Сосуд из другого мира

Галина Рубежанская

Сосуд из другого мира

1. Пробуждение в мире Наруто

Я открываю глаза. Вокруг – вязкая, прозрачная жидкость. Я в какой‑то колбе, словно экспонат в музее. Паника накатывает волной, дыхание сбивается.

«Где я? Что происходит?»

Пытаюсь пошевелиться – тело будто не моё, мышцы не реагируют. В голове мешаются обрывки воспоминаний: офис, домашние дела, последняя серия «Наруто»… Я уснула. Точно уснула! Так почему я здесь?

Сосредотачиваюсь, пытаюсь вспомнить что‑то ещё. Ничего необычного. Перед глазами вспыхивают образы: белые стены, люди в масках, странные символы на полу… Ритуал. Они что‑то делали со мной.

Страх превращается в нечто иное – в жар, который растекается по венам. Внутри будто просыпается что‑то древнее, мощное. Я чувствую, как энергия собирается в кончиках пальцев, как давит на стенки колбы.

Не контролирую себя. Просто отпускаю.

Взрыв. Стекло разлетается вдребезги, жидкость выплёскивается наружу. Лаборатория вокруг начинает рушиться: стены трескаются, оборудование искрит и взрывается. Я падаю на пол, кашляю, отплёвываюсь от остатков жидкости.

Вокруг хаос. Сирена воет, где‑то вдалеке слышны крики. Я встаю на дрожащие ноги, оглядываюсь. Всё разрушено. И я… я сделала это. Но как?

2. Прибытие Анбу

Трое в масках появляются в проёме через некоторое время. В чёрных плащах, в масках в виде животных, катаны наготове. Один из них подходит ближе, осторожно осматривает меня.

– Кто ты? – его голос звучит глухо из‑под маски.

Я дрожу, прижимаю руки к груди.

– Я… я не знаю. Я просто проснулась здесь.

Второй из Анбу подходит к останкам оборудования, изучает символы на полу.

– Ритуал Ооцуцуки. Они пытались провести воскрешение.

– И она… – первый кивает на меня. – Она сосуд?

– Похоже на то. Но ритуал прервался. Энергия высвободилась.

Третий Анбу подходит ко мне, протягивает руку.

– Пойдём с нами. Хокаге должен знать об этом.

Я киваю, цепляюсь за его рукав. Ноги не держат и я снова отключаюсь.

3. Больница Конохи

Яркий свет. Белёсые стены. Запах антисептиков. Я лежу на койке, подключённая к каким‑то приборам.

Над головой склоняется мужчина с тёмными волосами, шрам пересекает его лицо. Ибики Морино. Я узнаю его сразу.

– Проснулась, – его голос низкий, ровный. – Хорошо. Теперь расскажешь, кто ты и что делала в лаборатории Ооцуцуки.

Я сглатываю.

– Меня зовут Томэй. Я… я не из этого мира. Я уснула у себя дома, а проснулась в колбе.

Ибики прищуривается.

– Из другого мира, значит.

– Да. Я смотрела «Наруто», это аниме у нас. И вдруг… всё это.

Он хмыкает.

– Забавная история. Очень.

– Это правда! – я сажусь, хватаю его за рукав. – Я не хотела сюда попадать. Я не знаю, как здесь оказалась.

Ибики отстраняется, изучает меня.

– Ладно. Допустим, я тебе поверю. Но Хокаге решит, что с тобой делать.

Он встаёт, подходит к двери, стучит. Входит шиноби в форме Анбу.

– Доложи Шестому Хокаге. У нас особый случай.

4. Встреча с Какаши

Дверь открывается через час. Он входит —высокий, в плаще Хокаге. Седые волосы слегка растрёпаны, взгляд внимательный и спокойный. Какаши Хатаке. Мой любимый персонаж из аниме.

У меня перехватывает дыхание. Я тут же одёргиваю себя: «Спокойно, Томэй. Ты не школьница на встрече с кумиром. Держи лицо. Тем более возможно это все происходит у тебя в голове и ты сладко спишь дома».

Какаши подходит к кровати, смотрит на меня. Его глаза – тёмные, проницательные – изучают меня внимательно, без осуждения.

– Значит, ты говоришь, что из другого мира, – его голос спокойный, глубокий.

Я киваю, стараюсь говорить ровно, без дрожи в голосе:

– Да, Хокаге‑сама. В моём мире вы – персонаж аниме. Я смотрела сериал про Коноху и другие скрытые деревни, про вас, про войну, про события до того, как вы стали Шестым Хокаге.

Он слегка приподнимает бровь, на лице – лёгкая тень любопытства.

– Аниме?

– Это… как движущиеся картинки с озвучкой. История, которую рассказывают через такие вот изображения. В моём мире про вас сняли сотни серий.

Какаши делает шаг ближе, опирается на край кровати, скрещивает руки.

– И ты знаешь, что было?

Я облегчённо выдыхаю – наконец‑то он не считает меня сумасшедшей, хотя со стороны я кажусь поехавшей на голову.

– Да. Я знаю про Четвёртую мировую войну шиноби. Знаю, как вы победили Десятихвостого. Знаю про Пейна, про Акацуки, про Саске и Наруто… Знаю, что вы стали Шестым Хокаге после Цунаде.

Он кивает, будто сверяет мои слова с чем‑то в голове.

– То есть ты знаешь прошлое. А будущее? Что будет дальше?

Я хмурюсь, качаю головой.

– Не совсем. В моём мире история закончилась на моменте, когда вы уже стали Хокаге. Дальше – только слухи, теории фанатов, да пара намёков в спин‑оффах. Но точной хронологии нет. Есть большой временной скачок между событиями. Я не знаю, что случится завтра. Не знаю, появятся ли новые угрозы, не знаю, как изменится деревня.

Какаши задумчиво смотрит в окно, потом снова переводит взгляд на меня.

– То есть ты не угроза с точки зрения знания будущего, но потенциально ценный источник информации о прошлом?

– Именно так, —я стараюсь говорить уверенно, но чувствую, как теплеют щёки. Быстро отвожу взгляд, чтобы он не заметил.

– Но есть проблема, – добавляю я тише. – Я не просто «источник информации». Похоже что Я – сосуд для Кагуи Ооцуцуки. И я не знаю, какие последствия это может иметь.

Какаши слегка наклоняет голову, его взгляд становится острее.

– Ты чувствуешь в себе её присутствие? Голоса? Посторонние мысли?

Я закрываю глаза, прислушиваюсь к себе.

– Нет. Ничего такого. Только сила. Она… странная. Будто спит внутри, но иногда прорывается сама по себе. Как в лаборатории.

Он молчит несколько секунд, потом кивает.

– Хорошо. Допустим, я тебе верю. Но если ты останешься в деревне, нужно убедиться, что ты контролируешь эту силу. И что она не представляет угрозы.

Ибики, стоящий у стены, хмурится.

– Вы всё ещё планируете оставить её под своим личным наблюдением, Хокаге‑сама?

Какаши бросает на него короткий взгляд.

– Да. Так будет безопаснее для всех. Если она действительно из другого мира и не знает будущего, она не сможет его изменить. Но её знания о прошлом могут помочь нам избежать ошибок. А её сила… мы найдём способ её контролировать.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Жить с Какаши? Рядом с ним? Старательно прятать свои чувства, притворяться, что он просто наставник, а не герой детства?

«Спокойно, – напоминаю себе. – Ты взрослая девушка. Ты справишься».

Какаши поворачивается ко мне, его взгляд смягчается.

– Собирайся. Мы идём ко мне домой.

Я встаю, ноги чуть дрожат. Делаю шаг вперёд, стараясь держать спину прямо.

– Хорошо, Хокаге‑сама, – отвечаю я, стараясь говорить ровно.

Какаши чуть склоняет голову, в его голосе появляется непривычная теплота.

– Раз уж ты будешь жить у меня, давай без формальностей. Просто Какаши. Договорились?

Я на мгновение замираю. Внутри всё трепещет, но я стараюсь сохранить внешнее спокойствие.

– Договорились… Какаши, – произношу я чуть тише, чем собиралась.

Уголок его рта чуть приподнимается.

– Отлично. Тогда идём.

Я делаю глубокий вдох, киваю и следую за ним. Внутри – ураган эмоций, но снаружи – спокойствие. Почти.

5. Первый день в доме Какаши

Мы выходим из больницы. Тёплый ветер шевелит мои волосы, солнце слепит после тусклого освещения палаты. Я невольно щурюсь, оглядываюсь по сторонам. Коноха… Настоящая. Не на экране, а вокруг меня.

Какаши идёт рядом, руки в карманах, взгляд спокойный, будто он не ведёт домой девушку из другого мира, а просто возвращается с обычной прогулки.

– Здесь недалеко, – бросает он через плечо.

Я киваю, но молчу. Внутри всё дрожит: я иду в дом Какаши Хатаке. Того самого Какаши, которого я годами считала идеалом. Стараюсь дышать ровно, не выдавать волнения.

Дом оказывается небольшим, аккуратным, с небольшим садом у входа. Какаши открывает дверь, пропускает меня вперёд.

– Располагайся. Ванная – направо, кухня – прямо, моя комната – в конце коридора. Твоя – рядом с ней. Раньше это был мой кабинет, но я подготовил его для тебя.

Замираю на пороге комнаты. Оглядываюсь вокруг с любопытством.

Это действительно бывший кабинет, переоборудованный в спальню: массивный деревянный стол у окна отодвинут к стене, на его поверхности ещё видны следы от чернильных клякс и царапин от перьев. Над ним – полка с книгами по тактике и свитками с картами. Теперь здесь стоит простая, но удобная кровать с мягким покрывалом светло‑серого цвета, рядом – небольшой шкаф с резными узорами на дверцах. На подоконнике – несколько книг и маленький горшок с цветущим растением, будто кто‑то специально добавил сюда нотку уюта.

Подхожу ближе к окну. С улицы доносятся голоса детей, лай собак, скрип телег. Вдыхаю глубоко: запах дерева, старой бумаги и чего‑то едва уловимого – спокойного, домашнего.

– Красиво, – шепчу я.

– Рад, что тебе нравится, – Какаши стоит в дверях, слегка опираясь на косяк. – Я попросил Ямато помочь с обустройством. Он сказал, что девушкам важно, чтобы место было… гармоничным.

Улыбаюсь.

– Он очень внимательный.

– Да, – Какаши чуть склоняет голову. – Ты можешь брать любые книги, если хочешь узнать больше о мире. Или добавить что‑то своё – если захочешь сделать комнату более личной.

Оглядываюсь снова. На стене – пустые крючки, видимо, раньше здесь висели карты или схемы миссий. Теперь они ждут, что я повешу сюда что‑нибудь своё.

– Спасибо, – я оборачиваюсь. – Я… постараюсь не доставлять проблем.

– Проблем пока нет, – он скрещивает руки. – Но есть вопросы. Ты говорила, что не знаешь будущего. Но ты помнишь, что было до Четвёртой войны?

Сажусь на край кровати – она чуть прогибается, но держит отлично. Собираю мысли.

– Да. Я знаю про Акацуки, про Пейна, про Саске и его уход. Знаю про Цунаде, про Джирайю…

Какаши кивает.

– Хорошо. Это может быть полезно. Но главное сейчас – твоя сила. Ты сказала, она вырывается сама по себе.

– Да, – сжимаю пальцы. – В лаборатории я не контролировала её. Просто почувствовала страх, жар – и всё взорвалось.

– Значит, будем учиться контролю, – он подходит ближе. – Завтра начнём тренировки. Ямато поможет – он умеет работать с нестабильной чакрой.

– Ямато? – я невольно улыбаюсь. – Он добрый.

– Да, – Какаши чуть прищуривается. – Но не думай, что тренировки будут лёгкими.

– Я и не жду, – поднимаю взгляд. – Я готова. Правда.

Он смотрит на меня несколько секунд, потом кивает.

– Отлично. Отдыхай. Ужин через час.

– Хорошо, Какаши, – стараюсь произнести это имя спокойно, но голос чуть дрожит.

Он уходит, закрывает дверь. Я делаю несколько шагов по комнате, провожу рукой по спинке кровати, подхожу к окну.

«Это мой угол в этом мире. Не лаборатория, не палата, а дом. Комната, которую подготовили для меня».

Глубоко вдыхаю, сажусь на кровать. Книги на полке, растение на подоконнике, вид на Коноху за окном.

«И я больше не зритель. Я – часть этой истории».

6. Ужин с Какаши

Ровно через час я стучусь в дверь кухни. Какаши стоит у плиты, помешивает что‑то в большой сковороде. В воздухе витает аромат специй, риса и чего‑то ещё – тёплого, домашнего.

– Заходи, – он не оборачивается, но голос звучит мягче, чем обычно. – Садись.

Я осторожно опускаюсь на стул у небольшого деревянного стола. На нём уже стоят две тарелки, чашки, миска с нарезанными овощами и свежий хлеб. Всё просто, но аккуратно – будто кто‑то старался сделать этот вечер чуть более особенным.

Какаши ставит сковороду на подставку, раскладывает еду по тарелкам. Одну пододвигает ко мне, вторую оставляет перед собой, но не притрагивается к ней.

– Надеюсь, тебе понравится. Ничего сложного – просто рис с овощами и тофу.

– Выглядит очень вкусно, – я беру палочки. – Спасибо, что готовишь.

Он садится напротив, но не начинает есть. Лицо скрыто под привычной маской – она закрывает нижнюю половину, оставляя видимыми только глаза и седые волосы. Его поза расслаблена, но в движениях чувствуется настороженность.

– Расскажи подробнее про свой мир, – говорит он, откладывая палочки. – Как он устроен? Есть ли там шиноби?

Я задумываюсь, подбирая слова.

– В моём мире нет чакры. Совсем. Люди не умеют летать, создавать клонов или вызывать животных. У нас другие технологии: телефоны, интернет, самолёты…

– Телефоны? – он приподнимает бровь, взгляд остаётся внимательным, изучающим.

– Это… маленькие устройства, чтобы разговаривать с кем угодно, где бы он ни был. А интернет – огромная сеть знаний. Можно найти всё что угодно за секунды.

Какаши кивает, будто записывает это в памяти.

– Значит, вы обходитесь без дзюцу. Но как тогда воюете?

– У нас другое оружие: пули, бомбы, танки… Всё основано на физике, а не на чакре. Войны жестокие, но другие.

Он хмурится.

– И ты смотрела про нас как… развлечение?

– Как историю, – поправляю я. – Для меня это было что‑то вроде легенд. Герои, подвиги, дружба, жертвы… Я восхищалась вами. Особенно тобой.

Замолкаю, понимая, что сказала лишнее. Какаши чуть наклоняет голову, но не выглядит раздражённым.

– Почему мной? – спрашивает он спокойно.

– Ты… не идеальный герой. Ты ошибаешься, грустишь, теряешь близких. Но продолжаешь идти вперёд. Это вдохновляло.

Он молчит несколько секунд, потом кивает.

– Понятно.

Мы начинаем есть. Я беру палочки, пробую еду – действительно вкусно. Какаши же просто сидит, сложив руки на столе, не притрагиваясь к своей порции. Маска по‑прежнему на месте.

Вдруг Какаши снова поднимает взгляд.

– Ты говорила, что знаешь события до моего становления Хокаге. Что ещё ты помнишь из того, что уже произошло? Может быть, какие‑то детали, которые мы упустили?

– Я помню многое, – я ставлю чашку на стол. – Например, как вы с Гай‑саном соревновались, кто быстрее добежит до ворот деревни после миссии. И ты нарочно замедлился на последнем метре, чтобы он выиграл.

Какаши удивлённо моргает, потом тихо смеётся – я вижу, как слегка прищуриваются его глаза.

– Так вот откуда он взял эту историю… Я думал, он её придумал.

– Нет, это было на самом деле, – улыбаюсь я. – Ещё я помню, как Ямато пытался научить Наруто готовить рамен по‑своему рецепту, а в итоге сжёг кастрюлю.

– О, это я помню отлично, – Какаши качает головой. – Ямато потом неделю ходил с виноватым видом.

– А ещё, – продолжаю я, – я помню, как ты подарил Наруто книгу Джирайи после его возвращения из путешествия с ним. Ты сказал тогда: «Может, это поможет тебе понять кое‑что важное».

Какаши замирает, смотрит на меня пристально. Его пальцы слегка сжимают край стола.

– Ты действительно помнишь детали… Не только крупные события, но и мелочи.

– Да, – киваю я. – И это помогает мне понять: всё, что я видела, было по‑настоящему. Даже если раньше казалось просто мультфильмом.

Он задумчиво крутит чашку в руках.

– А что насчёт твоей силы? Ты сказала, что она связана с Кагуей. Что ты чувствуешь сейчас? Нет ли… позывов? Голоса? Видения?

Я прислушиваюсь к себе.

– Ничего такого. Только иногда тепло в груди, будто что‑то спит внутри. Но оно не враждебно. Пока.

Какаши смотрит на меня долго и внимательно. Его глаза – единственное, что выражает эмоции. Маска скрывает всё остальное: улыбку, напряжение, сомнения.

– Хорошо. Будем работать с тем, что есть. Завтра с Ямато начнём тренировки. А пока – ешь. Еда остывает.

– Да, конечно, – я улыбаюсь. – И спасибо. За ужин. За комнату. За то, что даёшь мне шанс.

Он чуть заметно кивает в ответ.

– Пока рано благодарить. Но я рад, что ты здесь.

Мы продолжаем: я ем, он наблюдает. За окном темнеет, в доме зажигаются фонари. Я чувствую, как напряжение дня постепенно уходит. Впервые за всё время здесь я ощущаю… дом. И рядом – человека, который пока не готов показать лицо, но уже готов дать шанс.

7. Тренировка с Ямато

Утро встречает меня мягким светом, пробивающимся сквозь занавески. Я просыпаюсь и несколько секунд просто лежу, привыкая к новой реальности: я в Конохе, в комнате, которую для меня подготовил Какаши. Вспоминаю вчерашний ужин – его внимательный взгляд поверх маски, сдержанность, но и проблески доверия.

Встаю, умываюсь, одеваюсь в простую одежду, которую нашла в шкафу – похоже, Ямато позаботился и об этом. Выхожу на кухню: Какаши уже там, пьёт чай, всё так же в маске.

– Доброе утро, – говорю я.

– Доброе, – он кивает. – Ямато ждёт нас на тренировочной площадке у леса. Пойдём.

Мы выходим из дома. Утро в Конохе тихое, свежее. Где‑то вдалеке слышны голоса детей, пахнет выпечкой из ближайшей пекарни. Какаши идёт рядом, руки в карманах, взгляд скользит по улицам – привычно, настороженно.

Ямато уже на месте: стоит у большого дерева, сложив руки на груди, улыбается нам.

– Доброе утро, Томэй, – он слегка кланяется. – Готова к первой тренировке?

– Да, – я стараюсь говорить уверенно. – Что нужно делать?

Какаши отходит в сторону, прислоняется к дереву.

– Покажи ей основы контроля чакры, – говорит он Ямато. – Она не шиноби по рождению, но в ней есть сила. Нужно понять, как она работает.

Ямато подходит ближе, жестом приглашает сесть на траву.

– Начнём с простого: закрой глаза и прислушайся к себе. Найди в теле точку, где чувствуешь тепло или движение. У большинства это центр живота, но у тебя может быть иначе.

Я закрываю глаза, дышу ровно. Через несколько мгновений ощущаю знакомое тепло в груди – оно едва заметно, но есть.

– Здесь, – показываю на грудь. – Как будто что‑то спит.

– Хорошо, – Ямато кивает. – Теперь попробуй представить, что это тепло – река. Она течёт спокойно, плавно. Не пытайся её толкать или ускорять. Просто наблюдай.

Я сосредотачиваюсь. Тепло действительно начинает двигаться – не резко, а медленно, по кругу. Оно спускается к рукам, возвращается обратно.

– Чувствую! – открываю глаза. – Оно движется!

– Отлично, – улыбается Ямато. – Это первый шаг. Теперь попробуем направить его в ладонь. Представь, что тепло собирается там, как капля воды.

Я снова закрываю глаза. Сосредотачиваюсь на ладони. Тепло откликается – скапливается, пульсирует.

– Есть! – шепчу я. – Оно там!

– Теперь медленно отпусти, – командует Ямато. – Пусть вернётся туда, откуда пришло.

Тепло плавно отступает. Я открываю глаза, улыбаюсь.

– Получилось!

– Неплохо для первого раза, – Какаши подходит ближе. – Но это только начало. Ямато, что скажешь?

Ямато задумчиво трёт подбородок.

– Её чакра… необычная. Она не течёт, как у обычных шиноби. Скорее, пульсирует, как сердце. И в ней чувствуется что‑то древнее.

– Кагуя, – тихо говорю я. – Это её сила.

– Возможно, – кивает Ямато. – Но мы можем научить тебя её контролировать. Давай попробуем ещё раз, но теперь – с движением. Встань и сделай шаг вперёд, направляя тепло в ногу.

Я встаю, сосредотачиваюсь. Шаг – тепло течёт в ногу, делает шаг уверенным. Ещё шаг – оно поднимается выше, к спине. Я чувствую себя легче, сильнее.

– Работает! – я оборачиваюсь к Какаши. – Я чувствую её!

Он чуть наклоняет голову, и хотя маска скрывает его лицо, я вижу, как теплеет его взгляд.

– Хорошо. Продолжайте. Я посмотрю.

Следующие несколько минут всё идёт гладко. Я делаю шаги, прыжки, стараюсь удерживать поток. Но вдруг что‑то меняется: тепло в груди резко усиливается, становится горячим, почти обжигающим. Я теряю контроль.

– Ямато! – кричу я, но слишком поздно.

Из моей ладони вырывается мощный всплеск энергии – ярко‑белый, с фиолетовыми всполохами. Он летит прямо в Ямато. Тот мгновенно реагирует:

– Мокутон: Древесный щит!

Перед ним мгновенно вырастает массивная стена из переплетённых ветвей. Всплеск ударяет в неё с оглушительным грохотом, дерево трещит, но держит. Ямато отшатывается, но остаётся на ногах.

Какаши в мгновение оказывается рядом со мной, хватает за плечи.

– Дыши! – его голос звучит резко, но спокойно. – Сосредоточься. Верни её внутрь. Представь барьер, стену, что угодно – останови поток!

Я задыхаюсь, пытаюсь собраться. Вижу встревоженное лицо Ямато за повреждённым щитом, напряжённый взгляд Какаши. Закрываю глаза, представляю толстую каменную стену внутри себя. Тепло замедляется, пульсирует всё слабее, отступает к центру груди.

– Всё, – шепчу я, открывая глаза. – Остановилось.

Ямато подходит, осматривает меня.

– Ты в порядке?

– Да… – я дрожу. – Простите. Я не хотела.

– Это нормально, – Какаши ослабляет хватку, но не отпускает сразу. – Такая сила не подчиняется за один день. Но теперь мы знаем, с чем имеем дело.

Ямато кивает.

– Да. И теперь мы будем тренироваться с учётом этого. Томэй, ты молодец, что смогла остановить выброс.

– Спасибо, – я вытираю пот со лба. – Было страшно.

– Нам тоже, – неожиданно признаётся Ямато с лёгкой улыбкой. – Но теперь мы понимаем, как действовать дальше.

Какаши наконец отпускает мои плечи.

– На сегодня достаточно. Отдохнёшь, поешь. Завтра продолжим – но уже с новыми мерами предосторожности.

– Да, Какаши, – я киваю, всё ещё дрожа, но чувствуя, как возвращается уверенность.

Мы идём обратно в деревню. Солнце уже высоко, воздух прогревается. Я смотрю на свои руки – они всё ещё хранят отголоски тепла. Впервые я чувствую, что эта сила – не угроза, а часть меня. И я готова учиться с ней жить.

8. Вечер в баре

После тренировки, когда усталость уже не такая острая, а в голове прояснилось, я решаюсь:

– Какаши‑сама… то есть Какаши, – поправляю себя, – может, сходим куда‑нибудь? Я бы хотела немного расслабиться после всего этого. В баре, например.

Он смотрит на меня, слегка наклонив голову.

– Бар?

– Да. Просто посидеть, выпить чего‑нибудь. Я… давно не была в таком месте. И, кажется, мне это нужно – особенно после работы.

Какаши молчит несколько секунд, потом кивает.

– Хорошо. Знаю одно тихое место недалеко отсюда.

Мы идём по улицам Конохи. Солнце уже село, фонари зажигаются один за другим, в воздухе пахнет жареным мясом и свежими овощами с вечернего рынка. В баре – полумрак, деревянные столы, запах пива и чего‑то пряного. Мы садимся у окна.

– Что будешь? – спрашивает Какаши.

– Пиво с лимоном, если есть, – я улыбаюсь. – Давно его не пила.

– Тогда я возьму чай, – он кивает официанту.

Когда напитки приносят, я выдавливаю дольку лимона в пиво, размешиваю, делаю первый глоток. Холодное, с лёгкой кислинкой – именно то, что нужно после напряжённого дня.

– Спасибо, что пошли со мной. После того всплеска… я до сих пор под впечатлением.

– Это нормально, – Какаши делает глоток чая – быстро, почти незаметно, пока я смотрю в сторону окна. Он тут же возвращает маску на место, будто ничего и не было. – Ты быстро учишься. И главное – смогла остановить выброс. Это говорит о силе воли.

– Но всё равно… – я кручу бокал в руках. – Я боюсь не того, что специально навредю кому‑то. А того, что просто не смогу контролировать силу в нужный момент. Что она вырвется неожиданно – и кто‑то пострадает. Из‑за меня.

– Поэтому мы тренируемся, – голос Какаши звучит твёрдо. – И будем тренироваться дальше. Контроль – это навык. Его можно развить.

Наступает короткая пауза. Какаши смотрит в окно, потом снова на меня.

– Ты говорила, что в твоём мире нет шиноби. А как там живут люди? У тебя была семья? Друзья? Работа?

Я делаю ещё глоток пива, собираю мысли.

– У меня были мама и папа, – говорю тихо. – Но я одна в семье. Ни братьев, ни сестёр. Мама – домохозяйка. Она создавала уют, пекла пироги по выходным – каждый раз разные: шоколадные, яблочные, с корицей… Знала сотни рецептов и всегда встречала меня улыбкой после работы. Её объятия и чашка какао могли вылечить любую грусть.

– Звучит… по‑домашнему, – Какаши чуть склоняет голову. – В этом есть своя сила. Стабильность, забота, традиции.

– Да, – я улыбаюсь, вспоминая. – А папа работал управляющим поместьем – следил за порядком, решал хозяйственные вопросы, помогал людям, которые там жили. Он учил меня ответственности: «Если взялся за дело – доведи до конца». Они не сражались с монстрами, не спасали мир, но для меня они были настоящими героями. Всегда рядом, всегда готовы выслушать, поддержать.