Отдел скрытых дел

— Завалили?

— Хер там, — вздохнул охранник. — Это он нас завалил. Трое в реанимации сейчас, а этот рванул, раскидал всех и в окно…

Я бы ещё послушал, но меня подтолкнул Макс, типа мы с ним уже слишком долго напяливаем комбинезоны на лестнице. Но главное мы услышали, и результат услышанного предстал перед нами, когда мы заглянули в кабинет. Я первым вошёл внутрь и, задержав дыхание, включил свой режим сканирования.

Картина кровью дубль два. Единственное отличие — что трупа здесь было два.

В углу лежал мёртвый охранник. Сейчас лежал ровно, видимо, медики ещё надеялись его спасти. Хотя по разбитому шкафу, в который он влетел, и по смятым скуловой и височной костям они, скорее, просто констатировали смерть. Битой вполне так можно ударить. Но просто рукой, пусть даже в какой-то хитрой перчатке, да ещё и с отлётом — как-то сомнительно. В охраннике на вид было килограмм девяносто, и на единственном уцелевшем глазе застыло явное удивление.

На ковре, впитавшем в себя почти всю кровь, лежала основная жертва. Та же странная поза, будто он молится кому-то, уткнувшись лбом в пол. Тоже минус одно ребро. Одет в толстый халат, распоротый пополам вместе со спиной, отчего усиливался эффект крыльев.

К телу вели запутанные нити электрошоковых зарядов. И блестели сами дротики. Прекрасно. Значит, у нас точно будет образец крови преступника. Я перевёл взгляд на окно и заметил обрывки ткани, зацепившиеся за острые края. И там тоже найдём.

Картинка перед глазами воображаемо мигнула, я будто поменял слои. Приглушил тела, сфокусировавшись на предметах вокруг. Гильзы от травматов, сами резиновые пули, картриджи от тазеров, по дороге от тела до окна что-то белеет. Кажется, то самое недостающее ребро.

Следующий слой — общая обстановка. Массивный дубовый стол с монитором, клавиатурой и каким-то жутко пафосным набором мраморно-бронзовых подставок под канцелярию. Несколько папок, распечатки каких-то графиков и несколько конвертов. Ага, а рядом с ними нож. Пусть всего лишь для вскрытия почты, но сам факт, что жертва даже не попыталась им воспользоваться, был странным.

Другого оружия в комнате я не заметил, а «босса» явно выдернули из-за стола. А при его габаритах подойти незамеченным и схватить человека в принципе невозможно. Даже инстинктивно было бы время схватиться за нож, лежащий под рукой. Ну или позвать охрану. Но ни того, ни другого жертва не сделала.

На стене портрет, с которого с довольно насмешливым взглядом смотрел на собственное тело хозяин особняка. А за его спиной стояла молодая, красивая женщина. Повезло ей, внизу вроде говорили, что она в отъезде. Портрет типа семейный, но детей, похоже, нет. Вдвойне ей повезло с наследством. Но сомнительно, что это жена заказала мужа таким экстравагантным способом. Лучше бы подошла передозировка каким-нибудь лекарством, опять же могло сойти за несчастный случай.

На другой стене между двух шкафов с книгами в кожаных с позолотой обложках висела ещё одна картина. И это уже не могло быть чистой случайностью — там было генеалогическое древо.

Не простенькая схемка, как у первой жертвы, а плакат на полтора метров. Графика на заднем фоне в виде векового дуба, а поверх полноценные миниатюры с лицами. Не у всех, но у десятка поколений точно. Что-то перерисовывали с фотокарточек, а что-то из полноценных портретов. Разглядеть герб и название рода возможности не было, нападавший прошёлся по ним своей когтистой пятернёй.

Именно пятернёй, не махнул косым ударом, а впился так, будто хотел вырвать с корнем. Пробил сам плакат и оставил лунки в деревянной обшивке стены.

В самом низу древа этаким сучком без продолжения значился наш «клиент». Свою молодую жену он сюда не добавил, возможно, не заслужила, раз нет наследника.

Мимо меня со вздохом неизбежной долгой работы прошла Маргарита, направившись сразу к телу босса, а над ухом щёлкнула вспышка фотоаппарата. И своим жужжанием перезарядки, как обычно, вернула меня в действительность.

Работаем…

Я прошёлся по кабинету, расставляя номерные таблички. Дождался, пока Макс всё сфотографирует, и стал собирать материалы. Первыми, чтобы освободить пространство для судмедэксперта, на дальнейшее исследование отправились дротики от шокера. На сантиметр под кожу они точно вошли и прекрасно сохранили образцы крови преступника. Только мне её вид не понравился — густая, чёрнющая и почему-то с зелёным отливом. Непонятно, но придётся дождаться экспертизы, а заодно узнаем, каким боевым стимулятором он себя накачал.

Рядом лежало ребро, которое преступник выронил, получив заряд в пару-тройку сотен тысяч вольт — это, если суммарно. Но перед этим он успел его не только очистить от крови и мяса, но и выцарапать на нём какие-то каракули, похожие на руны. Надо будет проверить, но, кажется, это не футарк, то есть не скандинавы или германцы, а что-то языческое, древнеславянское. Я как-то интересовался для сюжета одного из подкастов, но поверхностно.

Я аккуратно подцепил улику, собираясь упаковать в пакет, и чуть не выронил. Показалось, что она, во-первых, тёплая, а во-вторых, руны подсветились, будто по ним пробежали микроскопические искорки. Меня повело, но стоило моргнуть, как тут же отпустило.

— Нее, — прошептал я. — Бред какой-то…

Показалось. Наверное, блик от вспышки как-то отразился.

— Думаешь, этот псих настолько псих, что хотел себе женщину из ребра создать? — над плечом появился шутник-следователь, но сейчас его голос звучал вполне серьёзно и даже напряжённо.

Я ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— А сорян, забыл. Вы же только фиксируете, — продолжил следователь и пошёл к Маргарите, но на полдороги махнул рукой. Покрутился немного и вышел из комнаты.

Упаковав ребро-улику, я перешёл к окну. На улице разглядел Макса, осматривающего раздавленную машину, потом тучи, собирающиеся над посёлком, и отчасти понял, почему напарник торопится. Я попытался найти луну — почему-то вдруг показалось, что для полноты картины не хватает полнолуния.

Вопросов-то было много. Как преступник проник в кабинет? Следов взлома нет, охрана на время пыток вообще будто оглохла. Почему вырубились камеры? А по последней информации они вырубились все. Не только в доме, а вообще по всему посёлку. Почему никто не слышал крика жертвы? Как связан богатый чиновник и бедолага из спального района? Кроме того, что оба знали свою родословную, других причин пока не было. Почему так себя ведут собаки? Палыч параллельно всё уже облазил и обнюхал, а ничего так и не обнаружил.

— Короче, мистика какая-то, — я улыбнулся собственным мыслям: нее, если у чего-то нет объяснения — значит, я просто его ещё не нашёл.

Пока вынимал и паковал осколки, народ начал разъезжаться. Судя по обрывкам фраз, по горячим следам найти никого не удалось. Прочесали весь посёлок и кусок округи, жутко ругались на кинологов, ждали вертолёт, перекрыли все возможные выезды и проходы, дороги и тропинки, но было видно, что пыл угасает. И если бы не статус жертвы, все бы давно разошлись по домам.

Мы пока держались, хотя спать хотелось жутко. И есть. Но Палыч никак не успокаивался, всё время твердил, что мы что-то упускаем. Я с ним был полностью согласен, но даже у меня закончились варианты, что именно.

Наконец, так ничего больше не найдя, шеф дал команду выдвигаться. Грузить в этот раз было практически нечего. У меня в чемоданчике дротики и осколки — на анализ ДНК, и ребро с символами, для изучения которых, скорее всего, уже с утра привлекут какого-нибудь историка.

— Э-эх, — я зевнул и попытался поудобнее устроиться на заднем сиденье, облокотившись на рабочий чемодан.

Рядом уже посапывала Маргарита, Палыч ёрзал — видимо, никак не мог успокоиться. Макс на переднем сиденье, позёвывая, рассказывал Семёну (нашему водителю) про разбитую «ламбу». Дождь усилился и теперь размашисто барабанил по крыше, скрипели дворники и мерно порыкивал двигатель. Под это всё я и задремал, ещё до выезда из посёлка.

Проснулся, потому что замёрз.

И сразу не понял, по-настоящему или вновь откуда-то потянуло тем странным замогильным холодом, проникающим сразу за шиворот мозга. Встрепенулся и проморгался, пытаясь понять, где мы. Тёмная дорога, редкие фонари. Посёлок мы уже покинули, но на шоссе ещё не выбрались. За окном лило уже стеной, но я всё-таки разглядел чёрный силуэт в тени тёмных деревьев. Худое, сутулое тело, дьявольская маска с ненормальным оскалом и слишком длинные пальцы у руки, указывающей будто бы прямо на меня.

Я моргнул, и видение рассеялось. А в том месте, где мне показался псих, осталась только трансформаторная будка.

— Фух, померещилось, — прошептал я.

А в следующий момент салон «газели» залило ярким светом, матом заорал Семён, а дальше удар, скрежет сминаемого металла со звоном вылетевших окон, и мир вокруг завертелся с бешеной скоростью.

Глава 3

Машину крутануло, а вместе с ней завертелся не только мир перед глазами, но и я сам. Потом был удар. Страшный, жуткий. Я почему-то отчётливо видел его, наблюдая за нами будто бы со стороны. Хотел пошевелиться, рвануть куда-то, как-то разрулить ситуацию, или хотя бы управлять ей. Но, нет. Где-то резко стало больно, где-то страшно, а где-то за ярким светом встречных фар, пришла темнота. Потом снова свет, и опять темнота. И больно уже стало везде.

Кое-как продрав глаза, попытался разобраться с нахлынувшим спектром разрозненной информации. Больно — конечности вроде бы чувствую, в сведённых пальцах до сих пор зажат рабочий кейс, голова гудит и смотрит на всё вверх ногами. Холодно. По-настоящему. В разбитые окна задувает ночной ветер, а стёкла блестят кусочками льда на мокром асфальте.

Мокро и липко. Дождь заносит сразу в салон, а липкая кровь из рассечённой головы заливает глаза. В ушах гудит, и будто через мокрую вату, скребущую по барабанным перепонкам, пробивается чей-то крик. Вопит Палыч, он кувыркнулся где-то в центре салона и пытается выползти наружу.

В момент просветления сознания смог хоть как-то оценить ситуацию. Наша «газель» лежит на крыше, морда где-то уже в районе кювета, остальное поперёк дороги. Сзади или это уже спереди, насадившись капотом на фонарный столб, разгорается машина «СК», которая ехала за нами. Водителя не видно, похоже, не жилец, а окровавленная голова шутника-следователя мелькает в попытках выползти из сплющенной двери.

Больше на дороге никого не было. Морщась и от боли в глазах, и от хруста в шее, я вперился взглядом в обочину. Может, встречную машину куда-то унесло. Но кусты ровные, а покорёженный фонарь, принявший в себя легковушку — единственный пострадавший.

Я неудачно пошевелился, цепляясь за боковинки кресел, и уронил на себя барахло из ящиков с вещдоками. Показалось, что тону и задыхаюсь, до сих пор не понимая, где верх, а где низ.

Я начал барахтаться, цепляясь за спинки сидений, вынырнул и столкнулся с Маргаритой. Заглянул в стеклянные глаза и отпрянул, снова упав на крышу. Судорожно вздохнул, заскрипев зубами от боли в рёбрах, и обессиленно затих, пытаясь перевести дыхание.

Надо проверить, как там наши… Что с Максом и Семёном? Надо вытащить, вызвать скорую… Они, наверное, ещё недалеко уехали… Надо что-то делать… Надо…

Аж зарычав от злости и маскируя боль, я пробрался к Маргарите. Но ей было уже не помочь. Засыпанная осколками, она лежала ко мне спиной, но шея была развёрнута так, чтобы пристально впиться в меня потерянным взглядом.

Я свалил с себя коробку с рассыпавшимися вещдоками. Клятая коробка, которую я сам же и собрал на кухне первой жертвы. Потыкался по сторонам в поисках выхода наружу. Попытался выбить остатки стекла из бокового окна, но вместо этого, чуть не перерезал себе вены. Навалился на заднюю дверь, будто издевательски оставшуюся целой. Открыть её не смог, пальцы не слушались, и снова осел вниз. Извернулся и теперь уже с ноги выбил остатки стекла.

Разглядел Палыча. Он шёл к лесу, тянул руку, будто обращался к кому-то. И этот кто-то появился — в тени деревьев на обочине нарисовался силуэт. Или два… А возможно, и три.

Зрение отказывалось фокусироваться, и я не до конца понимал, что видел. Два светлых, будто голых, худых тела. Какие-то куклы или манекены. Неровная походка, неестественно согнутые в локтях руки, словно идущие передразнивали Палыча или сами были поломаны.

Промелькнула мысль, что это всё-таки могут быть люди из исчезнувшей встречной машины. Но даже намёка не появилось, куда она отлетела, а странные существа, чем ближе они становились, тем менее человечно выглядели. Перекошенные, сутулые, будто недоразвитые или недоделанные. В голове промелькнул образ глиняных человечков, лишь слеплённых по образу и подобию человека. Големы? Гомункулы? Или просто сотрясение мозга с последующими галлюцинациями?

Грубые углы, вместо гладкой кожи, нарушенные пропорции тела, перекошенные лица. Ближайший выглядел почти законченным. Не хватало только некоторых деталей: век на глазах, губ и носа. А у второго кожа была настолько бледной, что казалась полупрозрачной.

А за их спинами, за кругами света, отбрасываемым фонарями, мерцал ещё один силуэт. Чёртов псих в маске демона. Он смотрел на аварию, и на перекошенном лице застыла довольная улыбка.

— Да что за хрень творится… — прошептал я.

От неправильности картинки ещё больше заболела голова. Зрение снова затуманилось, а когда свет вернулся, то Палыч уже ковылял обратно. И рука уже не тянулась, а была поднята в защитном жесте. Но это его не спасло. Кожаная безгубая «кукла» одним прыжком, пролетев метров двадцать, оказалась прямо перед Палычем. Взмахнула угловатой рукой и…

Жесть, у меня всё-таки галлюцинации…

И отрубленная голова Палыча отлетела в сторону. Из вскрытой шеи брызнула кровь, но начальник ещё несколько секунд стоял на ногах. И только потом мешком грохнулся на землю.

Тихий шлепок впереди тут же подхватили звонкие выстрелы за спиной. Я обернулся и сквозь треснувшее окно разглядел вторую «куклу». Существо стояло в паре метров перед машиной следователя, а сам он, вывалившись на асфальт, дрожащей рукой палил из табельного. Восемь выстрелов слились в один истеричный гул, «кукла» несколько раз дёрнулась от попаданий, но не упала. Взмахнула рукой и следующий момент, блеснув в каплях дождя, уже нависла над шутником и схватила его за горло.

Хрень! Хрень! Хрень! Это уже не травмат! Пусть «макаров» звезд с неба не хватает, но в упор да ещё и в голое тело! Так просто не бывает. Какими бы стимуляторами не обколись, но я точно видел, что все пули попали, и минимум две прилетели в голову.

Я судорожно потянулся за своим табельным. Я тоже звёзд с неба в тире не хватаю, но и нормативы у меня все сданы с отличием. Вот только поможет ли мне он, учитывая то, что я видел?

Достать оружие я не успел. Что-то грохнулось сверху на машину, стойки жалобно скрипнули, прогибаясь дальше, и меня по новой присыпало осколками. Что-то поскреблось, а машину качнуло, будто кто-то ходит по крыше. Скрип перешёл на одну сторону, а потом в боковом окне появилась окровавленная морда. Существо повисло вниз головой и с интересом меня разглядывало. Век действительно не было, как и носа, а насчёт губ я был уже не уверен — вся морда была перепачкана в крови.

«Кукла» сморщилась, вероятно, попытавшись в улыбку и так и не показав рук, закинуло мне в окно что-то круглое и волосатое.

Голова Палыча отскочила от меня и выкатилась обратно под дождь.

— Да ну на хер… — выдохнул я, наконец, высвобождая пистолет из кобуры.

Вскинул руку и, прежде чем существо среагировало, выстрелил в упор ему в морду. Существо скрылось, а «Газель» снова затрещала. Послышалось нечто, похожее на смешок, и морда появилась снова, но уже в соседнем окне.

Пуля раздробила скулу и порвала щеку, но «куклу» это как будто вообще не смущало. Только улыбка стала совсем жуткой и демонической. Какой-то миг и рана начала затягиваться у меня на глазах. А существо протянуло в салон руку. Такую же бледную, с выпирающими мышцами и сухожилиями, и длинными чёрными когтями на пальцах.

Толком не целясь, я выстрелил ещё дважды и суча ногами, попытался забиться вглубь салона. Схватил кейс и прикрылся им, будто щитом, понимая, что это так же бесполезно, как и пытаться хоть как-то сопротивляться. Или убежать. Я обернулся и заметил две бледных ноги, стоящих с другой стороны «газели». Существа не торопились. Первый шарил лапой по салону, а второй, чуть отступив, тоже явил мне свою полупрозрачную морду.

Я поднял пистолет и, кажется, даже пробурчал что-то в духе: «буду стрелять», но существо так и продолжило таращиться на меня. Либо ему было настолько плевать на свинец, либо он просто не понимал, что у меня в руках.

Я моргнул, в глубине души надеясь, что мне всё это мерещится. Что, наверное, я уже лежу где-нибудь в машине скорой помощи или даже в операционной, меня отправляют в искусственную кому, и всё это плод моего раненого сознания…

Открыл глаза и понял, что целюсь пистолетом в пустоту. Существа исчезли, но всё остальное: перевёрнутая «газель», мёртвая Маргарита, безголовый Палыч на асфальте — всё это осталось на своих местах. Только дождь ослаб, а ещё на дороге появился какой-то гул, быстро превращающийся в рёв мощного автомобиля.

Рёв сменился визгом тормозов, и на дороге, куда мы так и не доехали, резко затормозил красный автомобиль. Даже сквозь туман в голове я легко узнал мощный «Додж Челленджер». И сразу почувствовал разочарование. Лучше бы отряд СОБРа на броне, а это не подмога — наши на таких машинах не рассекают.

Хлопнули двери, а потом раздался крик, будто усиленный громкоговорителем. Слова вроде бы знакомые, но звучали они совершенно непонятно:

— Вы пересекли предел, — над дорогой разнёсся грубый мужской голос. — Гасите силу и мы сохраним вам жизнь!

Я сдвинулся, посмотреть, кто это там орёт. И сразу дёрнулся обратно. Существа никуда не исчезли. Один стоял чуть впереди «Газели», а второй, как птица, сидел на кузове машины. Выползи я через окно и тут же вляпался бы в его тень.

Из «доджа» тоже выбрались двое. Мужчина и женщина. Оба в штатском. Мужчина в белых кроссовках, камуфляжных джоггерах с большими карманами и кожаной куртке. Женщина в джинсах и тоже в кожанке, но стиль уже больше байкерский, хотя на ногах то ли «гриндерсы», то ли армейские берцы. Никакого единого стиля или формы, но оба выглядели стильно. Короткий ёжик с боксёрским носом и щетиной у одного, и тугой чёрный хвост до плеч с красивыми чертами лица у другой.

В руках у мужчины была укороченная двустволка, но какая-то странная — будто колодку с цевьём раздуло. Женщина выглядела ещё экстравагантней. Она вытащила из-за спины длинный клинок. Слишком тонкий, чтобы считаться мечом, но и достаточно толстый, чтобы уже не быть шпагой.

Девушка несколько раз взмахнула клинком, рассекая перед собой уже редкие капли дождя, и пошла к нам. Мужчина не отставал. Они переглянулись, молча кивнув друг другу, и сорвались на бег.

В их действиях было столько уверенности, что даже мне немного передалось. Я перебрался к другому окну, пытаясь выследить третьего нападавшего. Псих в маске пока так на дорогу и не выходил, командуя своими «куклами» издалека. Может, и правда, какие-то синтетические киборги?

Я всё ещё пытался придумать какое-то рациональное объяснение происходящему. Вот только непонятные бойцы и их действия не помогали. Женщина взвилась в воздух, может, только чуть ниже, чем «кукла» до этого. И в пол прыжка сократила расстояние вдвое, сразу же прыгнув ещё раз. Мужчина просто побежал, но делал это с такой скоростью, что мелкие капли дождя, ещё висевшие в воздухе, формировали за его спиной светящийся шлейф.

Женщина со своей шпагой, как коршун, набросилась на полупрозрачное существо. Со свистом выдала что-то в стиле Зорро, отсекла несколько когтей и начала теснить «куклу» к обочине. А мужчина действовал проще: не сбавляя скорости, пошатался из стороны в сторону, ушёл от выпада когтями и, оказавшись за спиной у существа, выстрелил дуплетом. Пробил в тонкой коже восьмеркообразную дыру, сквозь которую я спокойно смог разглядеть фонарь и верхушки деревьев.

Существо завопило бешеной чайкой, но всё равно не упало. Даже попыталось развернуться и ударить наотмашь, но здесь началось, пожалуй, самое странное. У меня аж глаз задёргался, с каждым тиком отдаваясь болью в голове. Края раны почернели, обуглились и начали тлеть. Но вместо того, чтобы погаснуть, начали разгораться, расширяться и будто пожирать пока ещё целую плоть. Вот тебе и хлопья пепла в испепеляющем нечистую силу огне!

Существо прогорело меньше чем за минуту, оставив на своём месте гору чёрного песка, уже замешанного в луже в слипшуюся кашу.

Раздался ещё один вопль. Я вздрогнул, только сейчас осознав, что всё это время не дышал и не моргал. А справа перед глазами пролетело второе существо — кисти отрублены, в груди следы проколов, а все раны уже начинают краснеть и разгораться множеством алых угольков.

Перед моим окном раздался щелчок переломки двустволки и на асфальте сухо щёлкнули две пустые гильзы. Я вжался в коробки, чувствуя спиной холодное тело Маргариты. И, прикрываясь кейсом, осторожно покосился на улицу. Мужчина был рядом — картинка почти по пояс. Я видел, как он вскрыл какую-то коробку, висящую на поясе, и достал оттуда два новых патрона. Вроде бы обычный двенадцатый калибр, но гильза выглядела совсем необычно. Какой-то чёрный металл со светящимися символами, похожими на руны.

Рука мужчины зависла, так и не донеся патроны до стволов, а потом и вовсе пальцы разжались. Раздался хрип, на дорогу потекла кровь, и мужчина упал на колени. Над ним склонилась тень, и я был готов поклясться, что ещё секунду назад рядом никого не было. А сейчас тень начала сгущаться, постепенно обретая форму худого человека — того самого психа, что всё время наблюдал издалека.

Псих ударил свою жертву в затылок с такой силой, что когти выскочили у мужчины из глаз. Потом уткнулся коленом в спину и толкнул уже мёртвое тело на асфальт. Что-то вырвал и бурой кляксой сбросил на землю.

Закричала женщина! Если даже не завыла, то в её голосе было столько боли, обиды и ярости, что у меня в очередной раз болью взорвалась голова. За криком пришли выстрелы, а потом совсем рядом взорвалась светошумовая граната.

Я уже ничего не соображал. По какой-то старой привычке цеплять важные улики с места преступления, хапнул упавшие патроны и, не разбирая уже, где стёкла, где двери, вывалился наружу из «газели». Ослеплённый и оглушённый ободрался об асфальт, но каким-то чудом выкатился на обочину и рухнул в кювет.

Ледяная вода освежила меня, но я всё равно потерял сознание. Очнулся, чуть не захлебнувшись в луже, но то ли хрипеть было уже нечем, то ли здравый смысл проснулся раньше, не дав мне излишне зашуметь. Я сделал несколько глубоких вдохов, просто чтобы убедиться, что я ещё жив. Голова кружилась, и меня мутило, будто это уже не сотрясение мозга, а отравление какими-то тяжёлыми металлами.

Я затих, прислушиваясь к тому, что происходит на дороге.

Сначала ничего, но потом я различил тихие женские всхлипывания. Они шли от «газели», с того места, где остался лежать мужчина. Девушка что-то шептала, но расслышал я только последнюю фразу: «Я за тебя отомщу…»

Ещё несколько раз всхлипнув, девушка успокоилась и вышла из-за «газели» на свет. В руках у неё был телефон, но прежде чем звонить кому-то, она сделала ещё несколько вдохов, окончательно успокаиваясь.

— Это Марьяна. Захар погиб, и я упустила Демида… Да, я уверена, что это он.

Она замолчала, слушая ответ.

— Он успел создать двух фамильяров… Да, оба мертвы. Я не знаю как он это сделал. И я не знаю, на что он способен. Это ты мне скажи, чему он научился за девятьсот лет заточения…

Девушка говорила на повышенных тонах, и, видимо, на том конце провода её осадили.

— Прости, я понимаю, что ты не виноват в смерти Захара… Есть не идти в погоню, а ждать группу, — сказала она это уже спокойным тоном, но на лице пронеслась буря из совсем других эмоций. — И замните с полицией, чтобы не лезли. Демид чем-то ударил по машинам, можно сослаться на аварию… Есть — ждать группу уборщиков… Подожди, кажется, кто-то ещё жив…

Я уже было собрался высунуться из своей ямы, но сначала услышал слабый стон Макса, а потом увидел, что девушка движется в ту сторону. Она наклонилась, скрывшись из виду, а потом вместо предложения помощи, раздался выстрел, оборвавший стон Макса.

Холодеть мне уже было некуда. Мне, наоборот, резко стало жарко, а в голове только одна мысль: не поможет никто — ни эти, ни наши. И пока девушка отошла к машине следаков, я максимально тихо выбрался из кювета и нырнул в тёмные кусты.

Глава 4

Отскочив, наверное, сразу на десяток метров, я затих, спрятавшись за толстым деревом. Мельком высунулся, чтобы убедиться, что за мной не гонятся. Что происходило на дороге, уже было не видно, но в кусты за мной никто не ломанулся. Только после этого ещё глубже осел в размокшую мешанину из грязи и дохлых прошлогодних листьев. Наконец, выдохнул. Радостно, что живой. И тут же вдохнул уже грустно, поняв, что пролюбил табельный.