Киевский пасьянс

— Броня?

— Да. Двигатель и подвеска усилены под вес. Запас топлива увеличен. Медицинский модуль настоящий.

Белый кузов.

Медицинская маркировка.

Ничего героического или военного.

— Где она?

— На украинской стороне.

— В Киеве?

— Не обязательно.

Артём поднял взгляд.

— Павел Ильич.

— Точное местоположение будет передано перед использованием.

— Мне всегда приятно, когда другие люди решают, что мне нужно знать.

— Воронов сказал то же самое.

— И?

— Только другими словами.

— Он идёт в Козин?

— Нет.

Ответ прозвучал сразу.

— Вообще?

— Вообще.

— Тогда зачем показываете сейчас?

— Чтобы ты не начал строить вторую половину операции вокруг ресурса, которого рядом не будет.

— После захвата?

— После того как Зеленин окажется у группы.

— Точка передачи?

— По обстановке.

— Маршрут?

— Несколько вариантов.

— Переход через фронт?

— Готовят отдельно.

— Насколько давно?

— Достаточно.

— Плохой ответ номер два.

— Другого не будет.

Артём оглядел стол.

Австрийский паспорт.

Компания с девятилетней историей.

Банковские счета.

Люди на украинской стороне.

Оборудование.

Бронированный реанимобиль.

Варианты перехода линии фронта.

Он вспомнил утреннее:

Мы готовили это давно.

Тогда фраза Воронова звучала как объяснение.

Теперь — как предупреждение.

Москва не придумала операцию сегодня утром.

Сегодня утром кто-то лишь нажал кнопку.

Механизм уже стоял собранным.

— Значит, британская информация ничего не создала, — сказал Артём.

Громов посмотрел на него внимательнее.

— Я не обсуждаю британскую информацию.

— И не надо.

Он закрыл папку.

— Что я беру с собой?

— Паспорт Ланге. Карты. Телефон. Бумаги по компаниям. Визитки. Наличные в пределах нормы. Одежду. Личные вещи.

— Оружие?

— Нет.

Артём обернулся.

— Совсем?

— Ты спросил, что берёт Томас Ланге.

— Томас Ланге иногда бывает в опасных странах.

— Тогда пусть боится.

— Он мне уже не нравится.

— Специальное снаряжение находится на месте.

— То есть я еду голый.

Громов посмотрел на его костюм.

— В Henry Poole?

— Фигурально.

— Тогда да.

Человек, который проходит границы с идеальным паспортом, дорогим багажом и обычным телефоном, — богатый иностранец.

Человек, у которого в подкладке спрятаны спецсредства, — идиот.

Громов открыл небольшой кожаный футляр.

Внутри лежали часы.

— Нет, — сказал Артём.

— Они проходят по профилю.

— Какие?

— Hublot.

— Я вижу.

Артём поднял левую руку.

На запястье был старый Rolex Submariner.

— Вот.

— Твой.

— Теперь его.

— В профиле другие часы.

— Исправьте профиль.

— Куприянов.

— Томас Ланге имеет право купить часы?

— Имеет.

— Вчера купил в Вене.

— Документы?

— Вы же профессионал.

Громов тяжело выдохнул.

— Знаешь, почему с тобой тяжело работать?

— Потому что у меня стандарты.

— Потому что ты называешь капризы стандартами.

— Это и отличает цивилизацию.

Громов закрыл футляр.

— Хорошо. Покупку проведём через Вену. Датой раньше.

— Передайте человеку, который это оформит, что он спас европейскую культуру.

— Сам передашь, если встретишь.

— Лучше не надо.

Громов подвинул визитные карточки.

Плотная белая бумага.

Никакого золота.

THOMAS LANGE

LANGE VENTURE CAPITAL

Артём провёл пальцем по краю.

— Хорошо.

— Я передам дизайнеру. Он будет счастлив.

— Не надо. Счастливый дизайнер начинает экспериментировать.

Телефон Громова завибрировал.

Он посмотрел на экран, и с лица исчезло раздражение.

— Что?

Он слушал секунд десять.

— Когда?

Пауза.

— Подтверждение?

Он закончил разговор.

— Изменение по времени.

— Уже?

— Похоже.

— Насколько?

— Не ко мне. Воронов передаст отдельно. Это связано с Киевом.

Артём взял австрийский паспорт.

Томас Ланге смотрел на него спокойно.

У богатого австрийца пока не было ни одной проблемы.

Это следовало исправить.

В соседней комнате его ждали два дорожных кофра Louis Vuitton.

Артём остановился в дверях.

Посмотрел на один.

Потом на второй.

Потом на Громова.

— Это обязательно?

— Что именно?

— Чтобы Томас Ланге путешествовал как вдова судовладельца?

— Они проходят по профилю.

Кофры были разного размера, одной линии. Не новые. На углу большего темнела небольшая потёртость, на кожаной ручке второго уже появился тот оттенок, который нельзя получить за один перелёт.

— Когда куплены?

— Три месяца назад. На Ланге.

— Человек ещё не появился, а багаж у него уже есть.

— У него девять лет есть компания, квартира и налоговая история. Чем тебя удивили два кофра?

Артём открыл первый.

Два костюма. Рубашки. Брюки. Тёмно-синий кашемировый пиджак. Трикотаж. Две пары обуви. Несессер.

Всё дорогое.

Ничто не выглядело только что вынутым из магазина.

— Уже лучше.

Во втором лежали деловые бумаги, зарядные устройства, запасные очки, журналы, книга на немецком, визитница и распечатки по украинским активам.

Артём взял книгу.

Томас Бернхард.

— Это уже издевательство.

— Что теперь?

— Австриец, который приезжает с Бернхардом, выглядит как человек, слишком старательно доказывающий, что он австриец.

— Положи другую.

Артём перелистнул несколько страниц.

— Оставим.

— Почему?

— Потому что теперь я сам решил его взять.

Не каждая вещь должна была иметь придуманную биографию.

Часть биографии начиналась сейчас.

В боковом отделении лежал серебряный портсигар Morland.

— Это тоже Ланге?

— Если возьмёшь — да.

— Беру.

— Тогда да.

— А зажигалка?

Громов кивнул на его пиджак.

Артём достал золотой Dunhill Rollagas Воронова.

— Не наше, — сказал Громов.

— Уже знаю.

— Тогда зачем берёшь?

— Генерал попросил.

— Это объясняет всё и ничего.

— Его обычный стиль.

Артём убрал зажигалку обратно.

Рядом лежал лист с четырьмя именами.

Маркус Хольцер.

Венский юрист. Семь лет сопровождал структуры Lange Venture Capital. Самого владельца лично не встречал.

Клара Винтер.

Банкир. Знала Lange Venture Capital главным образом в цифрах.

Лукаш Бергер.

Логистика. Дважды пересекался со структурами Ланге в несостоявшихся сделках.

Мартин Эбнер.

Коммерческая недвижимость. Последние месяцы готовил материалы по украинским активам.

Четыре человека.

Ни один не работал на российскую разведку.

Ни одному не платили за то, чтобы он подтверждал существование Томаса Ланге.

Если кто-нибудь позвонит им из Киева, они не станут подтверждать легенду.

Они просто расскажут правду.

Ту правду, которую для них много лет звали Томасом Ланге.

— Кто знает меня? — спросил Артём.

— Томаса Ланге знают многие.

— Я спросил не это.

— В лицо — никто из тех, с кем тебе предстоит встретиться.

— Голос?

— Никто.

— Видеосвязь?

— Нет.

— Хорошо.

Артём сложил лист.

— Кто из них выводит на Полякову?

— Никто.

— Тогда что должно произойти?

— Это твоя часть операции.

— Наконец-то.

Он закрыл кофр.

На столе рядом лежали два паспорта.

Российский.

Австрийский.

Артём открыл второй.

LANGE THOMAS MARTIN.

Зальцбург.

Вена.

Сорок один год.

Инвестиции.

Недвижимость.

Логистика.

Изабель Фурнье, которая хотела детей.

Неудачный биотех.

Удачные склады.

Квартира на Сервитенгассе.

Mercedes-AMG, который Артём никогда бы не купил.

Кофе без сахара.

Он закрыл глаза.

— Отец?

— Герхард.

— Год смерти?

— Не умер.

Артём открыл глаза.

— Хорошо.

— Почему?

— Мёртвых родственников любят проверять через эмоции. Живых — через телефон.

— Ты с ним не общаешься.

— Почему?

— Он женился второй раз. Тебе не нравится жена.

— Имя?

— Сабина.

— Почему не нравится?

— Томас считает, что она вышла за него из-за денег.

— А Герхард?

— Считает, что это его деньги и его проблема.

— Наконец в семье появился разумный человек.

— Мать умерла семь лет назад. Рак поджелудочной.

— Где похоронена?

— Зальцбург. Коммунальное кладбище. Сектор двадцать два.

— День рождения Изабель?

— Восьмое марта.

— Слишком удобно.

— Пожалуйся французам.

— Спорт?

— Плавает. Горные лыжи. Теннис плохо.

— Насколько плохо?

— Настолько, чтобы богатые люди приглашали тебя второй раз.

Артём усмехнулся.

— Вот это оставляем.

Он снова закрыл глаза.

Дальше вопросы пошли быстрее.

Первый офис.

Первая машина.

Имя управляющего в Вене.

Отель в Женеве.

Адвокат в Люксембурге.

Какой рукой Ланге подписывает документы.

Ответы приходили без паузы.

Постепенно переставая быть ответами.

Легенда становилась опасной не тогда, когда человек её забывал.

А тогда, когда начинал вспоминать.

В настоящей жизни никто не ищет в памяти собственный адрес.

Он просто знает, куда ехать.

Артём открыл глаза.

— Готово.

Громов посмотрел на часы.

— За сорок минут?

— Мне не нужно помнить всю жизнь Ланге. Мне нужно помнить её так, будто она моя.

— Это разные вещи?

— Огромная разница.

Артём снял пиджак.

Поменял рубашку.

Надел тёмно-синий кашемировый пиджак Ланге.

Переложил бумажник.

Телефон.

Визитки.

Австрийский паспорт.

Золотую зажигалку.

Российский паспорт остался на столе.

Громов взял его двумя пальцами.

— До возвращения.

— Оптимист.

— У нас работа такая.

— У вас — ждать. У меня — возвращаться.

— Поэтому оптимизм могу себе позволить.

Артём застегнул пиджак.

— Как выгляжу?

Громов осмотрел его.

— Дорого.

— Это не комплимент.

— Скучно.

— Уже лучше.

— Немного самодовольно.

— Идеально.

— И как человек, который уверен, что за деньги можно решить почти любую проблему.

— А вот это придётся исправить.

— Почему?

— Потому что в Киеве мне нужна проблема, которую нельзя решить деньгами.

Громов посмотрел на папку Алеси Поляковой.

— Кажется, её уже нашли.

Артём направился к двери.

— Багаж?

— Поедет отдельно. Оба кофра получишь перед вылетом.

Артём оглянулся на Louis Vuitton.

— Проследите, чтобы вдова судовладельца ничего не потеряла.

— Исчезни, Куприянов.

— Куприянов уже исчез.

Артём вышел.

В коридоре его ждал сотрудник, которого Артём раньше не видел.

В их профессии незнакомые люди иногда знали о тебе больше, чем друзья.

— Алексей Николаевич просил передать, — сказал сотрудник и протянул тонкий серый конверт.

— Что?

— Только вам.

Артём вскрыл край.

Внутри была одна фотография.

Спутниковый снимок.

Лес.

Вода.

Дома.

На обороте от руки:

КОЗИН. ПОДТВЕРЖДЕНО. ОКНО СОКРАЩАЕТСЯ.

Ни подписи.

Ни времени.

Ни объяснения.

Артём прочитал ещё раз.

Потом убрал снимок во внутренний карман рядом с золотой зажигалкой и пошёл к лифту.

На полпути телефон Томаса Ланге впервые завибрировал.

Артём остановился.

На экране высветился венский номер.

Маркус Хольцер.

Человек, который семь лет имел дело с компаниями Томаса Ланге и ни разу — с самим Томасом.

Артём подождал два гудка.

Ответил по-немецки:

— Ланге.

— Доктор Хольцер, Вена. Господин Ланге?

— Слушаю.

Голос на другом конце заговорил быстро.

Вопрос касался Киева.

Разумеется.

Несколько секунд назад Томас Ланге был паспортом, деньгами, квартирой, компаниями, налогами, двумя кофрами и памятью, которую Артём поместил себе в голову.

Теперь с ним впервые разговаривал человек, который не знал, что его не существует.

Артём улыбнулся.

Не так, как улыбался Куприянов.

Чуть легче.

Чуть скучающе.

Как человек, у которого есть семьдесят миллионов евро, плохой теннис и никаких причин спешить.

— Да, доктор Хольцер, — сказал он. — Киев остаётся в силе.

Он вошёл в лифт.

Двери начали закрываться.

— Нет. Ничего не изменилось.

На самом деле изменилось всё.

Двери сошлись.

К тому моменту, когда лифт тронулся вниз, капитана Управления «С» Артёма Куприянова в Москве уже не было.

В Киев собирался Томас Ланге.

Глава 4. Право на ошибку