А потом была ты

– Перетяните здесь.

Опустившись на колени, я послушно перехватила жгут, но от волнения едва не сломала кость бедному старику. Он жалобно крякнул.

– Проклятье, Вудс! – рявкнул профессор. – Вы не в состоянии оказать простейшую медицинскую помощь? Смотрите, у него уже кисть синяя!

– Простите, – пробормотала я, ослабляя жгут.

Рикберт в две минуты закончил перевязку. Пока я наблюдала за его быстрыми точными движениями, в моей голове пронеслась тысяча вопросов, но выбрала я самый глупый.

– Вы в военном госпитале никогда не работали?

Профессор хмуро посмотрел на меня.

– Я работал в разных местах. Одно могу сказать наверняка. Такой бестолковой медсестры у меня никогда не было.

На эти слова я решила обидеться. Не помню, чтобы набивалась к нему в медсестры.

– Так, тут у нас что? – нетерпеливо спросил Рикберт, когда увидел дрожащую женщину в дверях. – Давайте его сюда, живо!

Женщина лишь сильнее затряслась, когда услышала его грубую речь.

– Она вас не понимает, – ядовито сказала я и шепотом прибавила: – Бессердечный садист.

Я выпрямилась, приблизилась к женщине и жестами попросила ее отдать мне ребенка. Та с явной неохотой послушалась. Даже сквозь ткань пеленок я ощутила, какой сильный жар у малыша. Я бережно опустила его на циновку и погладила по голове. Рикберт вдруг нахмурился и указал на желтые пятна, которые уже привлекли мое внимание

– Видите это? Что, по-вашему, означают эти симптомы?

– Вот убить вас мало, – уже не понижая голос, говорила я. – Нашли время для симпозиума! Помогите мальчику!

– Пожалуйста, не орите на меня, я все-таки ваш преподаватель, – рассеянно сказал Рикберт. – Жар, желтые пятна… Да, удивительно, что он до сих пор не умер. Вудс, чемоданчик мой подайте.

Я машинально огляделась по сторонам и увидела неподалеку медицинский кейс.

– Сейчас собьем температуру, – деловито сказал Рикберт. – Но мне придется сделать анализы как можно скорее.

– Нужно отвезти его в больницу.

– Разумеется. Сначала у этой славной женщины потребуют информацию о страховке. Потом документы, подтверждающие, что она легально находится в нашей прекрасной стране. А потом ее арестуют, ребенка отвезут в худшую клинику для таких же нищебродов как вы, где он умрет, если вообще протянет так долго.

Мальчик громко заплакал. Я взяла его крохотную ручку, едва сдерживая собственные слезы. А вот профессор Рикберт даже бровью не повел. Мне кажется, у него столько же эмоций было бы на лице, если бы пришлось препарировать лягушку.

– Держите его рот открытым. Я должен закапать лекарство.

– Хорошо…

От горького снадобья ребенок лишь сильнее раскричался, но минут через пятнадцать жар спал. Малыш уснул и, даже когда Рикберт брал образец его крови, не проснулся. Я не чувствовала пол под ногами, так я перенервничала. В дверях толпились любопытные, и их лица казались мне видениями из странного сна.

Рикберт что-то объяснил мужчине, который привел меня сюда. Как оказалось, профессор был не только медицинским гением, но и полиглотом: на непонятном мне языке он изъяснялся очень бегло. Мать ребенка немного успокоилась и даже благодарно сжала мою руку, когда поняла, что я ухожу.

Мы с профессором вышли из этого пристанища бездомных, когда на город уже окончательно опустилась ночь. Меня мутило, и я старалась дышать медленно и глубоко. Спустя пару минут профессор и я вернулись на залитые неоновым светом улицы, которые теперь казались мне попросту фантастическим местом. Тут мой преподаватель прервал молчание очередной ехидной репликой.

– Если вы не способны выдержать подобное зрелище, зачем вообще пошли на медицинский?

Я мрачно посмотрела на Рикберта. Сколько же в этом человеке яда?

– Мне очень интересно, почему вы так меня ненавидите? – недовольно спросила я. – Раньше я думала, что всё дело в деньгах. Точнее в том, что у меня их нет. Но теперь я вижу, что вы лечите нищих, и…

Ужасная мысль вдруг посетила меня.

– И это слишком хорошо, чтобы быть правдой, – помертвевшим голосом сказала я. – Великие небеса… Вы ставите эксперименты на этих людях?! Вживляете в них микроорганизмы или что-то в этом роде? Пытаетесь играть с геномом?

Я отшатнулась от профессора, который повернулся ко мне с изумленным лицом. Какое-то время он недоуменно смотрел мне в глаза. Потом вдруг рассмеялся. Меня успокоило то, что это был не безумный смех ученого-маньяка.

– У вас явно что-то с психикой, Вудс! И вы слишком бледная. Когда вы ели в последний раз?

– Я нормально питаюсь, спасибо, – отрезала я.

– Вам нужно что-то съесть, – решил он. – Пойдемте.

Его снисходительное дружелюбие оказалось куда более обезоруживающим, нежели вечные придирки.

– Профессор, я в порядке, правда, – промямлила я. – Просто немного переволновалась.

– Никаких возражений.

Он кивнул на играющий красными и оранжевыми огоньками ресторан, над которым плавала огненная неоновая рыба, приветливо машущая плавниками.

– Это не слишком правильно, – пробормотала я.

– Не слишком правильно голодом себя морить. Заодно расскажете мне, как вы вообще оказались сегодня в этом притоне!

Рикберт открыл передо мной дверь, и я, как только переступила порог, оказалась в королевстве шелка и бамбука. Официантки в алых и бирюзовых нарядах больше походили на нежных наложниц какого-то вельможи. Это место явно не было бюджетным.

– Я в спортивном костюме, – прошипела я, сердясь на себя за собственную неловкость и на Рикберта за его настойчивость.

– Вам это как-то помешает есть? – сдержанно поинтересовался он.

– В такие места не ходят в спортивной одежде.

– Вудс, вы можете прийти сюда голая, если вам такое взбредет в голову. Хозяин – очень демократичный человек. Главное: не забудьте заплатить.

Я покраснела, но не смогла придумать достойный ответ. До чего же странный получился вечер.

Даррен

– Я клянусь, Даррен, твой отец нас всех скоро доведет!

Я только улыбнулся в ответ на это заявление. Если уже и Стив возмущается, дела плохи. После того, как старик Киари стал сенатором на восточном побережье, отец спустил всех собак на свое ближайшее окружение. И нам с Коннором прочитал целую лекцию о том, что мы должны быть осторожны и ждать подставы со всех сторон. Хуже всего приходилось службе безопасности, сотрудники которой проверяли и перепроверяли всех наших работников и партнеров. Даже Стиву пришлось закатать рукава, а ведь он всего лишь рядовой телохранитель.