Бывшие. Голос из прошлого

Она всегда знала настоящую правду про снимки и письма. Знала и молчала. Поддерживала мою ненависть.

Поднимаю голову и утыкаюсь взглядом в зеркало, висящее напротив. На меня смотрит испуганная, заплаканная женщина с глазами, полными страха и… решимости. Сомнения кончились. Теперь мне нужны ответы.

Глава 4.

Марина

Проходит три дня, которые кажутся вечностью. Три дня я живу словно во сне, на автомате выполняя привычные действия. Готовлю завтрак. Отвожу сына в садик. Иду на свою основную работу в маленький рекламный отдел местной газеты. Забираю сына, читаю на ночь сказку. Но внутри – постоянная, навязчивая трель, как от забытого включённого телевизора. Его голос. Его слова. И её – Каролины – истеричный, лживый шёпот.

Он живёт во мне, тот ночной звонок. В метро, в очереди в магазине, во время мытья посуды. Я вновь и вновь прокручиваю каждую секунду того разговора. И уверенность крепнет. Клим не лгал. В его голосе звучала искренняя, неприкрытая боль, которую не подделать. А значит, где-то там, в прошлом, зарыта правда. Правда, которую я обязана откопать. Ради себя. Ради Дани. Ради него.

Мысль созревает медленно, мучительно. Нужно встретиться с ним лицом к лицу. Не сломленной, преданной Мариной, а ведущей. «Голосом из ночи», выслушавшей его исповедь. Узнать всё из первых уст. Посмотреть в глаза, когда он будет говорить о прошлом. Увидеть в них правду или ложь.

Сама эта мысль заставляет меня дрожать. Встретиться с Климом. С человеком, который был моей вселенной, а стал самой страшной болью. С мужчиной, которого ненавидела долгие годы, но, как теперь понимаю, не разлюбила до конца. Это слишком страшно. Слишком рискованно.

Но альтернативы нет. Я не могу жить в подвешенном состоянии, между старой болью и новой, шокирующей правдой. Не могу позволить Каролине и дальше манипулировать мной. Не имею права лишать Данила отца, если тот действительно не виноват.

Решение приходит на четвертую ночь, очередную, когда не могу уснуть. Сижу на кухне с чашкой остывшего чая. Смотрю на Даню через приоткрытую дверь его комнаты. Он безмятежно спит, обняв плюшевого динозавра. Ради его будущего я должна быть сильной.

Утром увожу сына в сад. Возвращаюсь домой и достаю планшет. Пальцы дрожат, когда открываю сайт радиостанции и ищу в служебной базе данные о том звонке. Все ночные звонки записываются, и номер определяется. Я не имею на это права. Меня уволят, если узнают, но это не останавливает.

Сердце выскакивает из груди, когда нахожу его номер. Записываю цифры на клочок бумаги, как преступник, и быстро выхожу из системы.

Весь день бумажка жжёт мне карман. Не могу ни на чём сосредоточиться. На три дня, сказав коллегам, что плохо себя чувствую, ухожу с работы. Мне нужно уединение. Тишина. И много, очень много смелости.

Я не иду домой, а направляюсь в парк. Сажусь на холодную, безлюдную скамейку у озера. Кроме меня там гуляют задумчивые пенсионеры, да плещутся в воде утки. Достаю смартфон и клочок бумаги с номером. Делаю несколько глубоких, прерывистых вдохов. Дрожащими пальцами набираю номер.

Трубку берут почти сразу. Женский, молодой, безразличный голос: