скачать книгу бесплатно
Тело тощее.
Ноги жалкие
Дон-Кихотовы,
Чуть дрожащие
И неверные,
Вот шагнули уж
По кирпичикам
Холоднешеньким
До окошечка.
Пальцы белые,
Тонким-тонкие,
Протянулися,
И окошечко
Распахнулося.
Вешним воздухом
Вдруг повеяло,
С ароматами
Роз пурпуровых,
Белых гроздочек
На акациях.
Кудри снежные,
Волнам сродные,
Растеребились,
Очи смутные
Засветилися,
Богу вызов шлют,
Богу синему.
– Отзовись, Отец,
Хаос творческий,
Пожалей меня,
Сына Блудного,
Что давно уже
В дом отцовский свой,
Плача, просится.
Вышли слуг своих
За ягненочком,
За бочоночком
Вина красного
Да за истиной
Первозданною,
Скрытой в Вечности!
Полно атомом
Быть мне гаснущим,
Инфузорией
Моря мертвого,
Сквозь прогнившего,
Полно ноги мне
Эти белые
Волочить в грязи
Без желания!
Отражения
Всё прекрасно в отраженьи,
В моря голубом зыбленьи,
Как тяжелая паранца
С красным парусом для танца,
Как пурпурный этот бакан,
Что со всех сторон закакан
Чайками гнилого порта,
Что сожрали б даже черта.
Как они легки и зыбки,
Как они свежо стеклянны,
Как исчезли все изъяны,
Тяжесть всякая земная,
Словно это формы рая.
Посмотри, я сам за бортом
Становлюся натюрмортом:
Лик мой оживился старый,
В мертвых глазках моря чары,
Щеки, лоб – всё майолика.
Как вокруг Христова лика,
Золотистое сиянье!
Фон, усыпанный алмазом,
Моря синего экстазом,
Бирюзой и изумрудом,
Сказочным глубинным чудом…
Все порвались будто цепи…
Крабы черные и сепий
Жадных зонтичные ноги
Стали словно моря боги,
Стали странным арабеском,
Недр преображенным блеском.
Сам я, старый, скучный, злой —
Новоявленный святой.
Всё прекрасно в отраженьи,
В моря синего зыбленьи.
Наслаждайтесь же собой,
Небылицей голубой!
На выставке
Крылья из пламени,
Лики из мрамора,
Кудри из золота,
Очи из ясписа,
Губы рубинные.
Много их, много их,
Будто бы ласточек,
Фоном чарующим
За Божьей Матерью.
Тело незримое,
Крылья да головы,
Личики детские,
Глазки горящие,
Будто беседуют
С Крошкой Божественной.
Чья это живопись?
Монако ль детского,
Иль Лоренцетьева?
Всё равно, всё равно!
Важно, что хочется
Стать на колени мне,
Как на кроваточке
С бабушкой снежною.
Хочется в что-либо
Верить пречистое,
Хочется святости,
Хочется свежести
И беспорочности,
Хочется веровать
В детскую сказочку,
Хочется слезками
Душу бессмертную
Вымыть, как платьице,
Чтоб перед смертию
Стать новорожденной
Крошкой невинною:
Крылья из пламени,
Лики из мрамора,
Кудри из золота,
Очи из ясписа,
Губы рубинные,
Как херувимчики
Эти на образе
Древнем на выставке!
На паперти
На паперти готического храма,
На первозданной сумрачной скале,
Вокруг классическая панорама,
Зыбящаяся в голубом стекле.
Тирренское синеет лукоморье,
Гостеприимный Специи залив,
Зубчатое Каррары плоскогорье,
Мечи агав и кружево олив.
На глади синей красные паранцы
И чаек белых звонкие четы,
Ундин морских ритмические танцы
И Афродиты пенистой черты.
На стенах храма золотой румянец,
Но мы сидим в живительной тени,
На паперти лениво францисканец
Читает требник – и проходят дни.
Проходят дни, как пенистые волны,
Проходят поколения, как сны,
И вечности все эти формы полны,
И молимся мы Богу искони.
Рука в руке сидим мы на ступенях
И, синие, на синеву глядим,
И дни проходят в синих сновиденьях,
И всё вокруг сияние и дым.
И всё вокруг лишь Божия частица,
Как крошка каждая святых просфор,
Волна, и облако, и краб, и птица,
И наш задумчиво молящий взор!
Нет ничего теперь помимо Бога,
И синий Он и солнечный наш друг,
И каждая к Нему ведет дорога,
И славословит всё Его вокруг!
Не постыдимся ж преклонить колени
Перед потухшим в храме алтарем:
Мы также тень Его лишь синей тени,
Мы вечности дыханием живем.
Храм в джунгле
Под окном моей темницы
Слышно цоканье копыт,
Слышно щебетанье птицы:
Дорог мне звериный быт.
На коне в родные степи
Я хотел бы ускакать,
Оборвав ножные цепи,
Словно ждет меня там мать.
Чрез Кавказ на Гималаи
Я хотел бы улететь,
Как гостей пернатых стаи,
Не запутавшихся в сеть.
Там посереди поляны
Древний есть буддийский храм,
Цепкие его лианы
Обнимают по бокам.
Бронзовый в том храме Будда
Созерцает свой пупок.
В черепе его есть чудо:
Терниев сухих венок,
А в венке сухом из пуха
Крохотное есть гнездо, —