Свадебное платье.

Ганна Ганага

Свадебное платье.

ЧАСТЬ I. ЛЕНА

Лена быстро шла по улице, ища взглядом нужный номер здания. Зачем-то она ввязалась в эту авантюру, сама от себя не ожидала такого. Её клиентка Катя, которой она лет пятнадцать назад шила свадебное платье, в благодарность принесла ей билет на свидание вслепую. Катя так сама познакомилась со своим мужем, переживала самый счастливый и романтичный период в браке и от этого ей хотелось осчастливить всех людей, окружающих её.

Знакомство с Катей было необычным. Дом мод, в котором швеёй работала Лена, выполнял заказ на пошив свадебного платья для Кати, но уже на второй примерке стало ясно, что платье испорчено. Шила другая бригада, Лена не имела к этому никакого отношения. Заказчица рыдала, до свадьбы четыре дня, а платья нет! Её жених грозно громыхал на весь холл, обращая внимание других клиентов. Администратор металась между заказчицей, её женихом и мастерами. Мастера от ужаса попрятались. Ситуация была трагикомичная. Лена вышла в зал, подошла к Кате и сказала:

- Я могу спасти ваше платье. Только времени мало, вы согласитесь шить со мной до готовности?

- Я не умею шить,- сквозь слезы ответила Катя.

- Я умею шить, но мне необходимо, чтобы вы всегда были под рукой для примерки. Возможно придется даже ночевать у меня. - предложила Лена.

Катя согласилась и работа закипела. Лена, конечно, очень сильно рисковала: серьёзные ошибки были в крое. Однако ткани было много, Катя купила с большим запасом, поэтому Лена была уверена в успехе. Взяв на работе отгулы, Лена никому не стала ничего объяснять.

Когда Катя и Лена приехали в квартиру, которую снимала Лена, Катя ничему не удивилась, ни о чем не спрашивала, её занимало только платье и больше ничего. Поэтому девушки сразу приступили к работе. Лена показала, как пороть строчки, Катя была понятливой и работа закипела. Пока Катя порола, Лена делала выкройку по эскизу. К вечеру макет платья был готов. Лена не смотря на свой огромный опыт, всегда сначала шила макет свадебного платья из белой бязи. Затем после примерки вносила поправки, затем еще одна примерка макета. К полуночи этот этап работы был успешно пройден, Катя осталась довольна, как комплементарно сидел на её фигуре макет платья. Основательно утомившись, девушки забылись коротким сном: Катя на двух креслах, Лена на диване.

Наутро они уже были на ты. Катя варила кофе, пока Лена раздвигала свой раскройный стол на максимальную величину. Этот стол был её богатством, приданным, другом, кормильцем - всем на свете. Это была её первая серьёзная покупка, точнее заказ. Делали его на фабрике по эскизам Лены. Стол раздвигался практически на всю комнату и собирался в неприметную тумбочку, скромно стоящую за дверью. Теперь этот стол стоял посреди единственной комнаты и всем своим видом говорил :

-Ну как я вам? Правда же красавец?

Только из-за этого красавца Кате совсем не было места, она жалась к стеночке, свернувшись калачиком в кресле.

-Катя, у тебя сейчас есть свободное время до 16 часов,- сказала Лена, - только прошу тебя не опаздывай пожалуйста. И да! Ночевать сегодня пойдёшь домой.

Оставшиеся два дня Лена работала как каторжная, Катя тоже была дисциплинированная, точно приезжала на примерки, по часу стояла на постаменте, пока Лена колдовала над платьем. В конце второго дня платье увезли домой к Кате. В день свадьбы Лена была утром у неё, и пока Катю причёсывали, накладывали макияж, делали маникюр, Лена поправляла, отпаривала платье. Оно получилось даже лучше, чем ожидала невеста, восторги которой были лучшей наградой для Лены. Но и оплата была неожиданно высокой, жених выписал Лене дополнительную премию. Лена впервые держала в руках такую сумму сразу. Это платье проложило Лене дорогу в мир богатых клиенток. По рекомендациям Кати сразу стали приходить новые заказчицы. Среди них были известные всей стране люди. С этого момента её жизнь сделала крутой вираж.

В Москву Лена попала практически сразу после окончания технологического университета по специальности конструирование и пошив верхней одежды. Не планировала она переезд в Москву, готовилась ехать за любимым в Сургут. Жорка заканчивал строительный университет одновременно с Леной, он получил приглашение на работу в нефтедобывающую компанию. Там работал его родной дядя, который и составил протекцию племяннику.

С Жоркой у Лены была любовь ещё со школьной скамьи, потом студенческая жизнь, разные университеты, но общая большая компания. Жоркины друзья из строительного, Ленины подруги из технологического - была весёлая, заводная компания на все четыре года обучения. Лена была счастлива. Это неповторимое ощущение - любить и быть любимой. Иногда, гуляя по улицам родного города, она рассматривала людей, куда-то спешащих, чем-то озадаченных. Как ей было их жаль, что они не чувствовали того, что ощущала она. Передать словами, что ощущает влюбленный человек очень трудно - это полет души, это восторг, это бесконечная радость... Нет таких слов, чтобы передать чувства влюблённости.

У Лены всё складывалось как нельзя лучше, жизнь её баловала и дарила неожиданные сюрпризы. Ещё на первом курсе её избрали «Мисс университета» на ежегодном конкурсе красоты. После этого в университете не было отбоя от студенток выпускного курса на участие Лены в их дипломных проектах в качестве модели. Лена так увлеклась этой своей «модельной» деятельностью, что летнюю сессию на первом курсе завалила: получила двойку по философии. Вместо подготовки к экзаменам, она с головой погрузилась в изготовление образцов дипломных работ. У выпускниц были такие сногсшибательные идеи: там и вышивка, и работа с тонкими кружевами, и с тончайшими шелками. Лена не только выступала в качестве модели, но и сидела с девчонками, вместе шила, помогала им. И это было для неё высшей школой обучения профессии, здесь она получала навыки, которых не преподавали на занятиях.

Четыре года пролетели, как один миг. Они были наполнены яркой первой любовью, получением профессии мечты, дружбой, интересными мероприятиями. Планов после окончания университета Лена не строила, так как планы были у Жорки, а Лена уже давно считала себя с ним единым целым. «Куда иголочка - туда и ниточка», - шутила она. А Жоркина профессиональная жизнь была за него уже давно распланирована его матерью и дядей. Он не возражал, так как у самого не было никаких идей на взрослую жизнь. Получив дипломы, они собирались сразу же ехать на место работы Жорки. Свадьбу решили играть уже по приезду на место. Такие темпы задал Жоркин дядя, открывалась какая-то хорошая вакансия, которую нужно было очень быстро занять. Поэтому такие отвлечения от сроков, как свадьба, дядя не принял всерьёз, сказав, что распишутся уже на месте.

На Лену ни у кого планов не было - ни у Жорки, ни у дяди. Но Лену это ничуть не беспокоило, в Сургуте тоже живут женщины, их как минимум половина всего населения. А женщин нужно наряжать. По нарядам, по собранию образов на разные случаи жизни Лена была большим специалистом. Как-то даже жена мэра города взяла её с собой в Милан для того, чтобы подобрать наряды на свадьбу дочери. Дочь мэра как-то удачно выходила замуж за какого-то очень богатого человека в Москве, свадьба намечалась грандиозная. Поэтому жена мэра паниковала, боялась выглядеть не komme il faut. А Лена была рада бесплатно слетать в Милан, она выезжала в Европу впервые. Результат этой поездки очень понравился семье мэра, мать невесты просто купалась в комплиментах гостей на свадьбе. Мэр щедро оценил работу Лены, заплатив существенную сумму.

А ещё Лена очень хорошо шила верхнюю одежду. Сама конструировала и сама отшивала. Тонкостям шитья её обучала мама, всю жизнь проработавшая в ателье швеёй. Поэтому страха, что окажется не у дел в Сургуте у неё не было. Только где-то глубоко, в подкорке, поселилось необъяснимое чувство тревоги. Эту тревогу она всегда испытывала у Жорки дома в присутствии его мамы. Зинаида Дмитриевна была немногословной и неулыбчивой, на Лену смотрела пристально, как рентгеном прошивала. Но при этом она была вежливой и предупредительной.

Лена отбрасывала от себя тревожные мысли, объясняя их предстоящими серьёзными переменами в жизни. Она собирала вещи, с трудом отбирая необходимое. Всегда хотелось положить что-то ещё, но чемодан уже не застёгивался. Тогда подключалась мама, и они вместе ещё раз отсортировывали то, что не пригодится сразу после приезда. А позже, когда они устроятся, мама отправит все вещи по постоянному адресу. А главное, что пришлёт мама - её свадебное платье.

Это платье было дипломной работой Лены, его разработку она начала ещё после первого курса, после опыта с дипломницей, кажется её звали Оля. Эта работа очень сильно повлияла на Лену, и она уже тогда решила, что её дипломной работой тоже будет свадебное платье. В эту работу Лена вложила немало своих сил и средств мамы: постепенно приобретался материал, кружева, стразы, нити для вышивки. Так что затраты, растянутые на три года, выстрелили на её дипломном проекте: не только сложный крой, не только безупречный пошив, но и ткани, и кружева, и отделка были очень дорогими. Платье было эксклюзивным, богатым, со сложным кроем. На него сразу же нашёлся покупатель после общего дефиле. Но Лена это платье шила для себя.

В университете была традиция - после завершения защиты дипломных проектов и перед выпускным в городском доме культуры проводилось дефиле всех дипломных работ. Весь город стремился попасть на это дефиле, настолько оно было красочным. Выпускницы могли сами представлять свою работу, выйдя на подиум. А могли это делегировать моделям, в качестве которых выступали студентки младших курсов. Лена демонстрировала свою работу сама, её выход поставили в самом конце. Когда она вышла, зал ахнул: по нему прокатился возглас восхищения. Лена была необыкновенно хороша в свадебном наряде, она светилась изнутри светом влюблённой и любимой девушки. Богатое платье только подчёркивало красоту невесты и торжественность момента.

На следующий день после дефиле они с Жоркой должны были выехать. Лена даже не успевала получить диплом, не оставалась на выпускной. У неё на этот счёт не было никакого сожаления, впереди целая прекрасная жизнь с любимым. О чём жалеть? Она оформила у нотариуса доверенность на маму на получение диплома. Да и кому в Сургуте показывать этот диплом? Поезд отправлялся в одиннадцать, вокзал рядом, Жорка должен был зайти за Леной в половине одиннадцатого. А там - только перейти дорогу - и прощай родной шахтёрский городок!

Жорка не появился ни в половине одиннадцатого, ни в одиннадцать, никогда. Он вообще исчез с радаров, не отвечал на звонки. Этот момент, когда Лена стояла у калитки с чемоданом и тревожно смотрела на часы, она не забудет никогда. Десять тридцать, Лена нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Десять сорок, тревога нарастает, так и опоздать можно: поезд стоит на этой станции всего одну минуту, перрона как такового нет, железнодорожное полотно расположено высоко, на уровне пояса. Нужно ещё исхитриться, чтобы запрыгнуть в вагон и закинуть чемоданы. Десять сорок пять, да куда же он запропастился?! Десять пятьдесят, может самой бежать к поезду, там встретимся? Но он за это время ни разу не позвонил и не отвечал на её звонки. Десять пятьдесят пять - всё, уже не добежать до перрона! Лена в изнеможении опустилась на землю. Мама подняла её:

- Идём доченька в дом, не нужно, люди смотрят.

Лена зашла в свою комнату и легла на кровать. Потом резко вскочила: да что же она такая невнимательная, Жорка не звонил со вчерашнего дня, его не было даже на дефиле! Правда он объяснил, что возможно не прийдёт, дел перед отъездом очень много, всё нужно успеть. Но за это время с ним могло что-то случиться. Нужно позвонить Зинаиде Дмитриевне. Лихорадочно набирает номер - его сбрасывают. Ещё раз - то же самое!

- Мама, там что-то случилось, я побегу к ним домой, - с горячечным, лихорадочным румянцем на все лицо, Лена была просто не в себе.

- Нет, доченька, ты оставайся дома - вдруг он появится. А к Зинаиде Дмитриевне я поеду сама. - сказала мама.

Время ожидания возвращения мамы с новостями было бесконечным. Лена ходила по комнате, потом вдруг ни с того, ни с сего, начала уборку: сняла постельное бельё, запустила стирку. Поснимала шторы со всех окон, сразу стало видно, как давно их не мыли. Навела в тазу мыльный раствор, промыла все окна в доме с двух сторон - восемь окон. После этого развела нашатырный спирт в воде, промыла все окна ещё раз. Потом все протёрла автомобильной резиновой салфеткой. Мама всё ещё не возвращалась. Лена собрала все дорожки и ковёр, вынесла их во двор, вытерла пыль с мебели, прошла пылесосом по всему дому. После этого перемыла пол во всех комнатах, вытряхнула во дворе ковёр и дорожки, вернула всё на место, развесила постиранное бельё. Когда она расправляла и ставила всё по местам, в комнату тихо вошла мама. На ней не было лица, было видно, что передвигается она с большим трудом. Зайдя в комнату она не села - она упала на стул. Лена сразу поняла, что ей совсем плохо и вызвала скорую помощь. Подала маме её таблетки и уложила на диван.

- Моя умница - ты перемыла весь дом, - тихо с улыбкой сказала мама. - А об этом Жорике забудь навсегда. Он ещё позавчера расписался в загсе с твоей подругой Таечкой и вечером того же дня отбыл в свой Сургут. И на этой церемонии были все твои друзья и подруги: и Валя, и Раиса, и Денис, и Вовка. Они тебя все предали, моя родная.

Тут приехала скорая, сразу сделали кардиограмму, маму увезли в больницу. Лена не смогла понять и половины из того, что ей успела сказать мама. Её это совсем не занимало. Она видела - мама умирает, у неё больное сердце с рождения, порок какого-то клапана. Ей давно говорили - нужна операция, но мама отшучивалась.

Критическое состояние мамы заставило Лену сконцентрироваться на главном и убрать в сторону второстепенное. Она целыми днями проводила в больнице у постели мамы, разговаривала с врачами, носила бульоны и домашнюю еду в больницу. Постепенно состояние стабилизировалось, разрешили её забрать домой. За окном июльский зной плавил асфальт, сжигал всю травяную растительность, но дома была прохлада: весь двор утопал в зелени старого ухоженного сада. Сам дом был очень старый, сложен когда-то из самана и обложен кирпичом. Такой «сэндвич» хорошо держал и летом прохладу, и зимой тепло. В прохладе дома, в саду под орехом мама быстро поправлялась. И чем лучшей ей становилось, тем совсем теряла самообладание Лена.

На неё наваливалось осознание произошедшего. Главное, что сказала Зинаида Дмитриевна - Таечка беременная от Жорика. Как? Когда это могло произойти? Их компания - четыре девушки и три парня, из которых встречались серьёзно только Лена и Жорка, у остальных были просто приятельские отношения. Они всегда все были на виду, Лене даже в голову не могло прийти такое: проводив её до дома, Жорка шёл к Таечке. При этом он был так нежен с Леной, что она ни на минуту не могла заподозрить что-то подобное.

У Лены постепенно появился страх - она боялась выходить за пределы дома. Пойти в магазин за хлебом - ужас сковывал все её тело. Не говоря о том, чтобы куда-то сходить ещё. Она боялась встретить знакомых, которые могли так бесцеремонно спросить:

- О, Ленка, привет! Ты ещё здесь? А почему не в Сургуте?

Анализируя произошедшее, Лена видела одно: она была слишком открытой, слишком много говорила о себе, о своих планах. Сама себе она теперь напоминала брачного глухаря на токовище, так была ослеплена своим счастьем, что ничего не замечала, не видела косых завистливых взглядов Вали-Таи-Раи, как эту неразлучную троицу шутя называли в университете. Девочки неприметные, учились не очень, еле-еле защитили дипломы, они почему-то с первого курса прилепились к Лене. Ей бы тогда присмотреться к ним, да куда там, они её обволокли такой лестью, такой патокой комплиментов, что Лена принимала их за чистую монету. Что это - глупость, недалёкость Лены? Или её неискушённость в интригах, её неопытность? Да что теперь-то аназизировать да перетерать? Удар они ей нанесли с маху, чётко, в самое больное место. Но парни то, парни?! Вовка, Денис - они за что так? Ведь знали всё и ни один даже намёком не обмолвился. Вот тебе и университетская дружба!

День ото дня Лена таяла. Теперь уже мама повела Лену к своей подруге, врачу. Алевтина Васильевна поставила диагноз - Лена, ты беременна. У Лены не было воли что-то решать, даже известие о беременности она приняла отстранённо: кто-то там, где-то там беременный. Ну и что? Видя реакцию Лены, Алевтина Васильевна сказала:

- Знаете что, девчата, я такое крайне редко советую своим пациенткам. Беременность - дар свыше. Но в твоём, Лена, случае - это сбой в божественной системе. Срок маленький. Я могу прямо сегодня сделать мини-аборт. Конечно, ни один гинеколог не может гарантировать, что он не обернётся бесплодием, но в моей практике на таком сроке осложнений ещё не было. Я даю вам час на обдумывание, ухожу к пациенткам. Вернусь и, если вы будете здесь, сделаю аборт.

Алевтина вышла. Мама посмотрела на Лену:

- Что ты думаешь, доченька?

- А мне все равно - ответила Лена.

- Ты в таком сейчас неустойчивом состоянии, я предлагаю принять предложение врача. Алечка никогда плохого не предложит.

Аборт Лена даже не заметила. Ни в физическом смысле (была общая анестезия), ни в моральном. Она практически сразу же забыла об этом. Память просто стёрла воспоминания о беременности. В остальном же ей становилось всё хуже и хуже. Она по-прежнему не выходила за ворота своего дома, не могла видеть людей, боялась нетактичных вопросов или ещё хуже - многозначительного, «понимающего» молчания.

Уже в самом конце лета мама отправила всё-таки Лену в магазин за уксусом. На пороге «Пятерочки» случилось то, чего она всегда боялась.

- Лена? Крылова? Ты? - улыбаясь во весь рот к ней летела на всех парусах стильно одетая молодая женщина. Всё на ней сидело настолько ладно, цвета в одежде подобраны так неожиданно и гармонично, что невозможно было сходу сказать, в чем она была одета. Впечатление от её образа было «вау»! - Леночка, ты меня не узнаёшь? Это я, Оля Подкопаева, ты мне дипломное платье свадебное шить помогала.

- Оля, здравствуй, - заторможено ответила Лена.

- Подожди, я вижу, у тебя что-то случилось, пошли посидим в кафешке за углом, ты мне расскажешь. Может, чем я смогу помочь - сказала Оля.

- Давай лучше в парке на лавочке посидим, где людей поменьше, - ответила Лена. И не понимая почему, она всё рассказала Оле. О том, что теперь боится ходить по городу, о том, что не знает как дальше жить. Говорила, а слезы текли из глаз. Оля слушала молча, не перебивая. Потом решительно встала, протянула Лене салфетку :

- Вытирай слёзы, будем исправлять ситуацию. У меня поезд в 21.00. Жду тебя у кассы в 20.30 с вещами. Поедем со мной в Москву. Первую неделю поживешь у меня, пока тебе найдем жильё. У меня очень тесно, но потерпим. На работу выходишь вместе со мной. Я работаю швеёй в крупном известном доме мод. У нас постоянная нехватка швей. Платят гроши наши именитые модельеры, вот никто надолго и не задерживается. Однако мы находим себе подработки и не бедствуем. Я в Москве в этом доме мод работаю уже третий год. Пора уже сматывать удочки, но как-то страшновато. Работаю по накатанной, но если что появится перспективное, то сбегу в тот же день. Если не придёшь, то я не обижусь. Но лучше приходи, а то по тебе уже дурка плачет. Внешне ты уже как пациентка психиатра.

Лена, вернувшись домой, достала тот самый чемодан. Она его так и не открыла ни разу.

- Мама, помоги мне пожалуйста вещи собрать. Мы с тобой собирали этот чемодан в лето, а теперь я буду его собирать в осень. - попросила Лена.

Пока они собирали вещи, Лена рассказывала о встрече с Олей, о её предложении, на что мама ответила:

- Поезжай, а то и правда с ума сойдёшь. Вот возьми, это я откладывала тебе на свадебный подарок, - она протянула Лена пачку пятитысячных купюр, перетянутых резинкой. - Здесь пятьсот тысяч. Как раз тебе на первое время.

Так Лена оказалась в Москве.

Оля была очень предприимчивой, с деловой хваткой. Уже в поезде позвонила знакомой риелтору и попросила подобрать квартиру или комнату в том же районе, где жила сама. Когда поезд уже подъезжал к вокзалу, риелтор перезвонила с предложениями. Договорились встретиться утром. В итоге у Оли Лена провела только одну ночь. На следующее утро она заселялась в крошечную студию. Риелтор взяла тройную цену: плата за месяц вперед, гонорар риелтору и страховая сумма. Благодаря маме, Лена смогла расплатиться и ещё даже остались деньги.

С работой тоже все вышло, как рассказывала Оля. Приходу Лены очень обрадовались, взяли с испытательным сроком. Получилось, что на следующий день после приезда в Москву Лена уже вышла на работу. С Олей им приходилось пересекаться по работе. Ещё один раз она очень сильно повлияла на Ленину карьеру. Дом мод готовил коллекцию на показ в Милан. Отбирали моделей, отбирали парикмахеров, визажистов, швей. Оле удалось протащить в эту группу Лену. Так Лене второй раз в жизни удалось побывать в Милане. Кстати, спасибо жене мэра, которая оформила Лене загранпаспорт, очень пригодился.

В обязанности швей входили упаковка коллекции, распаковка, подготовка к показу, и потом обратный процесс: упаковать и проследить за отправкой. Но тут у одной из моделек случился приступ аппендицита, её увезли в госпиталь. Руководство рвало волосы на всех местах: некем заменить, вызывать из Москвы уже поздно, приходилось отказываться от показа значительной части коллекции. И тут опять Оля предложила Лену. Сначала отмахнулись, потом раздели до белья, обмеряли. Лена подошла идеально. Немного погоняли туда-сюда, остались довольны, немного подправили. Так, опять с лёгкой руки Оли, Лена стала моделью.

Это очень мало повлияло на материальное благосостояние Лены, моделям платили тоже очень скромно. Только раскрученные модели могли диктовать свой гонорар, с ними заключали договоры на рекламу белья, одежды, парфюмерии. Был другой путь - найти себе папика и жить на его содержании. Лена не сумела закрепиться ни на одном из этих «путей», поэтому она работала в две смены - и моделью, и швеёй. Нагрузка была колоссальная, но работа спасала от отчаяния и жалости к себе, тем более, что зарабатывать она стала намного больше. За два года она накопила на первоначальный взнос на ипотеку и выкупила студию, в которой жила. С этой ипотекой ей удалось расплатиться очень быстро, когда она отказалась от работы модели и осталась на полставки швеёй. Остальное время у неё были частные заказы. Их тоже подгоняли Лене Ольга, а позже Катя.

В отпуск Лена ездила домой. Когда живёшь на расстоянии, то лучше видно, как меняется родной человек. Мама с каждым приездом Лены выглядела все хуже. Люди с больным сердцем могут прожить очень долго, если всё время находиться под наблюдением квалифицированных врачей. Но в их городке таких не было. Мама таяла на глазах Лены, от приезда к приезду было видно, что ей становилось всё хуже. В один такой приезд мама рассказала, что строительная база, которая находилась за забором их участка, предложила выкупить дом с земельным участком. Так вышло, что с двух сторон участок мамы граничил со стройбазой, а с третьей стороны был сосед, который продал свой участок этому предприятию. И мамин дом оказался зажат с трёх сторон одним крупным растущим предприятием. А у мамы было 25 соток земли. Лена рассказала между дел об этом Ольге. У Ольги в городке был знакомый юрист, которому она порекомендовала Лену. А дальше всё по накатанной: юрист за процент от сделки так раскрутил стройбазу, что Лена с мамой получили крупную сумму за участок с домом. Потом была суета по подбору квартиры, по продаже студии. В это время Лена с мамой жили в съёмном жилье. Но всё заканчивается, закончилась и эта суета,а у Лены с мамой теперь в Москве двухкомнатная квартира в ипотеку.

Переезд мамы в Москву качественно изменил жизнь Лены. Мама теперь всегда на виду, медицинское обслуживание в Москве на порядок лучше, чем в их маленьком шахтёрском городке. Мама прошла обследование,её поставили на очередь на операцию по замене клапана. Операция прошла хорошо, мама шла на поправку. Кроме этого, мама была полноценным участником Лениного «бизнеса», они вместе отшивали одежду. Каждое свадебное платье, сшитое ими, существенно уменьшало задолженность по ипотеке.

Вот так в преодолении трудностей складывалась жизнь Лены в Москве. О том, чтобы найти мужчину, Лена даже слышать не хотела. Мужчину? Зачем? Закрыть её потребности? Или чтобы тупо не быть одной? Лена категорически отказывалась «искать мужика». Но год назад не стало мамы. Она ушла в одночасье: пошла ставить чайник, чтобы прерваться с Леной на обед. Вдруг из кухни раздался грохот. Лена спросила:

- Ты что-то уронила? - ответа не последовало.

Лена пошла в кухню, мама лежала на полу и уже не дышала.