Ставка выше Небес

Помянули деда Назара по всем правилам. Вспоминали, каким он был – упрямым, но справедливым, работящим до седьмого пота, немногословным, но метким на шутку.

– А помните, как он председателя колхоза отчитал? – хохотал дядя Толя. – «Ты, – говорит, – начальник только по бумажке, а по уму – так хуже рядового!» И по матушке его!

– Толик, не при ребенке же! – одернула его тетя Клава, хотя «ребенку» было уже под тридцать.

– Да ладно тебе, Клав, – махнула рукой бабушка Рая. – Мишка-то наш давно взрослый. Вон какой солидный стал, при галстуке ходит. В банке, говоришь, работаешь? А деньги там настоящие или как у нас – то дают, то не дают?

Михаил рассмеялся:

– Настоящие, ба, не волнуйся. Вот, привез тебе немного, – он достал конверт.

– Что ты, что ты, – замахала руками старушка. – Не нужно мне. Мне пенсии хватает.

– На лекарства, – твердо сказал Михаил. – И на хорошую еду. Не спорь со мной, я теперь финансовый аналитик, мне виднее, как распределять капитал.

После поминок Надежда и Михаил с грустью смотрели, во что превратилась родная забайкальская деревня. Покосившиеся заборы, заколоченные окна в некогда шумных домах, заросшие бурьяном огороды.

– Молодёжь вся разъехалась, – вздыхала бабушка Рая. – Кто в город, кто вообще на вахту куда-то. Одни старики остались. Магазин и тот через день работает. Автолавка приезжает по средам, если дорогу не размоет.

– А помнишь, мам, тут же клуб был? – спросил Михаил, указывая на обветшалое здание с провалившейся крышей.

– Еще бы, – улыбнулась Надежда. – Я там на танцы бегала.

– Парни по ней сохли! – взмахнула рукой бабушка Рая – а она все говорила, что в городе себе найдет. Нашла вот. Батьку твоего, тьфу на него, дурака.

Уезжали с тяжелым сердцем. Бабушка Рая стояла у калитки, маленькая и какая-то прозрачная в лучах заходящего солнца. Она часто крестила их вслед, и Михаил понимал, что видит ее, скорее всего, в последний раз.

– Приезжай летом, – все повторяла она. – Я тебе грибов насушу, варенья наварю…

– Обязательно приеду, – обещал Михаил, зная, что вряд ли сможет выкроить время в своем плотном графике.

Прилетели в Москву. Михаил отвез маму домой, в Анапу, помог ей с домашними делами, починил протекающий кран и настроил новый телевизор, который купил ей в подарок.

– Сынок, не надо было тратиться, – качала головой Надежда.

– Мам, это инвестиция, – серьезно ответил он. – В твое хорошее настроение.

А сам улетел к себе, в Москву, в свою небольшую, но уютную квартиру в хорошем районе. Он купил её в ипотеку, но выплаты не напрягали – карьера шла в гору, премии становились все солиднее.

– Миша, ты бы хоть девушку себе нашел постоянную, – говорила мама по телефону. – Тридцать скоро, а все холостякуешь.

– Мам, я в поиске, – отшучивался он. – Просто у меня высокие требования к ликвидности активов.

– К чему? – не понимала Надежда.

– К красоте и уму одновременно, – пояснял Михаил.

Он старался регулярно посещать спортзал и бассейн – «инвестиции в человеческий капитал», как он шутливо называл это. И хотя бы пару раз в году старался слетать заграницу отдохнуть с очередной девушкой или один.

– Миш, а ты не боишься, что так и останешься вечным туристом по жизни? – спросил как-то коллега, глядя на фотографии Михаила из очередной поездки.

– Я не турист, я исследователь, – подмигнул тот. – И в жизни, и в работе.

Глава 8

В этот раз они с компанией друзей решили встретить Новый год в пятизвездном отеле Шарм-эль-Шейха. Собралась целая банда финансистов и юристов – успешных, амбициозных, с хорошим чувством юмора и без комплексов.

– За наступающий! – кричали они, поднимая бокалы с шампанским под бой курантов, транслируемый по российскому спутниковому каналу.

– За рост котировок и падение кредитных ставок! – добавлял кто-то под общий смех.

Новогодний ужин и представление были прекрасными, гуляли до утра, и выпито было немало. Михаил, танцуя с красивой блондинкой из соседнего отеля, вдруг поймал себя на мысли, что вот он – успешный, обеспеченный, на дорогом курорте, с шампанским и красивыми женщинами – а в голове почему-то стоит образ бабушки Раи у покосившейся калитки и деда Назара, который так и не узнал, чего добился его внук.

– О чем задумался? – спросила блондинка, заглядывая ему в глаза.

– О диверсификации рисков, – улыбнулся он, возвращаясь в реальность. – И о том, что некоторые вещи не купишь ни за какие деньги.

– Например? – игриво поинтересовалась она.

– Например, время, – серьезно ответил Михаил. – Его нельзя положить на депозит или инвестировать с отсрочкой. Оно утекает безвозвратно.

И он сделал мысленную пометку: летом обязательно выкроить неделю и слетать в Забайкалье, к бабушке Рае. Пока еще есть время.

***

Туристов в Египте предупреждают, чтобы пили только бутилированную воду, поскольку местная вода может стать сюрпризом для европейского желудка.

Михаил, конечно, слышал эти предостережения, но с высоты своего финансово-аналитического опыта решил, что это просто маркетинговый ход производителей «Аква Минерале».

– Миш, ты бы поаккуратнее с местной водой, – предупреждал его Серега из отдела корпоративных финансов. – Мой кузен в прошлом году так влип, что половину отпуска провёл в обнимку с унитазом.

– Брось, – отмахнулся Михаил, бросая кубики льда в виски. – Я просчитал риски. В крепком алкоголе все бактерии дохнут.

– Это ты так думаешь, – хмыкнул Серега. – А египетские микробы, может, специально эволюционировали, чтобы выживать в виски туристов.

У компании друзей Михаила была запланирована экскурсия в Иерусалим и на Мертвое море, но в Израиле начались волнения, и официальные экскурсии были отменены. Но разве это может быть препятствием для русского человека, да ещё с экономическим образованием?

– Ребят, я провел анализ рынка неофициальных экскурсий, – заявил Михаил за завтраком, стуча вилкой по бокалу. – Предлагаю инвестировать наше время и деньги в альтернативный туристический продукт.

– Это ты что – «левака» нашел, что ли? – перевела Катя из юридического.

– Я предпочитаю термин «представитель теневого туристического сектора», – подмигнул Михаил. – Выезжаем ночью, чтобы рано утром быть на границе. Кто со мной?

Договорились с неофициальными гидами, заплатив на треть больше обычной цены («Это не переплата, а премия за риск», – объяснял Михаил). Выехали ночью, и Михаил, допивая в автобусе остатки виски со льдом, чувствовал себя настоящим авантюристом.

Иерусалим встретил постами вооруженной полиции и военных. Движение было ограничено. До Храма Гроба Господня пришлось идти пешком.

– Смотрите, какая аутентичность! – восхищался Михаил, фотографируя солдат с автоматами. – В официальных турах такого не увидишь!

Но где-то на полпути между христианскими и иудейскими святынями Михаил почувствовал первые тревожные сигналы из области живота. Сначала легкое бурление, потом настойчивое урчание, а затем и откровенные позывы, которые нельзя было игнорировать.

– Ребят, я на минутку, – бросил он, озираясь в поисках туалета и ныряя в первое попавшееся кафе.

Выйдя через пять минут с облегчением и надеждой, что инцидент исчерпан, Михаил бросился догонять группу. Но не тут-то было. Через квартал все повторилось.

– Миш, ты чего отстаешь? – спросила Катя, когда он в третий раз догнал группу, слегка бледный и потный.

– Я… э-э-э… изучаю местную архитектуру, – выдавил он улыбку. – И санитарно-технические особенности ближневосточных уборных. Знаешь, для общего развития.

К моменту, когда группа добралась до мусульманских кварталов, Михаил уже мог составить подробный путеводитель по туалетам Иерусалима с рейтингом комфортности и наличия туалетной бумаги.

– Кажется, я понял, почему здесь столько религиозных конфликтов, – шептал он Серёге, выходя из очередного туалета. – Это все из-за местной воды. Попробуй помолись, когда у тебя такое в животе творится.

– А я тебе говорил про лед в виски, – злорадно напомнил тот.

В Храме Гроба Господня, вместо ощущения святости места, Михаил думал совсем о другом – чтобы не опозориться здесь, в одном из самых священных мест христианства.

– Господи, – шептал он, стоя перед Камнем Помазания и крепко сжимая ягодицы, – если Ты есть, сделай так, чтобы я дотерпел хотя бы до выхода из Храма. Обещаю, я больше никогда не буду пить ничего со льдом в странах третьего мира.

Видимо, молитва была услышана, потому что Михаила немного отпустило. После Храма группа посетила Стену Плача, где правоверные евреи подходили к его друзьям с предложением помолиться Богу за них, запрашивая за это круглые суммы.

– Молодой человек, хотите, я помолюсь за вас? – обратился бородатый еврей в черной шляпе к Сереге. – Всего сто долларов, и ваши грехи будут прощены.

– А оптом дешевле? – деловито поинтересовался Серега. – У меня их много накопилось.

К Михаилу же с подобным предложением никто не подошел, что его немного задело.

– Почему ко мне никто не подходит? – спросил он у Кати. – У меня что, лицо недостаточно грешное?

– Скорее недостаточно платежеспособное в данный момент, – хихикнула она, глядя на его бледное лицо. – Ты сейчас больше на призрак похож, чем на успешного финансиста.

– А ведь во мне течет еврейская кровь, между прочим, – обиженно пробормотал Михаил. – По отцу я вообще-то Цукерман.

– Может, они это чувствуют и не хотят тратить время на своего, – предположил Серега. – Бизнес есть бизнес.

После Стены Плача их все-таки смог подобрать туристический автобус, и экскурсовод-еврей с лицом профессионального торговца предложил «редкую возможность» посетить магазин сувениров, который держали мусульмане.

– Только здесь, друзья мои, – вдохновенно вещал он, – вы можете приобрести настоящие святые для христиан вещи, а не те подделки, которые вам продадут в других местах!

– Интересно, – шепнул Михаил Сереге, – а мусульмане знают, что продают настоящие христианские святыни?

Несмотря на скептицизм, Михаил все же купил несколько недорогих крестиков на сувениры для мамы и бабушки Раи.

– Это настоящее оливковое дерево из Гефсиманского сада, – уверял продавец.

– А чек можно? – деловито поинтересовался Михаил.

– Зачем чек? – удивился продавец. – Вы что, собираетесь возвращать святыню?

– Нет, для налогового вычета, – пошутил Михаил, но, увидев непонимающий взгляд, махнул рукой. – Ладно, беру и так.

Пока группа закупалась сувенирами, автобус ждал их в неположенном месте. К водителю-арабу подъехал полицейский на мотоцикле и стал о чем-то с ним громко ругаться, размахивая руками так, словно дирижировал невидимым оркестром.

Когда туристы вернулись, экскурсовод с трагическим лицом объяснил, что теперь водителю грозит крупный штраф.

– А у него семья, пятеро детей, больная мать и хромая коза, – драматично заламывая руки, сообщил гид. – Давайте скинемся по десять долларов, чтобы помочь бедняге!

Михаил, чьи внутренности наконец-то успокоились, вспомнил, что он немножко Цукерман, и решил применить еврейскую смекалку.

– А вы сами сколько положите? – невинно поинтересовался он у экскурсовода.

– Я? – растерялся тот. – Но я же… я организатор… я…

– Понятно, – кивнул Михаил и сел на свое место, демонстративно не доставая кошелек.

Не дождавшись от экскурсовода ни шекеля, остальные туристы тоже как-то резко потеряли желание спонсировать «штраф».

Дальше была остановка на Мертвом море. Пока ехали, у Михаила снова схватило живот, и он сидел, вцепившись в сиденье и мысленно считая повороты до прибытия.

– Миш, ты какой-то зеленый, – заметила Катя. – Может, таблетку дать?

– Нет, спасибо, – процедил он сквозь зубы. – Я просто медитирую. Настраиваюсь на энергетику Святой земли.

Как только автобус открыл двери на парковке у Мертвого моря, и в салон зашла энергичная еврейка с коробкой косметических средств, Михаил не стал дожидаться ее рекламной речи.

– Извините, – пробормотал он, практически сбивая женщину с ног в своем стремительном броске к туалетам.

– Молодой человек! – крикнула она ему вслед. – Вы куда? У меня для вас специальное предложение! Крем от морщин! Он вам скоро понадобится, судя по вашему напряжённому лицу!

После подробной экскурсии по туалетам Израиля купание в Мертвом море тоже не принесло Мише должного удовольствия. Пока остальные радостно плавали на спине, фотографируясь с газетами в руках, Михаил осторожно сидел у берега, боясь отойти далеко от спасительных кабинок.

– Эй, финансист! – крикнул ему Серега. – Ты чего не плаваешь? Здесь же невозможно утонуть!

– Я опасаюсь не утонуть, а… другого, – мрачно ответил Михаил. – Представь заголовки: «Российский турист превратил Мертвое море в еще более мертвое».

В итоге, посещение земли обетованной народа, которому принадлежал беспутный Мишкин папаша, хороших воспоминаний не оставило. Зато оставило ценный жизненный опыт и твердое убеждение, что некоторые инвестиционные риски, особенно связанные с употреблением местной воды, лучше не игнорировать.

– Знаешь, – философски заметил Михаил, когда они уже возвращались в Египет, – я понял одну важную вещь.

– Какую? – спросила Катя.

– Что сложно жить в стране, в которой утром, вместе с тобой глаза открывают ещё семь миллионов евреев с мыслью: как бы сегодня обдурить ближнего?

И еще. Что бы ни случилось в жизни, главное – знать, где находится ближайший туалет, – серьезно ответил он. – Это важнее любых финансовых стратегий.

А еще он твердо решил, что когда приедет летом к бабушке Рае, то обязательно расскажет ей эту историю. Уж она-то точно оценит и посмеется от души. И, может быть, даже напечет ему шанежек – лучшего лекарства от всех желудочных невзгод.

Глава 9

Михаил Андреевич Парфенов, сидя в своем кабинете с видом на Москва-Сити, улыбался, глядя на растущие цифры на экране. Банковская работа приносила стабильный доход, но настоящую страсть он испытывал к своему «побочному проекту».

– Еще плюс двести тысяч за сегодня, – пробормотал он, потягивая американо из дизайнерской кружки с надписью «Волк с Уолл-стрит».

Параллельно с работой в банке Михаил развивал собственный бизнес по привлечению новых инвесторов. Его детище – телеграмм-канал «Инвестиции с гарантией» – уже насчитывал более 10 тысяч подписчиков, жаждущих финансового просвещения.