Один путь

– Ну как тебе старый город? – спросил Расул.

– Как будто попал в другое время. Всё медленнее, но живее.

– Вот и правильно. Этот город ждёт. Главное – чтобы ты тоже научился ждать.

Ночью Виктор сидел у окна своей комнаты. Внизу смеялись дети, из кухни тянуло запах зелени. Он думал: впервые за долгое время день прошёл не зря.

Глава 6. Первые испытания

«Чужак всегда проверяется делом, а не словом.»

Утро началось с суеты. Солнце только поднялось, а на набережной уже кипела жизнь: автобусы высаживали группы туристов, торговцы раскладывали арбузы и гранаты, дети тянули родителей к фонтану. Воздух густел от запаха жареной кукурузы и сладкой ваты.

Виктор пришёл к киоску «Лимонад» чуть раньше девяти. Камил уже выставлял ящики с бутылками, проверял холодильник.

– Доброе утро, – сказал Виктор.

– Доброе, – коротко кивнул Камил. – Сегодня народу будет много. Смотри в оба. Деньги считай вслух, сдачу показывай. Ошибёшься – потом не докажешь.

Сначала всё шло спокойно. Мальчишки брали мороженое, родители – холодную воду, подростки – газировку. Виктор принимал деньги, старался не путаться, повторял вслух:

– Двести… пятьсот… триста сдача.

Камил наблюдал молча, изредка поправлял.

К полудню жара усилилась, и люди толпились у киосков. Очередь выстроилась длинная. Виктор наливал айран, протягивал бутылки, считал купюры. Пот стекал по спине, ладони липли к деньгам.

К прилавку подошёл парень в спортивной майке. Лицо загорелое, голос громкий:

– Два лимонада. Сколько?

– Четыреста, – ответил Виктор.

Парень протянул тысячу. Виктор отсчитал сдачу, положил на стойку. Очередь подталкивала, люди торопили: «Давай быстрее!»

Через минуту парень вернулся, держа купюры в руке.

– Эй, ты мне не всё дал. Тут мало!

– Я дал шестьсот, – уверенно сказал Виктор.

– Врёшь! – крикнул парень громче, так что все в очереди услышали. – Тут четыреста! Ты меня обманул!

Очередь загудела. Кто-то сказал: «Посчитайте вместе!», кто-то – «Запишите!» Виктор почувствовал, как горит лицо. Он пересчитал деньги – действительно четыреста. Две купюры прилипли друг к другу.

Парень ухмыльнулся:

– Учись считать, москвич.

Толпа загудела ещё сильнее. Камил подошёл к прилавку. Голос его был спокойный, но твёрдый:

– Виктор. Извинись. И добавь.

– Но я…

– Виктор.

Виктор сглотнул и сказал:

– Извините. Ошибся.

Он положил недостающие деньги. Парень забрал их и ушёл, всё ещё усмехаясь. Очередь разошлась, но осадок остался. Виктор чувствовал стыд и злость на себя.

Вечером, когда поток людей схлынул, Камил сказал тихо:

– Видел? Тут мелочь – как стекло. Чуть ошибёшься – и все запомнят. Хочешь работать – будь точным. Этот город маленький. Слух расходится быстро.

Виктор кивнул. В груди жгло. В Москве он мог исчезнуть в толпе, никто не заметил бы промах. Здесь же каждый шаг был на виду.

После смены он сел на скамейку у фонтана. Солнце садилось, струи переливались цветами. Расул подъехал на велосипеде, сел рядом.

– Слышал, – сказал он. – Ты с Русланом сцепился.

– Кто это?

– Парень, которому ты сдачу не додал. Он любит проверять новичков. Не бери в голову. Главное – сделал правильно. Извинился.

– Все смеялись.

– Смеялись – и забыли. А ты вывод сделай.

Они молчали, слушая шум моря. Потом Расул сказал:

– Здесь так всегда. Чужака проверяют. Если выдержал – значит, свой.

Когда Виктор вернулся домой, Патимат встретила его у двери.

– Тяжёлый день?

– Да.

– Ошибки делают все. Главное – не повторять.

Она поставила перед ним пиалу с супом.

– Поешь. Завтра будет легче.

В комнате Виктор сидел у окна с пиалой в руках. Внизу смеялись дети, где-то лаяла собака. Он ел и думал: впервые за долгое время чувствует ответственность за каждое своё движение.

Глава 7. Разговоры у моря

«Море – зеркало души: в нём видно и страх, и надежду.»

На следующий день работа у Камила шла спокойнее. Виктор пересчитывал каждую купюру вслух, складывал аккуратно, сдачу показывал людям в руки. Камил наблюдал из-под лба, молчал, но один раз сказал:

– Уже лучше. Видишь? Привыкнешь.

К вечеру жара спадала. Небо наливалось золотом, и море отражало этот свет так, будто сама вода горела. Люди гуляли по набережной: дети катались на роликах, молодые парни гоняли мяч, женщины сидели группами на лавках. Запах сладкой ваты и жареной кукурузы висел в воздухе, перемешиваясь с солью.

Расул ждал Виктора у фонтана. Сидел на периле с велосипедом, болтал ногой.

– Пойдём, – сказал он. – Сегодня море красивое.

Они вышли к самому берегу. Камни у воды были тёплыми, влажными от брызг. Волны накатывали ритмично, словно сердце города билось рядом. Солнце садилось, окрашивая горизонт в багряный цвет.

Виктор молчал. Впервые за долгое время ему не нужно было говорить. Он слушал шум волн и чувствовал, как голова очищается от лишних мыслей.

– Ты держался нормально, – сказал Расул, глядя на море.

– Нормально? – усмехнулся Виктор. – Я же опозорился перед всеми.

– Ошибся – признал. Это важнее. Здесь так проверяют. Если выдержал – значит, можешь жить среди нас.

Виктор посмотрел на друга. В его голосе не было насмешки – только простая правда.

Они сели на камни ближе к воде. Брызги долетали до лица, оставляли солёные капли.

– В Москве всё иначе, – сказал Виктор. – Там можно ошибаться, и никто не заметит. Ты просто исчезнешь в толпе. А здесь каждый шаг видят.

– Потому что здесь люди живут не поодиночке, – ответил Расул. – Здесь всё на виду. Ты нужен другим, и они нужны тебе. Если ты упал – все увидят. Но если встал – тоже увидят.

Виктор задумался. В этих словах было что-то, что он боялся услышать, но хотел принять.

– А ты сам всегда так жил?

– Всегда. Здесь иначе нельзя. Если соврал – узнают. Если предал – забудь дорогу. Здесь уважение – как воздух. Его не видно, но без него не проживёшь.

Они молчали долго. Волны били о камни, чайки кричали над водой. Потом Виктор сказал:

– Я всё время бегал. Из одного бара в другой, из одной компании в другую. Думал, что так живу. А на самом деле – прятался.

– Может, – сказал Расул. – Но раз ты здесь – значит, устал бегать.

Ночь опустилась быстро. Фонари вдоль набережной зажглись жёлтыми огнями, отражаясь в воде. Люди потихоньку расходились, но море оставалось живым – шумело, дышало.

Расул поднялся, поставил велосипед рядом.

– Пошли домой. Завтра у нас работа, а вечером я покажу тебе одно место. Не шумное. Наши собираются. Песни, чай, разговоры. Без показухи.

– Я с тобой, – сказал Виктор.

Когда он вернулся во двор, Патимат сидела у калитки и перебирала зелень. Абдулла пил чай, через открытую дверь слышался телевизор. Всё выглядело спокойно, как будто день не был наполнен борьбой и сомнениями.

Виктор поднялся в комнату, открыл окно. С моря тянуло прохладой. Внизу смеялись дети, где-то лаяла собака. Он лёг и подумал: «Может, у меня тоже получится жить по-другому.»

С этой мыслью он уснул.

Глава 8. Монета

«Вещь древняя хранит память, но открывает двери лишь достойному.»

Вечер спускался на город мягко, как тёплая ткань. Набережная гудела: дети визжали у фонтана, продавцы перекрикивали друг друга, запах сладкой кукурузы смешивался с дымом жареного мяса. Виктор шагал вверх, к крепости. Чем выше поднимался, тем тише становилось.

Ступени выводили его из современного шума в тишину камня. Здесь, наверху, звуки были другими: редкий крик чайки, скрип ветра в траве, гул моря, ударявшегося о камни у подножья.

У той же скамейки сидел Магомед. Белая рубаха, трость рядом, взгляд – спокойный, будто он ждал именно его.

– Вернулся, – сказал он.

– Вернулся, – кивнул Виктор. – Вы говорили, приходить лучше к закату.

– Я говорил – приходить лучше, когда умеешь молчать, – ответил старик. – Садись.

Они сидели молча. Снизу доносился шум туристов, сверху небо наливалось красным.

– Что у тебя сегодня в голове? – спросил Магомед.