скачать книгу бесплатно
До сих пор они не замечали холода, перезаряжая тяжелое ружье или бегая на другой конец лужайки, чтобы поправить мишень. Однако дело близилось к осени, и воздух был довольно свеж. Нагишом на траве уже не полежать. К счастью, солнце пригревало, а Брианна предусмотрительно захватила два старых одеяла.
Она любовалась тем, как Роджер длинными ловкими пальцами нарезает сыр, сосредоточенно поджимает губы, а капельки пота скатываются по загорелой щеке возле уха.
Брианна сомневалась, правильно ли поняла его рассказ. Однако хорошо, что он признался, хотя лично она предпочла бы вовсе стереть из памяти время, которое он провел у могавков. То были ужасные дни. Брианна осталась одна, беременная, родители запросто могли не вернуться… Что же пережил он?
Она потянулась за кусочком сыра, задела его пальцы – и подалась вперед, подставляя губы для поцелуя.
Роджер послушно чмокнул ее и выпрямился. Тень из светлых зеленых глаз исчезла.
– Пицца, – произнес он.
Брианна моргнула и рассмеялась. Это была такая игра: по очереди называть предметы из другого времени (прошлого или будущего, как посмотреть), которых им не хватало.
– Кока-кола, – тут же ответила она. – Пиццу я, допустим, приготовить смогу – но что за пицца без колы?
– Отлично пойдет с пивом! – заверил Роджер. – А пиво у нас есть. Лиззи, конечно, варит далеко не лагер, но все же. А ты правда сможешь приготовить пиццу?
– Почему бы нет? – Брианна откусила кусочек сыра и скривилась. – Только такой не подойдет – слишком острый. Если подумать…
Она тщательно прожевала и запила большим глотком сидра.
– Знаешь, а сидр тоже подойдет для пиццы. Сыр лучше взять овечий. Па привозил небольшую головку из Салема. Попрошу купить еще и посмотрю, как он плавится.
Она задумалась, щурясь от яркого солнца.
– У мамы есть сушеные помидоры и чеснок. И базилик… насчет орегано не знаю, обойдемся без него. А тесто… – Она небрежно махнула рукой. – Мука, вода и масло – делов-то.
Роджер рассмеялся, протягивая ей булочку с ветчиной и пикули.
– Вот так пицца и попала в Америку! – провозгласил он, торжественно приподнимая флягу с сидром. – Всегда интересно, как появились гениальные изобретения. Теперь мы знаем.
– Может, и знаем, – тихо отозвалась Брианна. – А ты не думал, зачем все это? Зачем мы здесь?
– Конечно, думал. – Глаза у него потемнели. – А ты?
Она кивнула и взяла еще одну булочку. Лук сладко пощипывал язык. Конечно, все они над этим размышляли. И она, и Роджер, и мать… Наверное, сквозь камни они прошли неспроста. И все же… Родители редко говорили о войне, но даже той малости хватало, чтобы понять, какими бессмысленными и случайными порой бывают события. Иногда смерть подстерегает человека на ровном месте.
Роджер раскрошил последний кусочек булки и бросил в сторону. С дерева слетела синица, клюнула разок, и к ней вмиг присоединилась вся стая. Глядя, как птицы с громким щебетом подчищают крошки, Роджер потянулся и лег на спину.
– Ладно, если поймешь когда-нибудь, скажи мне, хорошо?
В груди екнуло сердце, разгоняя кровь и заставляя напрячься соски. Брианна старалась не думать о Джемми; одна мысль о сыне – и молоко брызнет из груди.
Выбросив лишнее из головы, она стянула с себя рубашку.
Роджер не отрывал от нее глаз – ярких и блестящих, как мох под деревьями. Брианна распустила льняную полосу и голой кожей почувствовала холодное прикосновение ветра. Она обхватила тяжелую, налитую грудь и посмотрела на Роджера.
– Иди сюда. Быстрее. Ты мне нужен.
* * *
Они лежали, запутавшись в старом одеяле, – раздетые, сонные и липкие от полузасохшего молока.
Сквозь переплетения ветвей пробивалось солнце, отчего под зажмуренными веками вилась черно-красная рябь, точно Брианна глядела сквозь кроваво-багряную воду на вулканический темный песок.
Спит ли Роджер? Она не стала поворачиваться или открывать глаза, просто мысленно, от самого сердца, послала ему сообщение. «Ты здесь?» – безмолвно спросила она. Вопрос потек от груди по рукам: Брианна воочию представляла, как он ритмично, в такт пульсу, струится по тонким синим венам, достигает ладони и, оставив легкое покалывание в кончиках пальцев, впитывается в кожу Роджера.
В ответ – ничего. Только мужское дыхание, ровное и размеренное, да ветер, шелестящий в траве океаническим прибоем.
Палец Роджера легонько, точно птичье перо, скользнул по ее ладони.
«Я здесь, – так же безмолвно ответил он. – А ты?»
Брианна сжала его руку, и Роджер повернулся к ней.
* * *
Темнело рано. До зимнего солнцестояния было еще около месяца, но после обеда, когда Роджер с Брианной пошли к дому, солнце уже катилось за Блэк-Маунтин, а тени росли все длиннее и длиннее.
Ружье несла Брианна – с тренировкой на сегодня покончено, а вот поохотиться не мешает. Нарочно дичь они не выслеживали, но если вдруг подвернется по дороге, упускать ее не стоит. Одну белку в овощном рагу и не заметишь. Вот бы попалась еще парочка… Или опоссум, например.
О повадках опоссумов Брианна знала мало. Вроде бы зимой они впадают в спячку – если так, то рассчитывать на встречу бесполезно. Хотя вот медведи еще рыскали по округе: на тропинке изредка попадался свежий помет, а из царапин на осиновой коре стекал желтый сок. Медведь, конечно, добыча славная, однако рисковать Брианне не хотелось – если только он сам нападет, что вряд ли. Если оставить медведя в покое, тебя он не тронет. Так ей говорили оба отца, и она старалась следовать их совету.
Из-под соседнего куста шрапнелью вспорхнула стая куропаток, Брианна отшатнулась и вскрикнула от неожиданности.
– Они вкусные? – кивнул Роджер на бело-серые пушистые тушки, уже исчезавшие вдали.
– Ага, – согласилась она, досадуя на свою оплошность. – Только из мушкета их не подстрелить – одни перья для подушки останутся. Нужен дробовик.
– Знаю, – коротко отозвался он.
Продолжать разговор и сбивать мирное настроение не хотелось. Грудь снова наливалась молоком и ныла. Надо торопиться домой, к Джемми.
Она невольно ускорила шаг, хотя еще были свежи воспоминания о терпком запахе сухого папоротника, солнечных лучах, игравших на загорелых плечах Роджера, и бело-золотистых капельках молока, приятно холодивших разгоряченные тела.
Она глубоко вздохнула, а Роджер тихо засмеялся.
– Мм? – повернулась она, и он указал на землю под ногами. Они шли рядом, не замечая, как их влечет друг к другу сила сродни гравитации. Тени их объединились, словно перед ними брел странный четырехногий зверь о двух головах.
Роджер обнял ее за талию – и головы тени слились в одну.
– Хороший был день, правда? – негромко спросил он.
– Да, – улыбнулась Брианна. Она хотела сказать что-то еще, когда рядом вдруг затрещали ветки.
– Что… – начал было Роджер, но она приложила палец к его губам и жестом поманила к зарослям красного дуба.
Под высоким деревом рылась стая индюшек, выискивая в опавшей листве личинок. В низких лучах заходящего солнца темные перья на груди отливали радугой.
Не отрывая взгляда от птиц, Брианна нащупала пороховницу и высыпала тонкую струйку на полку. Роджер присел рядом, настороженный, точно взявшая след гончая. Брианна протянула ему ружье, многозначительно выгибая бровь. До индеек – жирных, размером с футбольный мяч, – было всего-то футов двадцать.
Он замешкался. Она сунула ружье ему в руки и кивком указала на проплешину в кустарнике.
Роджер прокрался вперед, чтобы между ним и добычей не оказалось помех. Брианна не учила его стрелять с колена, и он рассудительно не стал экспериментировать, хотя целиться сверху было неудобно. Пальцы, до боли впившиеся в ствол, ныли.
Наконец он сделал глубокий вдох и задержал дыхание. Все последующие события слились воедино, точно произошли одновременно: грянул выстрел, под деревом взметнулся фонтанчик земли, и пятнадцать обезумевших индеек, истерично курлыча, ринулись прямо на них.
Они вломились в кустарник, увидали Роджера и, судорожно хлопая крыльями, неуклюже взлетели. Роджер пригнулся, уворачиваясь от первой птицы, но вторая врезалась ему в грудь. Он качнулся, и индейка, цепляясь за рубашку, вскочила ему на плечо и прыгнула, расцарапав когтями всю шею.
Брианна поймала на лету выпавшее ружье, выдернула пулю из патронташа на поясе и стала перезаряжать. Последняя индейка шарахнулась от Роджера, чуть не налетела на Брианну и заметалась вокруг, оглушая их обоих громкими воплями, потом наконец взмыла вслед за остальными.
Брианна повернулась, поймала черную точку в небе на прицел и выстрелила. Индейка рухнула, с ощутимым стуком приложившись о землю ярдах в сорока.
Брианна замерла на мгновение и наконец опустила ружье. Роджер, разинув рот, уставился на нее, зажимая саднящие царапины на шее. Она слабо улыбнулась, чувствуя, как взмокли руки на деревянном прикладе. Сердце запоздало забухало.
– Господи Иисусе, – потрясенно произнес Роджер. – Это же не просто везение, да?
– Ну… может, и везение, – пытаясь быть честной, призналась Брианна. Однако горделивая улыбка, сама собой растянувшая губы, ее выдала. – Немножко.
Пока она перезаряжала ружье, Роджер сходил за добычей и вернулся с десятифунтовой увесистой птицей, истекающей кровью, точно проколотый бурдюк.
– Вот это махина! – восхитился он, любуясь красным гребнем на лысой голове и кожистой бородой. – Я таких видел разве что в ресторане, фаршированных каштанами и яблоками. Отличный выстрел!
Брианна залилась краской и, как ни подмывало ее гордо ответить: «А, пустяки, было бы о чем речь вести», ограничилась простым «спасибо».
Они направились к дому. Роджер нес птицу в вытянутой руке, чтобы не заляпаться кровью.
– А ты ведь научилась стрелять совсем недавно, – все еще под впечатлением проговорил он. – Сколько времени прошло? Месяцев шесть?
Брианне не хотелось его разочаровывать, но все-таки со смехом она сказала правду:
– Скорее уж лет десять.
– Как это?
– Папа – Фрэнк – научил меня стрелять, когда мне было десять-одиннадцать. На тринадцатилетие он подарил мне ружье, а с пятнадцати мы чуть ли не каждые выходные стреляли в парке по голубям или тарелкам.
– Я думал, тебя Джейми научил. Понятия не имел, что Фрэнк Рэндалл увлекался стрельбой.
– Ну… – медленно проговорила Брианна. – Не то чтобы он увлекался…
Роджер удивленно заломил бровь.
– О, стрелять он умел, конечно. Он же во Вторую мировую служил в армии. Но с тех пор ружье почти не брал, если только мне показать, что надо делать, а потом больше наблюдал. У него даже своего собственного оружия не было.
– Странно…
– Разве?
Она подошла ближе, задев Роджера локтем, чтобы тени их снова слились.
– Знаешь, я много думала… После того, что ты рассказал на Сборе о том письме…
– О чем думала?
Она глубоко вдохнула, и льняные полосы на груди больно впились в кожу.
– О том, почему человек, который сам не ездил верхом и не любил стрелять, приложил столько сил, чтобы научить этому дочь. В наше время девочкам эти умения ни к чему. В Бостоне, по крайней мере.
Повисла тишина, только листья хрустели под ногами.
– Господи, – тихо сказал наконец Роджер. – Он искал Джейми Фрейзера. Так он говорил в письме.
– И ведь нашел. Мы только не знаем, тот ли этот Джейми Фрейзер. – Брианна внимательно глядела под ноги, опасаясь змей. Здесь водились и медянки, и гремучники – она не раз видела, как они греются на камнях или бревнах.
– И ты думаешь теперь, что еще он мог найти?
Она кивнула.
– Может, он узнал что-нибудь обо мне, – сипло сказала Брианна. – Может, он выяснил, что я прошла сквозь камни. Но тогда… почему он мне не сказал?
Роджер остановился и повернул Брианну к себе.
– А может, Фрэнк ничего не нашел. Просто подумал, вдруг ты решишь попробовать, когда узнаешь про Фрейзера. Вдруг захочешь сама выяснить, и… Неважно, что он нашел, он в любом случае хотел лишь одного: чтобы ты могла за себя постоять.
Брианна выдохнула, чувствуя странное успокоение. Она никогда не сомневалась, что Фрэнк Рэндалл и впрямь ее любит. Не стоит сомневаться в этом и сейчас.
– Да.
– Вот и славно. – Джейми нежно коснулся ее груди, где по кожаной рубашке уже расплывалось влажное пятно. – Джемми наверняка проголодался. Идем. Пора домой.
Они пошли сквозь море золотых каштановых листьев, глядя на бегущие впереди сплетенные тени.
– Как думаешь… – начала она, но тут же осеклась. Одна из теней склонила голову набок, прислушиваясь. – Как думаешь, Иэн счастлив?
– Надеюсь. – Роджер обнял ее крепче. – А если ему досталась такая же чудесная жена, то даже не сомневаюсь.
Глава 21
Орлиное зрение
– Теперь закрой левый глаз и прочитай самую мелкую строчку.
Многострадально вздохнув, Роджер прижал к левому глазу ложку и прищурил правый, вглядываясь в листок бумаги, приколотый к кухонной двери. Сам он стоял на пороге дома – лишь в этом коридоре я насчитала нужное расстояние в двадцать футов.
– «Et tu, Brute?»[29 - И ты, Брут? (лат.)] – Он опустил ложку и выразительно изогнул брови. – Еще никогда не видел таблиц для проверки зрения с цитатами из классики.
– Просто буквы – скучно, – сказала я, переворачивая листок. – Другой глаз, пожалуйста. Какую строчку видишь?