Королева фальшивой академии

– Есть несколько вопросов по ней. Останься после занятия. Хочу убедиться, что ты действительно понимаешь материал.

– Блин, – прошипела я себе под нос под сочувственным взглядом подруг.

До конца пары я сидела тихо, как мышка, надеясь, что Павел Сергеевич отвлечётся на других нерадивых студентов и забудет про меня. А я улизну под шумок. Однако не тут-то было. Нет, поначалу-то казалось, что всё получилось. Когда прозвенел звонок, он как раз распекал одного из моих одногруппников и, судя по виду, останавливаться не собирался. Я подхватила сумку и, прячась за спинами подруг, двинулась к выходу.

– Королёва! – строгий окрик заставил подпрыгнуть всех студентов без исключения.

– Чёрт… – пробормотала я.

– Тебя подождать? – заботливо уточнила Алла.

– Нет, идите. Кажется, я не скоро освобожусь. Да и что-то я не чувствую себя сегодня способной на подвиги. Наверное, в общагу сразу двину, отсыпаться. Если выживу, – я с опаской покосилась на преподавателя.

Подруги разочарованно кивнули и вышли, а я обречённо подошла к Павлу Сергеевичу, который, не глядя на меня, делал какие-то пометки в журнале.

– Сядь пока! – он кивнул на первую парту.

Я послушно села, завистливо посматривая на выходивших из аудитории студентов. Последней, кинув на меня злорадный взгляд, вышла Петрова.

Как только в аудитории никого не осталось, Павел Сергеевич встал и закрыл дверь. Не прикрыл, а именно закрыл. Я услышала, как щёлкнул замок. Боится, что я сбегу? Или психологически давит? Хотя на него это похоже. Он известный любитель таких вот психологических штучек. Эх, не будь он моим преподавателем, я отплатила бы ему той же монетой! А так придётся спрятать зубки и притвориться милашкой.

– Какой у тебя задумчивый взгляд, Королёва, – заметил Павел Сергеевич. – Прикидываешь, как разделалась бы со мной при других обстоятельствах?

– Ну что вы такое говорите, Павел Сергеевич? – обиженно пропела я серебристым голоском, неприятно удивлённая его проницательностью. Он усмехнулся и встал прямо передо мной. Пришлось поднимать голову и смотреть на него снизу вверх.

– А ты интересная девушка, Ева, – сказал он внезапно.

Я удивилась. Осторожно уточнила:

– Что вы имеете в виду?

– Я наблюдал за тобой. Ты здесь негласный лидер. Твои одногруппники боятся и уважают тебя. – Я уже хотела начать отнекиваться, когда он неожиданно закончил: – Мне это нравится.

– Правда? – Ничего более умного не пришло в голову.

– Правда, – очевидно, он решил, что я ещё недостаточно шокирована, поэтому добавил: – Я такой же.

«Будем держаться вместе?» – едва не ляпнула я ехидно, но удержалась. Шутить с Павлом Сергеевичем определённо не стоило.

– Всегда предпочитал сильных женщин, – продолжил он, не дождавшись от меня ответа. – А тебе был бы полезен такой покровитель, как я.

– В каком смысле? – Что-то не нравится мне, к чему он клонит.

– Хочу пригласить тебя на свидание, – перестал ходить вокруг да около Павел Сергеевич. Я аж подавилась воздухом. Закашлялась. Он терпеливо ждал ответа, так и глядя на меня сверху вниз. Внезапно поза показалась мне двусмысленной. Захотелось встать. На своих высоченных каблуках я была почти с него ростом.

– На свидание? – прохрипела, как только перестала кашлять. – Но как же… правила? Это не запрещено?

– Когда тебя волновали правила? – усмехнулся он. – Или я тебе не нравлюсь?

Павел Сергеевич был, без сомнения, эффектным мужчиной. Да что там, первое время Карина откровенно на него засматривалась, пока мы в полной мере не испытали на себе его мерзопакостный характер.

Но меня он никогда не привлекал. Ни в начале, ни тем более после.

Я как-то интуитивно чувствовала, что, встречаясь с таким, как он, вскоре перестану быть собой – яркой, наглой, вызывающе свободной. Скорее всего, он быстро отучит меня возражать. Хотя многие, надо признаться, вздохнут с облегчением.

Нет, на одногруппника с подобным характером у меня нашлась бы управа. Но преподаватель…

– Вы мне нравитесь как человек, Павел Сергеевич, – я говорила осторожно, тщательно подбирая слова. – Простите, но отношения с преподавателем для меня табу.

– Даже если они будут очень полезными для тебя?

Я встала во весь свой рост и решительно сказала:

– Да, даже в этом случае.

В конце концов, если Павел Сергеевич будет настаивать, я могу пойти к ректору. Однако он, как ни странно, не стал меня уговаривать. И угрожать не стал, хотя я почему-то этого ожидала.

– Не спеши отказываться окончательно. Может так случиться, что в ближайшее время тебе понадобится сильный союзник вроде меня. Подумай над моими словами.

У него что, помутнение рассудка? Какой союзник? Что вообще за фразы из дешёвого фильма? Хотелось многое ему высказать, но я удержалась.

– Я могу идти, Павел Сергеевич?

Некоторое время он просто на меня смотрел, а потом, к моему огромному облегчению, мотнул головой и коротко сказал:

– Иди!

Я вышла из аудитории шокированная.

Это что сейчас было, а?!

Голова неожиданно закружилась. То ли от нервного перенапряжения, то ли от недосыпа. Я шла, словно в тумане, хватаясь за стены. Как назло рядом никого не было: ни студентов, ни преподавателей.

Наверное, стоило остановиться и переждать приступ, но ноги словно сами собой шагали вперёд. Когда в голове слегка прояснилось, я вдруг обнаружила, что заблудилась. Вот уж не думала, что в родной академии такое вообще возможно.

В какой момент я свернула не туда?

И зачем вообще зашла в этот полутёмный тупичок?

Внезапно раздался скрип и впереди, выпустив полоску тусклого белёсого света, приоткрылась незамеченная мною до этого момента дверца.

Меня потянуло туда словно магнитом.

Чтобы пройти в низкий проём, пришлось согнуться в три погибели.

Едва я перешагнула порог, как странное состояние отпустило меня. В голове моментально прояснилось.

Я встала, как вкопанная, со страхом и изумлением оглядывая странную обстановку.

Тесная круглая комнатушка с неожиданно высоким потолком. Да что там! По правде говоря, я вообще не видела потолка. Вместо него далеко вверху грозовой тучей клубилась тьма.

А тусклый свет, который я видела снаружи, шёл от небольшого полукруглого окна, за которым беспрерывно двигались белёсые облака. Стекла, кстати, тоже не было.

Если бы я не попала сюда только что из коридоров академии, то пребывала бы в полной уверенности, что оказалась в какой-то старинной башне. Об этом говорило отсутствие углов, сырые шершавые стены и каменистый пол.

Из мебели имелся один только стул.

На нём сидела старуха.

Глава 3

Поначалу я приняла её за хорошо сохранившуюся мумию. Застывшее лицо с распахнутыми неподвижными глазами и приоткрытым ртом никак не могло принадлежать живому человеку.

Вот только её руки, вопреки логике, беспрерывно двигались. Да так быстро, что я с трудом могла уловить их движение взглядом.

Пальцы проворно бегали по чёрной нити, заставляя её каким-то образом менять цвет на серебристо-белый!

Но, по правде говоря, это было далеко не самое странное.

Начнём с того, что нить вытягивалась из шевелящейся под потолком тьмы, сама собой скручивалась и наматывалась на кружащуюся в воздухе заострённую катушку (в голове почему-то само собой всплыло слово «веретено»), а от катушки спускалась к рукам жуткой бабуси. Там нить моментально выцветала и уходила в окно. Причём процесс не прерывался ни на секунду.

Сказать, что я была в шоке – это ничего не сказать.

Я снова и снова оглядывала комнату, словно надеялась, что она исчезнет, сменившись привычной обстановкой.

Комната не исчезла.

Зато исчезла дверь, через которую я сюда попала.

А потом оказалось, что жуткая старуха всё-таки жива.

Дождавшись, пока я в очередной раз остановлю на ней свой испуганный взгляд, она моргнула и проскрипела:

– Ну здравствуй, Ева!

Готова поклясться, что изо рта у неё при этом вылетело облако пыли!

Она закашлялась, а потом что-то выплюнула в сторону. Я почувствовала тошноту.

Старуха ещё раз смущённо кашлянула и зачем-то пояснила, хоть я её ни о чём не спрашивала:

– Паук. И как они туда вечно пролезают, черти?..

Меня перекосило. Оценив выражение моего лица, старуха мелко задребезжала. Я вдруг поняла, что она смеётся. Почему-то этот противный смех привёл меня в чувство.

К слову, руки у бабуси продолжали жить своей жизнью, не сбиваясь при этом ни на миг. Они делали свою работу, а она словно бы и не замечала этого.

В моей голове роились вопросы. Отчаявшись подобрать наиболее подходящий, я брякнула:

– Что со мной? – Не знаю, к кому конкретно я обращалась. Наверное, к себе самой. Я не рассчитывала на ответ, так как считала всё происходящее плодом моего больного воображения. Но тем не менее мне ответили.

– Молодец, Ева, – голос старухи звучал всё твёрже и увереннее. – Ты выбрала самый правильный вопрос. С тобой действительно кое-что не так. Ведь ты живёшь не своей жизнью.

– Я, наверное, сплю и вижу кошмар, – пробормотала я.

– Нет, милая, – сочувственно отозвалась моя жуткая собеседница. – Это вовсе не сон. Однако ты действительно находишься внутри кошмара. Только не подозреваешь об этом. И жить тебе осталось всего ничего. Если, конечно, мы с тобой не поможем друг другу. Ты очень вовремя вывела Эдика из себя. Этот вспыльчивый идиот здорово повредил защиту фальшивой памяти, а твоя подружка Карина, сама того не зная, доделала дело своим грубым вмешательством в разум. Поэтому я смогла достучаться до тебя и привести сюда.

– Куда? – почти прошептала я. – Где я?

– Неважно пока. Все подробности потом, когда ты убедишься, что я не вру. А теперь слушай внимательно. Я сейчас буду задавать тебе вопросы, а ты отвечай на них быстро, не задумываясь. Готова? Впрочем, плевать. Можешь даже не отвечать вслух. Всё равно эти ответы не для меня. Они для тебя самой. Итак, на каком курсе ты учишься?

– На… втором, – помедлив, отозвалась я.

У меня мелькнула мысль, что я упала, стукнулась головой и теперь мне задают эти вопросы врачи, чтобы выяснить, не поехала ли у меня крыша. Как вы понимаете, мой мозг до последнего искал хоть какое-то объяснение происходящему.

– На кого ты учишься?

– На ме… менеджера, кажется, – в голове зашумело. Затылок начало ломить. Почему-то никак не получалось вспомнить точную специальность.

– На какого менеджера? – Как странно из её уст звучало слово «менеджер»! Однако её это не смущало. – Что конкретно ты изучаешь?

Теперь в добавление к затылку заныли виски. Я пыталась вспомнить, но никак не могла. Даже приблизительно.

А старуха продолжала меня добивать:

– Вспомни вид из окна своей общаги! Что там?

– Набережная…

– Ты гуляла по ней хоть раз?

– Конечно! Вроде бы… или нет?

Неужели за всё время учёбы я так ни разу не прошлась по набережной? Как такое может быть?! Нет, нет! Наверняка я там гуляла! Просто забыла! Вот сейчас немного подумаю и вспомню.

– А что находится с другой стороны общаги?

Я впала в ступор. С другой стороны? А действительно, что там? Ведь я же должна знать! Почему же в голове пустота?

– Не помнишь, – с удовлетворением заключила старуха. – Конечно! Ты не помнишь, потому что ты никогда не выходила здесь на улицу.

– Что за чушь? Разумеется, выходила!

– Как же тебе не хочется расставаться с иллюзиями, упрямица. Ладно, тогда продолжим. Как ты попадаешь из общаги в академию?

– По подземному переходу, – отозвалась я. – Но это ничего не значит! Ведь я же хожу в кафе и в магазины! Вот совсем недавно я ходила на свидание с Эдиком!

– Ну-ну, – ехидно сказала старуха. – Ты помнишь, как собиралась на это свидание?

– Да!

– Помнишь, как входила в кафе?

– Конечно!

– А что было между этими двумя моментами? – Её торжествующий голос прозвучал на удивление звонко и пронзительно.

Однако я не обратила на это внимание.

Потому что я искала запрошенное ею воспоминание и не находила его.

Нет, я знала, что вышла из общаги и дошла до кафе. Но когда я возвращалась мыслями к этому моменту, то не могла найти там ровным счётом ничего. Ни изображения местности, по которой шла. Ни звуков. Ни запахов. Ничего.

Внезапно меня осенило.

– Кажется у меня провалы в памяти. Значит, я и в самом деле ударилась головой! Это объясняет галлюцинации.

– Тьфу ты, дурища, – выругалась бабка. – Как с тобой трудно! Говорят тебе: память фальшивая! Кафе тоже находится внутри академии! И магазины! Просто тебе приказано думать, что это не так!

Я вскинулась, собираясь заорать на старуху. Эмоции требовали выхода.

Однако она внезапно сменила тон на ласковый.

– Перестань цепляться за ложный мир, малышка. Конечно, он красивый и привлекательный. Но это только кажется. В вашем мире некоторые люди откармливают свиней, чтобы потом их зарезать и съесть. Здесь роль этой самой аппетитной хрюшки досталась тебе. Ты даже не подозреваешь, какая участь тебе уготована.

– Замолчите, – жалобно попросила я.

Однако она неумолимо продолжала:

– Ты попала в логово к монстрам. Даже не просто к монстрам. Здесь собрались только грязные отбросы магического мира. Преступники и те, кто для выживания вынужден паразитировать на других. Даже в нашем, магическом мире их считают низшими существами. Их ставят на контроль и уничтожают при малейшем нарушении дисциплины. Поэтому они хотят покинуть наш мир и поселиться среди людей. Ведь там они из отбросов превратятся в королей! Но сделать так просто они это не могут. Если в человеческом мире они будут вести себя неосторожно и выдадут существование магических существ, то их найдут и немедленно уничтожат. Поэтому перед переселением они проходят здесь строгое обучение. Они учатся вести себя, как люди!

Бред! Ну что за бред!

– Я в академии, – упрямо проговорила я. – Всё это мне мерещится. Я в академии. Я в академии.

– Конечно, ты в академии, дурочка! – беззлобно рассмеялась адская старушенция. – Только эта академия для чудовищ. В ней учатся чудовища. Управляют ею демоны-преступники. А ты здесь – учебное пособие. Кукла для тренировок. Ты помогаешь студентам-выпускникам сдать последний экзамен. Если они проживут бок о бок с тобой определённое время и ни разу себя не выдадут, то их признают годными для того, чтобы отправиться на постоянное проживание в ваш мир! Именно поэтому тебя сделали стервой! Выпускники должны научиться в совершенстве себя контролировать. Им нельзя терять самообладание, ведь они учатся притворяться людьми! А ты, сама того не зная, помогаешь им в этом, Ева. Вот только не стоит рассчитывать на благодарность. Ведь тебе недолго осталось. По давней традиции, как только выпускной класс сдаёт последний экзамен, в награду им отдают «учебное пособие» для развлечения. И в эту ночь они получают возможность поквитаться за все свои обиды. Ты ведь понимаешь, что это значит для тебя? Мучительную смерть! Так что недолго тебе осталось править, королева. До выпуска меньше месяца.

В моей памяти вдруг против воли всплыли слова Петровой: «Ты скоро пожалеешь обо всём, Королёва! Радуйся, пока можешь». Нет! Это не может быть правдой! Всё это лишь моя галлюцинация.

– Я вовсе не учебное пособие! Я студентка! – мой голос звучал, как комариный писк. От слов старухи мороз драл по коже. – Я это точно знаю!

– Конечно, ты студентка. Точнее, ты была ею там, в своём мире. Так удобнее накладывать фальшивую память. Меньше риска, что она даст сбой. Твоё имя оставили прежним. Даже имена твоих одногруппников сделали точно такими же, какими они были в твоей реальной жизни. Ты – студентка, которую забрали из своего мира и переместили в этот.

– Нет!

– Знаешь, а ведь тебе ещё повезло. Ты очень легко приняла фальшивую память и великолепно вжилась в роль. Видимо, в своём мире тебе приходилось несладко. Из забитых тихонь получаются самые лучшие стервы! Первоклассные! Вы крепко, до последнего, держитесь за фальшивую память, потому что не хотите снова чувствовать себя ничтожествами. Именно поэтому тебя сделали учебным пособием именно в выпускном классе. Счастливица! Здесь все хорошо владеют собой. Прокололся только идиот Эдик. Хотя чего ещё ожидать от полукровки тролля и огненного демона? Удивительно, что он вообще проучился так долго! К счастью, он не успел сильно тебя повредить. Так, пара ожогов. Тебя успели спасти и подлечить. А ведь в других группах, особенно в начальных, «учебных пособий» хватает ненадолго. Иногда меньше чем на день. Монстрики там ещё только учатся владеть собой и постоянно ломают свои человеческие игрушки. Поэтому людей там приходится часто менять…

От ужасного осознания сказанного ею меня затошнило.

– Я не верю! Не верю! – заорала я.

– Этого следовало ожидать. Что ж, я ещё немного расшатаю твою фальшивую память и дам тебе возможность убедиться в правоте моих слов. На некоторое время ты станешь невосприимчивой к новым внушениям. Это значит, ты запомнишь всё увиденное и услышанное, хотя монстры будут уверены в обратном. Постарайся за это время не проколоться. Иначе немедленно умрёшь. Если они поймут, что ты хотя бы даже догадываешься об истинном положении дел… тогда тебе не позавидуешь.

Старуха запрокинула лицо вверх (я испугалась, что голова отвалится, слишком уж ненадёжной выглядела иссохшая шея) и с неожиданной силой принялась втягивать воздух. Часть тьмы под потолком скрутилась в воронку и на мгновение спустилась к её рту, а потом вернулась обратно.

Бабуся пожевала губами и выплюнула чёрную букашку, которая с жужжанием подлетела ко мне и… уселась прямо на запястье!

Я оцепенела, с ужасом глядя на тварь с длинным тонким хоботком, которым она тут же присосалась к моей коже!

Хотелось завизжать и стряхнуть гадкое насекомое. Но тело почему-то не повиновалось мне.

Резкая вспышка боли.

Тварь превратилась в дымок и втянулась в сделанную ею крошечную ранку, которая тут же затянулась, словно её и не было.

В голове мгновенно прояснилось. Затылок продолжало ломить, но теперь я всё ощущала на удивление чётко.

– Хватит на пару суток, – предупредила старушенция. – А теперь уходи. Вернёшься, когда убедишься, что я права.

Я снова обрела власть над телом.

Сзади что-то скрипнуло.

Я обернулась и увидела приоткрытую дверь. Ту самую, через которую сюда попала.

Я тут же двинулась к ней, боясь, что она в любой момент может исчезнуть.

Мне в спину донеслось:

– Запомни, если не сможешь удержать себя в руках из-за того, что увидишь или услышишь, к примеру, ахнешь или побледнеешь, то попытайся всё свалить на недомогание. Мол, сама не понимаю, что со мной: ломит тело, режет глаза, шумит в ушах. Запомнила? Говори в точности так, как я сказала, сама ничего не придумывай! Именно эти симптомы никого не насторожат! Так иногда бывает, когда что-то сильно расходится с привычной тебе реальностью, и фальшивая память заделывает разрывы. Ещё можешь сослаться на внезапную сонливость или повышенную усталость. Это тоже нормально, особенно после того, что сделал Эдик.

Я даже не обернулась. Выскочила из комнаты и оказалась в том же самом тёмном тупичке. Впереди виднелся коридор академии.

Глава 4

Обратный путь я запомнила в деталях.

Вообще, моя голова работала на полную катушку.

Постепенно боль в затылке притупилась, и теперь я пыталась убедить себя, что всё произошедшее мне просто привиделось.

Проблема была в том, что я отлично помнила и могла восстановить буквально по секундам всё, что было после укуса того насекомого, в том числе момент выхода из этой странной комнатки.

А ведь если бы я действительно упала в обморок, увидела странный сон про жуткую старуху и потом очнулась, то более-менее чёткие воспоминания должны были начаться хотя бы с пробуждения.

На самом-то деле, проверить, существует ли комната в реальности, было очень легко. Казалось бы, что мне стоило просто вернуться назад и нырнуть в тот тупичок? Ведь я отлично запомнила дорогу! Вот только я знала, что не сделаю этого. Не сделаю, потому что до истерики, до дрожи в коленях боюсь, что проверка даст положительный результат.

«А что, лучше жить во лжи?» – возможно, сказал бы кто-то умный.

Именно так.

Только представьте, что завтра узнаете, что всё, что вас окружает, – ложь. Родители на самом деле – неведомые чудовища, а друзья хотят вас убить. Посмотрела бы я, как активно вы отрицали бы действительность, цепляясь за привычную, тёплую, уютную иллюзию. Особенно если до этого вы были в восторге от своей жизни и не планировали ничего менять.

Поэтому я упорно продолжала идти в сторону общаги.

Мелькнула мысль выйти из академии наружу, но я снова струсила. Точнее нет, не так. Я двинулась в сторону выхода, но в какой-то момент у меня начали неметь ноги. А ещё внутри поселилась какая-то необъяснимая тревога.

Почему-то от мысли, что я продолжу идти в этом направлении, меня обуял ужас. Но стоило сделать шаг назад, как всё снова пришло в относительную норму. Ногам вернулась чувствительность, а удушающий панический ужас отступил.

Наверное, это нервное. Ладно, вернусь к себе в комнату и просплюсь, а уж потом буду проводить эксперименты. Вдруг мне только кажется, что голова ясно мыслит? Возможно, я всё ещё не очнулась, поэтому и не могу вспомнить момент перехода от сна к реальности.

Моя комната была настолько родной и привычной, что захотелось плакать. Я и заплакала. Упала на диван и разревелась в три ручья. Ревела долго и со вкусом, до тех пор, пока не кончились слёзы.

А потом я стояла у окна и долго смотрела на набережную. Набережная выглядела… обычно. Там прогуливались люди, вполне нормальные на вид. Они разговаривали между собой, смеялись. Ветер трепал им волосы. Я открыла форточку, в неё тут же ворвался запах моря. В комнате сразу же посвежело. Это всё реальность! Набережная, люди, родная академия. А старуха мне привиделась. Разве может быть по-другому? Да, сейчас кажется, будто я в деталях помню, как выходила из комнаты! Ну и что? Всему есть здравое объяснение. И я его непременно найду.

От данного самой себе обещания мне полегчало.

И тут же, словно Вселенная услышала мою мольбу о помощи, ожил телефон. Звонила Алла. Я ужасно обрадовалась её звонку.

– Привет, королева! У тебя всё в порядке? – мягко и сочувственно спросила она. Я едва снова не расплакалась.

Мне немедленно требовалось поговорить с кем-то привычным, с кем-то, кому я полностью доверяла. Вполне естественное желание человека, у которого весь мир перевернулся вверх тормашками. Кто, как не милая, чуткая Алла поможет расставить всё по местам? Она всегда и во всём меня поддерживала, готова была ради меня разбиться в лепёшку. Если кто-то и поможет мне выпутаться из затянувшегося кошмарного сна, так это она.

– Алла, мне плохо и очень нужно с кем-то поговорить, – хрипло сказала я и шмыгнула носом. – Со мной что-то явно происходит.

– Я к тебе сейчас приду! – тут же отозвалась подруга. Вместо облегчения внезапно кольнула тревога. Раньше бы я приняла её поспешность за заботу. А сейчас мне почудилось нетерпение.

– Жду, – помедлив, ответила я и отключилась.

Да что со мной?! Наверное, так люди и сходят с ума.

Я глянула на себя в зеркало и ужаснулась. Макияж потёк, и теперь я сама выглядела, как монстр.

Немедленно приводить себя в порядок!

Привычные хлопоты успокоили. Руки действовали словно сами собой, удаляя помаду, подводку, остатки туши и нанося пенку для умывания. Зазубренные до автоматизма движения. Наверное, правду говорят, что женщине для того, чтобы поднять настроение, нужно начать приводить себя в порядок.

Алла прибыла так быстро, что к её приходу я успела только умыться и нанести увлажняющую маску на опухшее от слёз лицо.

Как оказалось, Алла прибыла не одна. За дверью обнаружилась ещё и Карина.

– Девочки, – прошептала я, едва не плача от облегчения. Они выглядели в этот момент такими знакомыми и родными!

Подруги переглянулись.

– Ого, никогда не видела тебя такой… подавленной, – выразила общее мнение Алла. – Я думала, что тебя ничем не пронять. – Мне померещились нотки разочарования в её голосе. Однако почти сразу она исправилась и спросила очень сочувственно: – Что произошло?

– Скажи, кто тебя обидел, и мы его на части порвём! – пылко заявила Карина. Я невольно улыбнулась. Она всегда рвалась меня защищать.

– Со мной такое случилось… – начала было я, но тут же спохватилась, что мы так и стоим у порога. – Ой, чего это я! Проходите в комнату!

Подруги устроились на диване, я села в кресло напротив и задумалась. Внезапно мне пришло в голову, что мой рассказ будет звучать, как бред сумасшедшей. «Девочки, мне такое привиделось…». Выговориться-то я выговорюсь, но ведь перепугаю подруг. Они решат, что у меня крыша поехала. Хотя она и поехала. Может, и хорошо, если они возьмут меня под руки и, не слушая возражений, отведут к врачу.