Сапоги

Саша встает, идет в умывальник, моет портянки, выжимает их, кладет сушиться на батарею. Потом берет щетку и начинает чистить сапоги. Сначала плохо, неумело, смазывая ваксу и размазывая грязь. Но потом его руки привыкают, и впервые он чистит их до тусклого блеска. Впервые за две недели.

Ложась спать, он думает о Берестове. Что тот хотел ему сказать завтра? И почему внутри, в груди, появляется странное чувство? Он еще не знает, но он уже начинает уважать этого сухого, молчаливого человека в кожанке, который прошел войну, который видел смерть и все равно остался добрым. И ему хочется стать таким же. Хотя бы чуточку.

— Эй, москвич, — сонно бормочет Боб с соседней койки. — Ты сапоги-то почистил?

— Почистил, — тихо отвечает Саша.

— Молодец. Спи, завтра новый день.

Саша закрывает глаза. За окном воет ветер. Степь живет своей жизнью. И он, Саша Громов, начинает в нее вживаться.

ГЛАВА ПЯТАЯ. «СТОЛОВАЯ И ЕЕ ХРАНИТЕЛЬНИЦА».

Ноябрь 1968 года. Солдатская столовая. Шесть часов утра.

Ноябрь в калмыцкой степи — месяц самый тоскливый. Летний зной уже ушел, но зимние морозы еще не пришли. Стоит серая, промозглая слякоть, когда небо висит над головой низким свинцовым покрывалом, а земля превращается в липкую грязь, которая налипает на сапоги тяжелыми комьями. Ветер дует с севера, пронизывающий, ледяной, и даже в казарме, где топится железная печка-буржуйка, холод пробирает до костей. Степь в такую погоду становится не просто пустой, а враждебной — серой, унылой, безжизненной, и кажется, что она тянется до самого края света, где нет ничего, кроме тоски и одиночества.

Но есть в части одно место, где всегда тепло и уютно. Где пахнет не мастикой и хлоркой, а свежим хлебом, луком, картошкой и еще чем-то сладким, домашним, что заставляет сердце биться чаще, а в горле — появляться комок. Это солдатская столовая. Небольшое одноэтажное здание из белого кирпича, с высокими окнами, из которых всегда струится желтый, теплый свет. Внутри — длинные деревянные столы, покрытые клеенкой, и скамейки, отполированные за многие годы солдатскими задами. У входа — рукомойник, железный, с ведром для грязной воды, и зеркало в треснутой раме.

Столовую держит Зинаида Павловна Коваленко — жена капитана Белова. Тетя Зина, как зовут ее солдаты за глаза. Ей под сорок, она полная, добродушная женщина с круглым лицом и вечно красными от пара руками. Она приехала в часть вместе с мужем из Киева пять лет назад и с тех пор стала здесь главным человеком. Не капитаном, не старшиной, а именно ей — тете Зине — солдаты доверяли свои тайны, жаловались на службу, просили передать письма домой, а она, в свою очередь, жалела их, кормила, подкармливала и ругала так же ласково, как мать.