История библиотек. Коллекционеры. Тексты. Здания

Основное действие разворачивается в сфере литературы и философской мысли. После осуждения Сократа (399 до н. э.) Платон (424–348 до н. э.) приезжает в Сиракузы, чтобы пропагандировать утопию «философа во главе государства» в окружении совета мудрецов. Это начинание заканчивается неудачей, и Платон возвращается в Афины, где основывает свою Академию (названную в честь садов, посвященных мифическому герою Академу). Даже если в Академии, изображенной на мозаике в Помпеях (Музей Неаполя), была библиотека, Платон всегда отдавал предпочтение устной речи (): платоновская диалектика не только тренирует память через устную речь, но и помогает преодолевать противоречия, ведущие к постижению истины. Для Платона записанное слово не просто зафиксировано, но и немо: оно не допускает ни обмена, ни живого творчества, и, поскольку высказывание не подлежит обсуждению, оно не подлежит и контролю. Наконец, именно вдохновение автора придает ценность произведению, так что, например, наличие у Еврипида собственного собрания рукописей послужило основанием для упреков в заимствовании чужих текстов: вдохновение невозможно поддерживать посредством копирования, а люди всегда воспроизводят только то, что им передает имманентный дух. Ту же тему много позже поднимет Шекспир в «Буре»: «Лишенный своих книг, он так же глуп, как я».

Эта система меняется благодаря Аристотелю (384–322 до н. э.), ученику Платона в Академии с 367 года до н. э. После смерти своего учителя он сначала преподавал в Ассосе (Троада), а затем был приглашен в качестве наставника к сыну Филиппа Македонского, Александру. Когда тот вступил на царский престол, Аристотель вернулся в Афины, где основал свою школу, Ликей. Но, в отличие от традиции платонического идеализма, он отдавал приоритет письму: Страбон указывает, что Аристотель не только «первым <…> составил то, что мы называем собранием книг», но и предложил Александру идею Мусейона. Изучение археологических остатков Ликея позволяет предположить, что собрание книг действительно хранилось в крытом помещении образовательного учреждения, в то время как учебные занятия проводились под открытым небом, в перистилях, где располагались скамейки. Возможно, существовал библиотечный зал с дополнительными залами меньшего размера для изучения книг и совместных бесед, которые были оборудованы сорока рабочими столами и выходили окнами во двор. После смерти Аристотеля Стагирита школу и библиотеку поручают Теофрасту, который, в свою очередь, завещает их Нелею. Аристотель – символическая личность, сыгравшая основополагающую роль в интеллектуальной истории Запада. Цель его проекта, основанного на книге и собраниях книг – «рационально организовать объекты опыта и знаний [и построить] на основе подробных наблюдений формальные объяснения, направленные на универсальное» (Александрия, I, 152).

Запомним два главных урока: библиотека, благодаря Аристотелю, лежит в основе интеллектуального строительства на Западе, но политическая парадигма также играет решающую роль в этом стечении явлений.

Империя Александра Великого

Греческая империя

В традиции, заложенной Аристотелем, модель западной библиотеки восходит к учреждениям, впервые основанным на Востоке (Малая Азия и Египет) во времена диадохов. После смерти Александра (323 до н. э.) его империя, объединенная общностью греческого языка и культуры (а значит, и греческим письмом), распалась в ходе раздела между генералами и правителями, диадохами, положив начало новым династиям: Антигониды в Македонии, Селевкиды в Малой Азии и Птолемеи, или Лагиды, в Египте. Основателем этой династии стал Птолемей I Сотер (323–280 до н. э.), сначала правитель, затем царь Египта (323 до н. э.). Несмотря на существенные изменения границ территории, подконтрольной Египту (в состав царства периодически входят Киренаика, Кипр и некоторые другие острова, включая Родос), это государство представляет собой единое геоисторическое целое с очень древней политической, интеллектуальной и письменной традицией.

Египет организуется вокруг новой столицы, основанной Александром Македонским в 332 году до н. э., Александрии Египетской – уникального места у озера Мареотиса, обращенного к острову Фарос (соединенному с континентом дамбой-гептастадионом). После смерти великого завоевателя (323 до н. э.) Птолемею I удалось перехватить его останки, которые перевозили в Македонию, и похоронить их в Мемфисе. Позже прах Александра перенесли в Александрию, тем самым закрепив статус города в качестве столицы Средиземноморья и восточного мира. На пике развития Александрия занимала площадь около 756 гектаров – Александр, возможно, планировал сделать ее столицей империи. Во всяком случае, с новой столицей Египет уже не огранен Нильской долиной. Он обращается к морю. Жан Сиринелли подчеркивает: «Исторические обстоятельства сложились так, что в одном месте в одно время объединились <…> энциклопедическая и универсалистская идея, совершенно новый город, призванный сохранить наследие тысячелетней цивилизации, и, наконец, изъятые богатства из глубин страны, которая до тех пор была узницей своей плодородной долины».

Александрия фактически становится настоящим торговым центром, через нее проходят товары и финансовые ценности, а также люди, идеи, тексты – и книги. Более того, в ходе военных кампаний Александр отправлял команды ученых исследовать до тех пор малоизвестные территории. Даже за краткий период существования Македонской империи произошел значительный прорыв во всех сферах познания, и в первую очередь – в географии. Эти знания будут собраны в рамках радикально нового учреждения – Мусейона.

Интеллектуальная столица мира

Действительно, Птолемей I усилил роль Александрии, разработав проект учреждения, вдохновленного Афинами – это Мусейон, или Дом муз, предназначенный для преподавательской и исследовательской деятельности, в котором также была размещена универсальная библиотека. Там предполагалось хранить сборники документов (например, географические карты) и художественные произведения. Вероятно, после того как Деметрий Фалерский – ученик Аристотеля и бывший правитель Афин – был вынужден покинуть город и бежать в Александрию, проект доработали, а его реализацию ускорили (297 до н. э.). Поскольку Мусейон был расположен в дворцовом квартале за счет царской казны, им руководил жрец, назначенный царем. Тесная связь с царской властью подчеркивается тем фактом, что обучение и воспитание наследника престола являлось обязанностью библиотекаря.

Зачем понадобился Мусейон? Вполне вероятно, что помимо интеллектуального любопытства и стремления к знаниям, характерных для греческой мысли, цели нового учреждения включали продвижение греко-македонской культуры, ведь собравшаяся вокруг царя правящая группа представляла лишь ничтожную часть населения страны. Кроме того, немаловажно и стремление прославиться. Вопреки определениям современных словарей, Мусейон в то время – это не пространство, где просто были собраны предметы искусства и разнообразные диковинки, но учреждение, где хранились письменные тексты и организовалась работа по их изучению. «Деметрий [Фалерский, библиотекарь] располагал существенными финансовыми средствами, выделенными с целью собрать, по возможности, все книги мира <…>. Он делал все, что мог, чтобы исполнить замысел царя»[32].

Александрийский Мусейон

Учреждение и коллекции

Самую подробную информацию о Мусейоне дает Страбон, который посетил его в период между 24 и 20 годами до н. э. Тогда учреждение состояло из залов, расположенных вокруг двора с портиками, где располагались библиотека и коллегия ученых-исследователей: «Мусейон также является частью комплекса царского дворца. Он состоит из места для прогулок, экседры для ученых бесед и большого здания, где ученые, трудящиеся в Мусейоне, вместе трапезничают» (География, XVII, 1, 8).

Этих ученых называют филологами (иногда также грамматиками): они – специалисты по словам и текстам, следовательно, по рассуждениям и знаниям, и сама этимология термина (, «любовь к слову») отражает переворот в системе знаний и приоритет, который теперь отдается письменным источникам.

Целью стала универсальность – библиотека, которая существенно пополнилась при Птолемее и его преемниках, в принципе была создана для хранения экземпляров всех существовавших на тот момент произведений на греческом языке или в переводе на греческий. Этой цели достигали различными путями: покупка, конфискация или копирование свитков. Так в своих комментариях к сочинениям Гиппократа Гален сообщает, что книги, изъятые с кораблей, стоявших в порту Александрии, собирали в «Корабельный фонд»: оригиналы оставляли для библиотеки, а владельцам возвращали копии и в некоторых случаях компенсировали убытки. Аналогичным образом Птолемей II Филадельф за очень крупную сумму приобрел сочинения Аристотеля, то есть, вероятно, рабочую библиотеку философа[33]. Еще один пример: когда Афины одолжили Птолемею III Эвергету оригиналы классических трагедий (Эсхила, Софокла и Еврипида), царь в конечном итоге решил оставить их в Мусейоне, вернув в Афины только копии и потеряв при этом залог в размере 15 талантов (или около 400 кг) золота. Часть собрания Мусейона посвящена Египту, про который Птолемеи собрали исчерпывающую документацию. Манефон, жрец Гелиополя при первых двух царях, составил на греческом языке «Египтиаку», ныне утерянную книгу, в которой приводится хронология египетской истории.

Считается, что при Птолемее II (280–247 до н. э.) собрание Мусейона достигло 500 000 свитков (согласно традиции, идущей от Иосифа Флавия), а к моменту, когда династия прервалась, составляло 700 000 свитков (согласно Авлу Геллию и Аммиану Марцеллину). Увеличение фондов потребовало нового хранилища, которое разместилось в комплексе Серапеум, построенном Птолемеем III к югу от города. Эта универсальная программа подразумевала наличие в Мусейоне не только копировальных мастерских, но и коллективов ученых, способных редактировать тексты и при необходимости их переводить. Эта работа находилась под административным контролем не случайно – стандартизация текстовых носителей (все свитки создавались по единому образцу) и фиксированная оплата за переписку требовали строгого надзора. Как правило, во II веке н. э. для работ, не представляющих особых трудностей, ставка составляла 28 драхм за 10 000 строк или 13 драхм за 6300 строк.

Филологическая лаборатория

Роль Александрийского Мусейона в западной интеллектуальной традиции невозможно переоценить.

Текст

Если рассматривать вопрос на более абстрактном уровне, то начиная с Аристотеля философская мысль эволюционировала от устной речи к дискурсу, а затем к письменной форме. Вероятно, именно Аристотель стал одним из первых философов, создавших личную библиотеку. Эта практика определяет передачу и канонизацию текста, и Кристиан Жакоб подчеркивает, как каждое учение, платонизм, эпикурейство, стоицизм и т. д., с тех пор развивается на основе корпуса текстов для размышления, которые можно прочитать и прокомментировать. Аналогичным образом приоритет письменного текста образует греческую литературную традицию именно в качестве литературы на основе корпуса текстов признанных авторов: Александрийский Мусейон становится учреждением, формирующим этот корпус и последовательно систематизирующим сопутствующие процедуры. Знания, представленные текстами, и в самом деле необходимо развивать, и поэтому проводится критический анализ и сравнение разных версий, чтобы установить лучшую, которая обычно считалась оригинальной: «При “критическом” чтении <…> учитывается процесс, составляющий традицию, ее последствия, разрыв, образовавшийся между исходным состоянием текста и его недавними воплощениями, процессы, порождающие порчу текста, а также <…> сопротивление формы и смысла, анахронизм и инаковость языка, систем ценностей и идеологического содержания» (Кристиан Жакоб).

Филология

Кроме того, необходимо предоставить читателям инструменты для эффективного освоения предлагаемого контента. Такой материал становится не просто объектом анализа и правки, но и требует систематизации через метаданные. Наиболее яркие примеры такой работы – создание списков, каталогов и библиографий. Наконец, тексты собирают и классифицируют для создания связного корпуса. Грамматики, работавшие в Александрии, создали протокол чтения и работы, который будет развиваться западной филологической традицией.

Собрание текстов, называемое библиотекой, представляет собой лабораторию исследователя. Согласно модели, которая будет реанимирована в эпоху Возрождения, и, пройдя через последующие метаморфозы, структурирующие историю библиотек, дойдет до нашего времени, она находится в центре научного учреждения. Наконец, александрийская традиция остается основополагающей в части передачи самих текстов: многие тексты дошли до нас в редакции александрийских ученых, стремившихся установить наилучший возможный вариант произведения и в процессе разработавших общую теорию текста.

Мы уже сказали, что библиотека Мусейона – это греческая библиотека, так что все произведения на иностранных языках переводились на греческий. Самый известный из этих переводов – перевод еврейской Торы (Пятикнижие, или первые пять книг Библии, «πεντάτευχος»). Эта версия, согласно преданию, получила название «Септуагинта», поскольку перевод свитка («пергамента, на котором Закон был записан золотыми буквами») из Иерусалимского храма по приказу Птолемея II выполнили семьдесят ученых[34]. Иосиф Флавий даже добавляет, что эта работа проводилась не в Мусейоне, а «в доме, построенном на краю моря, чья уединенность способствовала сосредоточению». Реальность, без сомнения, более прозаична: в городе Александрии уже проживало многочисленное сообщество эллинизированных евреев, которым нужен был текст Закона в наиболее доступном для них варианте, то есть на греческом.

Легендарный рассказ о создании Септуагинты, пошедший от “Послания Аристея”, сегодня считается не соответствующим действительности. Фактически священный текст переводили по частям в течение III и II веков до н. э. А интересно нам <…> то, что это можно было осуществить в Александрии, благодаря обилию в библиотеке документов и справочных источников. Септуагинта остается <…> необходимой при любых библейских исследованиях.

Работа, проведенная в Мусейоне, важна еще на одном уровне: речь идет не только о сборе текстов и установлении лучшей редакции для каждого, но и о составлении корпуса классики – канона – поэм Гомера и греческой драматургии, специализированных трактатов по различным дисциплинам и т. д. По той же схеме будут действовать и еврейские ученые, которые определят тексты различных книг Библии, и этот же принцип окажется в центре размышлений христианских церквей, когда они в первые века н. э. будут пытаться установить точный текст Священного Писания и зафиксировать канонический список составляющих его книг.

Александрийская традиция

Таким образом, Александрия и Александрийский Мусейон утвердились как матрица интеллектуального труда в западных цивилизациях, а сам город благодаря всевозможным ресурсам – как первый научный центр своего времени. Достаточно вспомнить, что при Птолемее I в Александрии, по всей вероятности, жил Евклид, посещал город Архимед, а местные школы славились своими достижениями в механике и медицине. Но историк книг, библиотек и музеев с особым трепетом относится к выдающейся фигуре Клавдия Птолемея: во II веке н. э. Птолемей написал в Александрии труд под названием «Математическое собрание», он же «Альмагест», который оказал огромное влияние на научный мир после его повторного открытия через византийские и арабские рукописи. Хотя это влияние тем более велико, поскольку Птолемею приписывают большое количество чужих текстов, начиная с его «Географии», на самом деле это компиляция разных текстов.

Как бы то ни было, «Математическое собрание» – это астрономический трактат, в котором приводится каталог и анализ движения звезд, описываются элементы тригонометрии и указаны инструменты, необходимые для создания обсерватории. Работы Птолемея (который развивает наследие Гиппарха Родосского) – это «последний блеск александрийской школы». Согласно его космологии, вся Вселенная вращается вокруг круглой и неподвижной Земли. Основываясь на его теории, мореплаватели XV века пытались добраться до стран Востока, отправившись на запад – и открыли Новый Свет.

Опираясь на библиотеку, ученые Александрии первыми стали «филологизировать» знания. Они занимались герменевтикой, то есть развивали новые смыслы на основе накопленных знаний, собранных в корпус и переработанных. Вся проблематика управления информацией и данными возникает в столице Птолемеев, здесь же изобретают библиотечное дело.

Мусейон и изобретение библиотечного дела

Сама масса документов, накопленных в Мусейоне, фактически предполагает разработку техник управления, позволяющих эффективно ими пользоваться: «Отрывок <…> из Галена раскрывает сложную систему классификации и индексации. Обозначения на каждой позволяют узнать не только название произведения, имя автора или авторов и составителей, но и место происхождения, объем текста <…> по количеству строк и характер рукописи, которая может быть “смешанной” или “простой”, то есть содержащей несколько текстов или только один»[35].

Первым делом специалисты Мусейона проводят различие между абстрактным текстом и его материальным носителем, при этом вся работа основывается на управлении информацией. Первоначальный импульс задал Каллимах (ок. 310–243 до н. э.), философ и поэт, переехавший из Кирены (современная Ливия) в Афины, затем в Александрию, где он преподавал в Мусейоне и работал в библиотеке, хотя по должности никогда не был главным библиотекарем. Начиная с 270-х годов до н. э. он составляет общие таблицы по составу библиотеки и тем самым начинает сбор метаданных, призванный облегчить пользование библиотекой и обогатить ее содержание[36]: «сто двадцать свитков “Пи́нак”[37] занимают “Таблицы выдающихся авторов во всех областях знаний и их работ”». Классификация носит систематический характер и разбита на следующие основные группы: риторика, право, эпос, трагедия, комедия, лирика, история, медицина, математика, естественные науки, прочее.

В каждом разделе авторы классифицировались в алфавитном порядке, и каждое имя сопровождалось краткой библиографической справкой и критической оценкой работ автора. <…> «Пи́наки» быстро стали незаменимыми для ученых Средиземноморья и послужили моделью для других аналогичных классификаторов. Их влияние еще чувствуется в Средние века в великолепном арабском эквиваленте X века, «Каталоге» («Аль-Фихрист») Ибн аль-Надима, который, к счастью, в полном виде дошел до наших дней (Кристиан Жакоб).

Вероятно, место хранения свитков в отделах библиотеки определялось согласно той же классификации. Такая процедура предполагала использование системы ссылок, поскольку один и тот же автор мог фигурировать в разных рубриках, и, согласно гипотезе, был составлен и второй справочник – биобиблиографический указатель авторов без подробностей о рукописях, хранившихся в Александрии, где приводился только список сочинений. Такой указатель распространился по всему эллинистическому миру как справочник. По каждому автору указывалось его происхождение (отец и место рождения), различные систематические категории, к которым относятся его произведения, место его жительства и элементы биографии. Описание произведений включает инципит и эксплицит (первые и последние слова) разных свитков.

Нам известны имена людей, последовательно сменявших друг друга на посту главы Мусейона после первых двух хранителей, Деметрия Фалерского и Зенодота Эфесского, наставника наследника престола и комментатора Гомера. Поэт Аполлоний Родосский (ок. 295 – ок. 215 до н. э.), ученик Каллимаха, прославился своей «Аргонавтикой». Он руководил библиотекой после Зенодота, но впал в опалу и был сослан, уступив место Эратосфену, историку, математику и географу, с замечательной точностью вычислившему окружность Земли. Среди александрийских библиотекарей были и такие выдающиеся ученые, как Аристофан Византийский, исследователь творчества Еврипида, и Аристарх Самофракийский.

Траектория Мусейона и Александрийской библиотекиАлександрия и инфосфера

Александрия стала первым образцом культурной столицы Запада, значение которой обеспечено главенствующей позицией на нескольких уровнях: она обладает политическим, экономическим, коммерческим и культурным капиталом Египта, и ее влияние распространяется по всему Средиземноморью и Ближнему Востоку. Главное новшество в данном случае заключается в том месте, которое занимают в этом построении господства элементы интеллектуального порядка. Александрия доминирует благодаря ни с чем не сравнимой «инфосфере» (Анри Дебуа). Инфосфера – это «комплекс информации, которой люди обмениваются, передают или хранят на всех носителях и всеми средствами» в заданных пространственных рамках, которая находит благотворную почву для развития в мире городов:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В издании: Du copiste au collectionneur [Melanges Andre Vernet]. Turnhout, 1998.

2

Barbier F. Les Trois revolutions du livre: actes du colloque international de Lyon/Villeurbanne. Geneve, 2001. (Revue francaise d’histoire du livre [ci-apres RFHL], 106–109, 2000). Les 3 [trois] revolutions du livre. Paris, 2002.

3

Международный словарь истории библиотек. Его дополняют более современные справочные издания, например Кембриджская история библиотек.

4

Barbier F. De la Republique des auteurs a la Republique des libraires: statut de l’auteur, fonctions et pratiques de la librairie en Allemagne au XVIIIe siecle, dans L’Europe et le livre: reseaux et pratiques du negoce de librairie, XVIe—XIXe siecles. Paris, 1996. P. 415–449.

5

Mollier J.-Y. L’Argent et les lettres. Histoire du capitalisme d’edition, 1880–1920. Paris, 1988.

6

De Libera A. IL au Moyen Age. Paris, 1996. Р. 65.

7

В том числе в историографическом плане: Anne-Marie Bertrand. Ce que le numerique fait a l’histoire des bibliotheques: reflexions exploratoires, в издании Ou en est l’histoire des bibliotheques? Р. 255–265.

8

Brunner O., Conze W., Koselleck R. Historische Grundbegriffe: Historisches Lexicon zur politisch-sozialen Sprache in Deutschland, 8 t. en 9 vol. Stuttgart, 1972–1997.

9

Французские библиотеки Круа дю Мэна и дю Вердье.

10

Von Wartburg W. Franzosisches Etymologisches Worterbuch: eine Darstellung der galloromanischen Sprachschatzes, t. I. Bonn, 1928. Frederic Godefroy. Dictionnaire de l’ancienne langue francaise et de tous ses dialectes du IXe au XVe siecle, t. IV. Paris: Friedrich Viehweg, P. 188.

11

Известные в стране той сочиненьяЗачем сейчас я буду называть?Их столько, что нам все и не узнать.Пусть компасом послужат вам их мненья.В библиотеке их советую держать.Арно же ересь на костре сжигать.

– Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

12

«Le Grand Robert» – исторический словарь французского языка, который также является толковым словарем. – Прим. ред.

13

Имеется в виду «Энциклопедия, или толковый словарь наук, искусств и ремесел» – французская энциклопедия эпохи Просвещения, одно из крупнейших справочных изданий XVIII века, написанная французскими учеными-энциклопедистами Дени Дидро и Жан Лероном д’Аламбером.

14

Morel E. La Librairie publiques.

15

Espagne M. Transferts culturels et histoire du livre, dans HCL, V, 2009. P. 201–218. Middell M., Histoire europeenne et transfert culturel, dans Diogene, 2000, n° 189. P. 30–40.

16

Даже в комиксе: Jacobs E. P. La Marque jaune, nelle ed. Bruxelles, 1970. P. 23.

17

Здесь и далее цитаты из Исповеди Блаженного Августина приводятся в переводе М. Е. Сергеенко.

18

Malinowski B. Une Theorie scientifique de la culture, et autres essais, trad. fr. Paris, 1970. (ed. orig. angl., 1944).