Злодей второго плана

Он вообще ничего не понимал. У него начала кружиться голова от свежего воздуха, от голода и от праздных разговоров соседки. И просто до чесотки хотелось в душ!

– С вещами, Дениска. С твоими вещами. – Валентина оглядела его с головы до ног. – Голодный небось?

– Голодный, – не стал он выпендриваться.

– Ладно, – тронула она его легонько за рукав тонкого джемпера, в котором его забрали год назад. – Иди тюремную вонь с себя смой, переоденься да ко мне заходи. Я только что супа наварила с фрикадельками. И котлеток щучьих наделала. Любишь щучьи котлетки-то, Дениска? Иди, иди, я только за хлебом сбегаю. В доме ни кусочка, и стукну тебе в дверь-то, как вернусь. Побежала я…

Пока он поднимался в отремонтированном лифте на свой шестой этаж, из головы не шли ее слова о брате, оставившем в его квартире сумку с вещами.

Что за брат? Что за вещи? И откуда у незнакомого Денису человека ключи от его квартиры?

Вопросы неприятные, ответы могли быть скверными. Поэтому в свою квартиру, запертую, как положено, на два замка – верхний и нижний, – он входил с опаской.

Конечно, он не помнил все до мелочей: где оставил домашние тапки, как должен был стоять на плите чайник и куда закинул кухонное полотенце. Задвигал в тот день шторы или нет? Скорее всего, нет. Заспешил к Насте, почувствовав внезапную необъяснимую тревогу. Зубная щетка со следами засохшей пасты им была оставлена в раковине? Скорее всего им. Имел прежде такую привычку.

Но то, что спортивной сумки, обнаруженной им в шкафу в прихожей, не должно было быть в его доме, – это сто процентов.

Сумка была самой обычной – текстильной, черного цвета, но чужой. Не очень больших размеров, но набита была чем-то очень туго. Поглазев на нее минуту, Денис натянул на ладонь рукав джемпера и взялся за ручки сумки. Она оказалась довольно тяжелой. Поставив ее на диван в гостиной, чтобы не оставлять след на пыльном столе, он так же затянутыми рукавом пальцами потянул за молнию.

– Твою же… – ахнул он.

Он не стал открывать полностью. Все сразу стало ясно. Тут же вернул молнию обратно. Схватился за ручки и помчался в спальню. Выглянул в окно и тут же распахнул его настежь.

Внизу никто ничего не поменял за год. Заросли кустов, когда-то должные стать живой изгородью и благополучно забытые ландшафтными дизайнерами, разрослись еще выше и гуще. Глухая стена соседней многоэтажки исключала возможность, что его кто-то увидит. И, свесившись через подоконник, Денис запустил сумку в самый центр зарослей.

Сумка упала как надо. Исчезла из виду где-то у самой глухой стены многоэтажки. Кусты, качнувшись, плотно сомкнулись.

Денис запер окно, осмотрел подоконник. Он по-прежнему был пыльным, ни единого следа. Денис задернул штору и привалился к стене, зажмурившись.

Кому и зачем понадобилось прятать в его квартире эту сумку? Почему не год назад, а незадолго до его выхода на волю? Подстава? Скорее всего. Но кто бы это ни придумал, у него ничего не вышло. Валя предупредила и тем самым спасла его. Он среагировал. Если бы нет, то…

То он бы в этот шкаф в прихожей и не заглянул даже. Он и раньше им редко пользовался, вешая верхнюю одежду на металлическую треногу. А сегодня тем более. Только вышел на свободу – и кидаться шкафы проверять?

Денис запер входную дверь изнутри на защелку, чтобы, пока он купается, никто к нему не вломился. Нашел зарядку в том же самом месте, куда всегда клал ее раньше. Поставил телефон заряжаться и пошел в ванную.

Слава богу, никаких сезонных отключений воды не случилось в день его освобождения. И он простоял под душем невозможно долго. Поймал себя на мысли, что спать бы с удовольствием улегся в ванне, если бы не Валин суп с фрикадельками.

Выбравшись из душа, он побрился и, отмыв щетку от засохшей зубной пасты, почистил зубы. Шкафы были полны одежды. Все постирано и поглажено. Никаких бельевых комков на полках. Так он был воспитан матерью.

Денис нашел любимые вельветовые штаны темно-синего цвета, утепленную клетчатую рубашку на флисе и футболку. Оделся. Собрал дорожную сумку, набив в нее и теплых вещей, и на жару. Добавил резиновые тапки и высокие кроссовки. Взял телефон с зарядки, проверил. Ему никто не звонил и не оставлял сообщений. Что же, закономерно. За год, что он провел в СИЗО, его мало кто навещал. Из бывших коллег – никто.

Деньги, подаренные ему другом, положил в самую середину собранных вещей. Паспорт и водительское удостоверение сунул в карман утепленной рубашки. Нашел ключи от дома матери и вышел из квартиры.

Валя стояла у его двери с занесенной к звонку рукой.

– Ой, – отступила она на шаг. – А я за тобой. Все готово, стол накрыт. Идем, покормлю тебя. Куда-то собрался? Уезжаешь?

– Да так, на природу. Хочу воздухом подышать, – ответил он неопределенно, заходя за ней следом в ее квартиру. – Душа простора требует.

– А то! – ткнула она его кулачком в плечо. – После стольких-то месяцев заточения! Идем, идем…

Суп с фрикадельками был невозможно вкусным. Денис съел две тарелки. И еще бы съел, да неудобно было объедать соседку. Ей еще и мужа кормить после смены. От котлеток отказался. Так Валя ему с собой наложила в пластиковый контейнер.

– Там ведь некому тебе готовить? – уставилась она на него своим особенным взглядом. – Там, куда ты едешь?

– Некому, – признался он.

– Ну вот. Будут кстати. – И она сунула ему в руки контейнер со щучьими котлетками. – Кстати, а что брат-то тебе привез? Что в сумке-то было?

– Да не нашел я никакой сумки, Валя, – соврал Денис и стойко выдержал ее подозрительный прищур. – Может, тебе показалось?

– Ну конечно! – фыркнула она с обидой. – Слабоумием пока не страдаю! С сумкой он был. Назвался братом и сумку оставил у тебя. Вышел без нее. Я караулила у своей двери.

– Значит, потом забрал. Когда тебя дома не было, – подсказал ей версию Денис.

Валя подумала и кивнула:

– Так и было, скорее всего. Я же тут к маме на две недели уезжала. Видимо, в это время он и приезжал. Брат-то твой, по кому он хоть тебе родня-то? По маме, по папе?

И Валин взгляд сделался цепким, что у того следователя.

– Знать бы еще, как он выглядел. Родни-то полно, – снова соврал он.

– Как выглядел? – высокий Валин лоб под редкой челкой пошел морщинками. – А черт его знает, Дениска! В черном весь. Было-то еще по марту дело. Куртка широкая черная. Штаны широкие черные. Шапка вязаная и очки темные. Я потому и всполошилась. Чего это в подъезде – да в очках.

– Не узнала бы, если б увидела?

– Нет, конечно, – не раздумывая, ответила Валя. – В такой-то маскировке поди угадай, кто там!

– А роста какого был?

– Обычного роста, высокого. Как ты примерно.

В Денисе было метр восемьдесят пять. Настин брат Макс, которого он до этой минуты подозревал во взломе собственной квартиры, был коротышкой. Его рост с трудом доставал до метра шестидесяти пяти, хотя Макс всегда пару-тройку сантиметров себе прибавлял.

Интересное кино…

Денис тут же вспомнил о друге, подарившем ему два миллиона за молчание. Тот был примерно одного с ним роста, но…

Но он собирался улетать из страны года на три. Улетел или нет? Но тому незачем прятать сумку у опального друга, находившегося под следствием. Он вовсе не дурак.

Больше на ум ему никто не шел.

– Валя, случайно, не знаешь, где моя машина? – неожиданно поинтересовался он у соседки. – Оставалась во дворе у… В общем, в чужом дворе была. На такси туда подъехал, ее нет. Может, угнали давно?

– И ничего не угнали. Валерка, мой муж, к следователю сразу пристал, как тот с допросом к нам явился. Мол, как так-то? Где машина Денискина? Тот адрес назвал. Мой и говорит: перегнать бы сюда – под окна. Мы бы присмотрели, пока сосед под следствием.

– Разрешил?

– Разрешил. Сам и пригнал. Ключи отдал Валерке. Хороший мужчина, обходительный.

– Вязов? – уточнил с сомнением Денис.

– Вязов, – покивала Валя, удивляя его до глубины души.

– Только я машины во дворе не видел, – вспомнил он.

– Так в гараж Валерка ее отогнал. Тут борьба за парковочные места началась с приезжими. Колесо раз твое прокололи. Грозились в «автохлам» сдать. Он и отогнал от греха подальше. Сейчас сходим, ты и заберешь. Гараж-то недалеко…

Они сходили в гараж, Денис выгнал машину, удивившись чистоте в салоне и полному баку бензина. Сунул Вале денег, так она обиделась.

– Я тебе! – погрозила кулаком. – Еще за суп мне денег предложи! До подъезда лучше довези, чтобы мне пешком не возвращаться.

Они как раз тормозили у подъезда. Валя еще даже выйти не успела, когда к ним подошли трое. Одного Денис узнал сразу – их участковый. Пересекались раньше по службе. Двое других ему были незнакомы.

– Лаврентьев Денис Павлович? – спросил бесцветным голосом один из тех, что был в штатском, и полез за удостоверением. – Капитан Мокров, поступил сигнал…

И началось! Денис еле сдерживался, чтобы матом не заорать, не броситься на всю эту троицу с кулаками. Но приходилось Валю придерживать, которая разгневалась дальше некуда.

– Человек два часа как на свободе, а вы уже тут как тут! Михалыч, ты-то чего?! – таращила она глаза на участкового. – Какой сигнал?! Что вам от него надо?!

– Валентина, успокойся, – морщился участковый и все время уводил от Дениса взгляд. – Мы обязаны отреагировать.

– На что?! На что отреагировать?! Когда малолетки тут собаку на детской площадке убивали, ты не отреагировал! Ты хрен приехал! А сейчас…

Денис взял ее голову в руки, поцеловал в лоб, чему она изумилась чуть не до слез. И еле слышно шепнул ей:

– Про брата молчи.

Она медленно опустила ресницы. Поняла, значит.

– Так что хотели, коллеги? – глянул он на них холодно. – Что за сигнал?

– Поступил анонимный звонок, что в вашей квартире находится неопровержимая улика убийства вами вашей невесты, – снова безо всякого выражения объяснил Мокров. – Если вы позволите осмотреть вашу квартиру, мы избавимся от необходимости везти вас в отдел и допрашивать под протокол и все такое. Позволите или понятых все же приглашать?

Он позволил. И что совсем не показалось ему странным, коллеги сразу метнулись к шкафу в прихожей. Искали в нем невозможно долго, хотя что там можно было искать, если он был почти пустой. Так они даже отодвигали его и стенки обстукивали. Потом пошли по всей квартире, но уже без особого интереса. Осмотрели все подоконники, оставляя следы от пальцев в махровой пыли. Через полчаса безуспешных поисков извинились и ушли.

– Дениска, что это было?! – губы у Вали подрагивали, то ли от гнева, то ли от переживания. – Не хотят тебя в покое оставить? Зачем же так-то! Что хоть искали-то?

– Сумку, думаю, искали они. Ту самую, которую мне брат принес. Только, Валя, не было в той сумке моих вещей. И брата, Валя, у меня никогда не было и теперь уж и не будет. И у меня к вам с Валерой есть дело…

Глава 4

Дом матери, доставшийся ей от дальней родственницы, которую Денис даже никогда не видел, не был на тот момент таким, как сейчас. На тот момент это была обычная деревенская изба из добротного камня, с маленькими окошками и низкими дверными проемами.

– Но эти стены, сынок! – мать с восторгом раздвигала руки на полметра. – Никакого мороза и ненастья не побоятся. Это же не дом, это крепость! Вот я его до ума доведу и перееду сюда…

Архитектор по образованию, дизайнер по профессии, мать круто взялась за старый дом. Поменяла крышу и пол. Расширила оконные и дверные проемы. Из двух огромных комнат – их в доме было всего две – сделала две спальни, гостиную и вполне приличную кухню.

– Мама, зачем тебе две спальни? – удивлялся Денис, заглянув к ней как-то в разгар ремонта.

– Мне и тебе. Когда я сюда переберусь, ты станешь ко мне приезжать, – мечтала мать. – Не в кухне же тебе укладываться!

К дому подвели воду, канализацию. Небольшая душевая разместилась вместе с туалетом в тесной кладовой, прежде забитой всяким хламом. Дверь дома мать заказала где-то далеко по собственным чертежам. И Денис очень удивился, увидев ее. Толстая, дубовая, с медным кольцом вместо ручки. А потом мать неожиданно начала мостить на окна ставни.

– Зачем? – снова удивился он. – Ты же переезжать сюда собралась.

– Если уж крепость, то во всем, – как-то вяло улыбалась мать в ответ. – К тому же я еще точно не решила, когда перееду.

Вот нигде и ничего не стукнуло, не ёкнуло и не царапнуло у Дениса. Нет бы присмотреться к матери получше, поинтересоваться ее здоровьем, планами на жизнь. Все на бегу, походя. Сказала и сказала. Выслушал и забыл. А через четыре месяца ее не стало, сердце остановилось во время операции. А он даже не знал, что она легла в больницу. Мать по привычке щадила его, не делилась скверными новостями…