В Маэбаси переменная облачность: возможна отставка мэра

Её сердце на целую вечность перепутало ритм. Теперь всё внутри вибрировало быстрее реки. Саоми импульсивно рванула вперед, но Элиан остался на месте. Она сделала ещё шаг и только, когда почувствовала его отсутствие, повернулась. Он смотрел на неё так, как смотрят люди, которые знают, что сейчас сделают и не собираются извиняться. Он приблизился без героического азарта, но с уверенностью человека, который умеет видеть вещи до того, как они случаются. Когда его лицо оказалось совсем рядом, Саоми непроизвольно зажмурилась.

– Не закрывай глаза. Хочу, чтобы ты видела.

Она открыла глаза. Природа вокруг навела лишнюю суету – хлюпающий всплеск воды, дрогнувший луч фонаря, истеричный порыв ветра. Как будто город долго ждал и наконец дождавшись, захотел спрятаться и подсмотреть главное из-за угла. Элиан наклонился и поцеловал её. В этом поцелуе не было ни игры, ни торопливости. Он был как первая строчка письма, которое страшно писать, но ещё страшнее не отправить. Она ответила через секунду – ту самую, которая отделяет «надо быть вежливой» от «я хочу». А когда их губы разошлись, Саоми уже знала: теперь всё будет сложнее.

ЁРОСИКУ, БЭЙБИ

Дверь хлопнула предвестником утреннего погрома. Элиан дёрнулся, словно к груди прижали дефибриллятор с целью проверить, способна ли пережить ещё один кризис его нервная система. Запах ввалился раньше владелицы: сигареты, алкоголь и духи, которые стоили явно дороже её здравого смысла.

– Ты знаешь, что наши соседи уже думают, что я живу не в своей квартире, а здесь с тобой?

Она даже не поздоровалась. Конечно, а зачем?!

– Интересно, что думает твой папа, – хрипло пробурчал он в подушку, не открывая глаз.

– Что я учусь. Ему повезло.

Эрика стояла в дверях спальни, как хозяйка, которая зашла проверить арендатора. На ней были рваные тёмные джинсы и кроп-топ. Волосы короткие, чуть растрёпанные, глаза неестественно живые для такой рани. И в руке открытая бутылка шампанского.

– Ты опять спал? – с искренним упрёком спросила она. – В шесть утра?

– Есть подозрение, да.

– Запишем это как твой главный талант.

Она подошла ближе, вдохнула воздух и поморщилась.

– От тебя несёт алкоголем аж с лестничной клетки.

– Не обманывай себя. Я уже давно не любимая жертва алкогольного делирия. Алкоголизм бросил меня и ушел к тебе. Что это у тебя в руке?!

– Ты всегда всё портишь фактами, – Эрика отхлебнула шампанского с горла. – Никакой романтики.

Она дернула штору, впуская свет. Комната зашипела от неожиданности. Эрика коротко огляделась так, как ревнивая девочка проверяет, не спряталась ли где-то в холостяцком беспорядке соперница.

– Кто тут был? – буднично спросила она, воинственно раскачивая бутылкой словно битой.

– Ты ищешь кого-то конкретного, с кем я не занимался сексом?

– Не культивируй во мне чувство вины! Это так унизительно для молодого организма.

– Цикада, – Смерившись с тем, что поспать больше не удастся, Элиан открыл глаза и подложил под голову подушку. – Эта навязчивая тварь терроризировала меня всю ночь.

– Ты думаешь, ты смешной?

– Я надеюсь. Это всё, что у меня осталось.

Она заглянула в туалет и ванную, приоткрыла дверцу шкафа для одежды, пнула стопку книг возле кровати.

– Понятно, – заключила она нахально-снисходительным тоном. – Сбежала.

– Трагедия, – зевнул Элиан, – сразу для обеих.

Эрика, удовлетворённая ревизией, поставила бутылку на пол, стянула джинсы и осталась в черных трусиках и топе. Впрочем, от частичного обнажения её беззастенчивость никуда не пропала. Наоборот, это сделало её ещё свободнее.

– Мне неделю как двадцать два, – она сняла топ через голову и оголила миниатюрную грудь, словно предъявляя неопровержимые доказательства. – Ты меня почти вдвое старше. Но кто из нас ребёнок, до сих пор загадка века.

– У тебя хотя бы есть возраст, который можно считать, – пробормотал Элиан. – У меня уже идёт костяк дней.

– Ой, слышу скрежет. А, это твои мозги, – скривилась Эрика. – Ты уже давно превратил молодость в фетиш. Что эти малолетки в тебе находят, понять невозможно. У тебя же лицо, похожее на пирожное, которое кто-то откусил и не доел.

Не дожидаясь ответа, она ушла в кухню и распахнула холодильник. Внутри лимон, бутылка воды, соевый соус и какая-то баночка с остатками еды, у которой уже наметилась собственная биография.

– Он существует милостями этой полки, – обратилась она к холодильнику.

– Я творю, – крикнул из спальни его владелец.

– Ты дышишь перегаром и недописанными сценариями. Творчество тут точно не ночевало.

Громко чихнув, Эрика захлопнула холодильник и взяла в руки телефон.

– Ладно. Спасём твою богадельню.

– Прошу только без жертвоприношений.

– Одна большая пицца, – диктовала она в трубку. – Да, на этот адрес. Да, как всегда. Не на второй, а на пятый этаж, к алкатуре-иностранцу. Нет, это его имя, национальность и призвание – три в одном. Спасибо.

Она подключила телефон к собственной зарядке, торчавшей из напольной розетки.

– Всё. Я обеспечиваю вам, гражданин, калории. Ты можешь хотя бы сделать вид, что ты мужчина?

– Могу. Но недолго. Возраст.

Эрика посмотрела на него оценивающе и отхлебнула еще с горла шампанского.

– Почему ты ленишься быть гением? – в голосе зазвучали нотки соблазняющего сочувствия. – Это самая скучная форма саморазрушения.

– Это как минимум неэтично, вероломно глумиться над моим комплексом неполноценности.

Она пропала в кухне. Там что-то звякнуло, шипнуло, булькнуло. Аромат цитруса и терпкого шампанского пополз по квартире, как очень веселящий газ. Через несколько минут Эрика вернулась уже совсем голая с бокалом, в котором переливалось и пенилось что-то янтарное.

– Рамазотти, – представила она бокал, из которого перископом торчала розовая трубочка. – Точнее – одноименный ликёр, тоник, шампанское, чайная ложка водки и капля моего афродизиака.

– Убьёт? – уточнил он.

– Всё живое, – радостно подтвердила она. – Но ты же давно внутренне умер, так что расслабься. Я же буду тебя оживлять, как принц Белоснежку. Или кто там почти умер в хрустальном гробу?

– Какая теперь разница…

Эрика залезла на кровать и оседлала Элиана, поставив бокал на его волосатую грудь.

– Давай, Росинант, благороднейший из всех уставших и гордых. – Прикрикнула она, мотнув бедрами. – Твоя очередь быть потрясающим.

– Постой… Ты читала «Дон Кихота»?

Она оторвала взгляд от его груди и ритмично задрожала ресницами.

– Читать? «Донки»? Это супермаркет вообще-то, дяденька. С каких пор по магазинам ставят домашние задания?

– А кто по-твоему Росинант тогда?