Франсуа Керсоди.

Уинстон Черчилль: Власть воображения



скачать книгу бесплатно

Вернувшись в Лондон, Уинстон наскоро подвел итоги: военная служба доставила ему достаточно волнующих моментов, но не принесла наград[39]39
  Так в тексте. В действительности военные не были так уж несправедливы к У. Черчиллю: 10 декабря 1898 г. он был награжден индийской медалью с планкой «Punjab Frontier 1897–98», а в 1899 г. получил Суданскую медаль хедива с планкой «Khartoum» от правительства Египта. – Прим. переводчика.


[Закрыть]
, а офицерское жалованье было столь мизерным, что ему пришлось залезть в долги, чтобы поддерживать достойный образ жизни. Зато его статьи и книги принесли доход, в пять раз превышавший жалованье за три года службы. Суданские заметки наделали много шума и снискали ему известность. Кроме того, индийская газета «Дейли пайонир» предложила ему 3 фунта в неделю (120 современных фунтов) за сообщения из Лондона, а это почти столько же, сколько ему платили в армии Ее Величества! И еще Черчилль хотел написать книгу о Суданской кампании. Почему бы ему не начать зарабатывать на жизнь пером? Стоило задуматься, не откроют ли ему статьи и книги двери в политическую жизнь скорее, чем медали и ордена? Решительно, с военной карьерой было бы лучше расстаться. Прямо сейчас взять и уйти в отставку? И речи быть не могло: всего через четыре месяца в Индии начинался межполковой чемпионат по поло, а поло – это серьезно. В начале декабря 1898 г. Уинстон поднялся на борт «Осириса» и к Рождеству вернулся в свой полк в Бангалоре.

Сослуживцы не могли не заметить, что за двадцать семь месяцев поручик Черчилль довольно редко удостаивал 4-й гусарский присутствием, подолгу пропадая в отпусках и в боевых походах в составе других воинских частей. Это было действительно так, но его популярность не пострадала: по всей Индии царили мир и спокойствие; имя потомка легендарного Мальборо даже два столетия спустя не утратило магической силы над офицерами Ее Величества; адъютантом командира 4-го гусарского был не кто иной, как поручик Барнс, неотлучный товарищ Уинстона в дни «каникул» на Кубе; наконец, во всей индийской армии от капрала до генерала игра в поло была возведена в культ, а Черчилль был настоящей звездой команды полка…

И он не подведет товарищей: в конце февраля 1899 г., несмотря на травму правой руки (усугубленную падением на каменной лестнице), Уинстон забил три мяча, принеся полку нежданную победу в матче с грозной командой 4-го драгунского. Как для британских военных, так и для индийских гражданских отличиться в боях на северо-западе было почетно, написать о них достойный рассказ – похвально, сходить в атаку вместе с 21-м уланским под Омдурманом было красиво, а выиграть для 4-го гусарского кубок в межполковом чемпионате по поло было беспримерным подвигом.

Поручика Черчилля наперебой приглашали генерал Биндон Блад, регент Йодхпура и новый вице-король Индии лорд Джордж Натаниел Керзон. После чествования, устроенного в полку сослуживцами, он покинул Индию героем. За несколько дней до отъезда Уинстон отправил в Военное министерство прошение об отставке.

Вернувшись к гражданской жизни, двадцатичетырехлетний молодой человек немедленно продолжил карьеру писателя, только теперь он располагал всем своим временем. Еще на корабле по пути в Европу он написал несколько глав новой книги о кампании в Судане. В Египте он специально задержался на две недели, чтобы собрать материалы, особенно воспоминания участников и свидетелей как самой кампании, так и предшествовавших событий. Одним из наиболее высокопоставленных и наиболее информированных собеседников, бесспорно, стал генеральный консул Ее Величества в Каире лорд Эвелин Бэринг Кромер, который был настолько любезен, что даже лично откорректировал первые главы книги.

По возвращении в Великобританию Уинстон заметил, что шумиха вокруг его суданских заметок привлекла внимание иерархов Консервативной партии. В связи с кончиной депутата их округа Олдхэма в Ланкашире ему предложили выставить свою кандидатуру на выборах преемника усопшего. Его ожидала отнюдь не увеселительная прогулка, а серьезная схватка, так как в этом шахтерском краю, где жизнь была трудна, а безработица вечна, Либеральная партия вполне могла воспользоваться недовольством граждан. Но Черчилль не отступил: разве он не мечтал о депутатстве в парламенте всю жизнь? И разве его первая политическая речь не была успешной? Он ринулся в бой и 7 июля 1899 г. был разгромлен кандидатом от Либеральной партии. Час политика Черчилля еще не пробил, и Черчилль-писатель вернулся к работе: «Речная война» должна была выйти в середине октября. Но к этому времени развернулись великие события, потребовавшие участия Черчилля-журналиста и… военного, который в нем всегда лишь дремал вполглаза.

За последние месяцы в Южной Африке стремительно ухудшались отношения между британскими поселенцами из Наталя и Капской колонии и властями Претории, столицы бурской республики Трансвааль. Усмотрев угрозу в поддержке Лондоном уитлендеров – английских иммигрантов в Трансваале и свободной Оранжевой республике, буры направили 8 октября ультиматум, потребовав вывести британские войска из всей приграничной зоны и остановить отправку пополнений в Капскую колонию. С этого момента война стала неизбежной, и она разразилась спустя три дня[40]40
  Англо-бурская война продолжалась с 11 октября 1899 г. до 31 мая 2 г. – Прим. редактора.


[Закрыть]
. Впрочем, не секрет, что обе стороны давно к ней готовились, так что еще 18 сентября «Дейли мейл» предложила Уинстону Черчиллю отправиться в Капскую колонию военным корреспондентом. Наш герой, верный как в делах, так и в дружбе, предпочел предложить свои услуги все той же «Морнинг пост», выторговав выгодные условия: по тысяче фунтов в первые четыре месяца (сорок тысяч современных!) и по двести в каждый последующий плюс оплата всех расходов… Это был даже слишком большой гонорар, но суданские заметки Уинстона подняли газете тираж, и управляющие «Морнинг пост» безропотно приняли все условия. 14 октября, когда буры перешли в наступление и в Капской колонии, и в Натале, Уинстон Черчилль садился на корабль. Вместе с ним в Южную Африку отправлялись его лошади, камердинер Томас Уолден, маузер, новое седло, тридцать две бутылки сухого вина «Д’Э» 1877 г., восемнадцать – «Сент-Эмильона», десять – старого скотча, двенадцать – лаймовой настойки, шесть – белого порто, шесть – французского вермута и шесть бутылок водки 1886 г. Среди его попутчиков на борту «Даноттар-Кастл» были не только многочисленные журналисты, но и новый главнокомандующий сэр Редверс Буллер и офицеры его штаба, которые были уверены в победе – даже слишком уверены.

По прибытии в Кейптаун 31 октября им пришлось протрезветь во всех смыслах: два главных укрепленных пункта на границе с Трансваалем и Оранжевой республикой – Мейфекинг и Кимберли – были окружены бурами. В Натале войска Ее Величества также терпели неудачи; несколько дней назад их командующий, генерал Симондс, был убит в бою. Его преемник, генерал сэр Джордж Уайт (бывший командующий индийской армией, которого Черчилль должен был знать), сгруппировал войска вокруг укрепленного местечка Ледисмит, которому также грозило окружение. Поэтому Черчилль и два других корреспондента решили отправиться в Ледисмит, пока дорога туда еще была открыта. В Дурбане Уинстон встретил немало друзей, в частности Реджиналда Барнса, который был тяжело ранен под Эландслаагте к северо-востоку от Ледисмита; он узнал, что и другой его приятель, генерал Ян Гамильтон, также сумел пробраться в Ледисмит. Еще один повод отправиться туда как можно скорее. Вместе с товарищами Уинстон сел на поезд, следовавший на север. Но состав дошел только до Эсткорта – местечка, удерживаемого несколькими тысячами человек из Дублинского фузильерского полка и из Дурбанской легкой пехоты. Севернее, вдоль всего пути в Ледисмит, хозяйничали буры…

Застряв в Эсткорте на неделю, Черчилль и его собратья из «Таймс» и «Манчестер гардиан» собирали информацию из всех источников, опрашивая о боях и солдат, и местных жителей. Обильные запасы допинга, захваченные Уинстоном из дома, помогли развязать немало языков, начиная с его собственного; так, он как-то заявил сыну начальника вокзала, в доме которого остановился: «Запомните то, что я вам скажу: еще прежде, чем со всем этим будет покончено, я стану премьер-министром Англии». И вот как-то раз на углу улицы Уинстон повстречал капитана Холдейна, бывшего правой рукой сэра Уильяма Локхарта во время экспедиции в Тир. Решительно все офицеры индийской армии сговорились собраться в Натале! Но для корреспондента Черчилля эти встречи были нежданной удачей, по крайней мере ему так казалось. 14 ноября Холдейн сообщил ему, что имеет приказание провести завтра на рассвете рекогносцировку в северном направлении, к Коленсо, с двумя ротами пехоты на бронепоезде. Не желает ли Уинстон составить ему компанию? Журналист и бывший поручик, жаждавший славы и приключений, с готовностью принял это предложение.

На следующий день в пять часов утра бронепоезд выехал из Эсткорта в Чивли, куда прибыл два часа спустя. Уже при возвращении состав попал под огонь артиллерии буров, а затем на полном ходу врезался в валун, которым был перегорожен путь. Повалившись с ног от удара, пассажиры предпоследнего вагона почти не пострадали, но не знали, что делать дальше. Молодой гражданский корреспондент Черчилль, возбужденный опасностью, предложил Холдейну следующий план: он сам пойдет вперед, чтобы оценить ущерб и попробовать устранить неисправности, а капитан с солдатами прикроют его огнем. Холдейн согласился, и Черчилль среди разрывов снарядов прошел вдоль всего состава к локомотиву. Первые два вагона лежали на боку, третий частично сошел с рельсов, а под одним из перевернутых вагонов спасался перепуганный машинист, которому осколком оцарапало голову.

В этой отчаянной ситуации Уинстона снова охватило его удивительное свирепое стремление победить во чтобы то ни стало: он вернул запаниковавшего машиниста на паровоз, мобилизовал наименее перетрусивших солдат на расчистку путей от перевернутых вагонов, затем, не добившись от них результатов, потребовал проложить дорогу локомотивом, используя его как таран. В конце концов, не сумев прицепить уцелевшие вагоны, Уинстон распорядился разместить двадцать одного раненого на паровозе и тендере и приказал машинисту отправляться. Самое поразительное, что во время всей этой суеты Черчилль оставался ничем не защищенным под сильным ружейным и артиллерийским огнем: на паровозе, с которого он распоряжался, насчитали более пятидесяти вмятин от попаданий снарядов; все солдаты, находившиеся рядом, были ранены, многие не по одному разу. Если на Кубе повстанцы стреляли скверно, в Индии у момандов были несовершенные ружья, а под Омдурманом стремительно атакованные уланами дервиши, возможно, просто не успевали толком прицелиться, то уж здесь-то, в Натале, буры были превосходными снайперами, прекрасно вооруженными и стрелявшими из укрытий с близкого расстояния. Стрелков поддерживали три орудия и револьверная скорострельная пушка Гатлинга. В течение одного часа десяти минут главной целью им служили паровоз и молодой рыжеволосый человек, все это время находившийся совершенно открытым… Когда паровоз с тендером, заваленные ранеными, сумели вырваться из ловушки, на этом рыжем все еще не было ни царапины! Годы спустя, вспоминая бой, участники с обеих сторон не могли объяснить столь невероятное везение.

Уинстон Черчилль, жаждавший славы, своей цели добился. Оставалось только вернуться в Эсткорт, чтобы принять выражения признательности и награды за проявленный героизм. Но ничего этого не произошло: как только паровоз выбрался за пределы прицельного огня противника, он слез с него и отправился назад, чтобы, по его словам, «найти капитана Холдейна и вывести вместе с его стрелками». На этот раз он, конечно, переоценил свои силы, тем более что маузер забыл в паровозе… Еще прежде, чем он успел дойти до вагонов, его схватили буры, равно как и капитана Холдейна и солдат в этих самых вагонах. И вот наш герой в руках врага. После допроса, проведенного бурским офицером по имени Ян Кристиан Смэтс, его и незадачливую команду отконвоировали в Преторию.

Это был тяжелый пленник. Не признавая дисциплины и не вынося бездействия, он немедленно начал бороться за освобождение, настаивая на своем статусе журналиста. Но часть его одежды была форменного образца, все газеты Наталя восхваляли его подвиги в бою за бронепоезд, да и, как потом скажет бурский офицер: «Не каждый день берут в плен сына лорда!»[41]41
  По законам того времени за участие в боевых действиях на стороне противника в гражданской одежде полагалась смертная казнь, как за шпионаж. Черчилля спасло происхождение: не будь он сыном лорда и потомком Мальборо, его бы расстреляли на месте без долгих разговоров.


[Закрыть]
. Сын лорда отправил протест и требование об освобождении властям Трансвааля, а также написал матери и принцу Уэльскому, прося содействия. Все тщетно. Как и с пленными офицерами, с ним очень хорошо обращались, разрешали вести переписку безо всяких ограничений и даже пользоваться муниципальной библиотекой… Но его тяготило бездействие, в то время как у Ледисмита шли жестокие бои, за которыми ему не терпелось понаблюдать, а еще лучше – поучаствовать. И наконец, его по-прежнему преследовала навязчивая идея о роковой наследственности: 30 ноября он написал Бурку Кочрану: «Сегодня мне исполнилось двадцать пять. Страшно подумать, как мало времени мне остается».

Для молодого спешащего человека оставался только один выход – бежать. Капитан Холдейн и старший сержант по кличке Броки уже три недели готовили побег, и утративший надежду на освобождение Черчилль решил к ним присоединиться. Как всегда, он ничего не боялся и предложил товарищам план… захвата Претории одним лихим ударом! Несмотря на все его красноречие и дар убеждения, они предпочли придерживаться более скромного плана, но предприятие все равно оставалось рискованным: тюрьма была окружена высокими стенами и вышками, хорошо охранялась и освещалась всю ночь. После многих дней наблюдений вечером 12 декабря состоялась попытка побега. Несколько неудачных попыток – и Уинстону удалось перелезть через стену и соскочить в сад. Два других затворника привлекли внимание часового и вынужденно отказались от побега. Прождав в кустах больше часа, Уинстон решил продолжить путь в одиночку. Его шансы были близки к нулю: ни карты, ни буссоли, не зная ни слова на африкаансе, а до португальского Мозамбика от Претории ни много ни мало четыреста восемьдесят километров… При себе у него имелось только семьдесят пять фунтов, четыре плитки шоколада и несколько галет. Считая, что терять нечего, этот азартный игрок, не таясь, вышел из сада, спокойно прошел мимо часовых и исчез среди домов Претории.

Следуя все время на восход солнца, Уинстон сначала ехал на попутном товарняке, а затем долго шел пешком через вельд. Преодолев сто двадцать километров, 14 декабря в полвторого ночи он добрался до городка Балмораль – нескольких лачуг вокруг колодца шахты. После тридцатичасового марша он валился с ног от усталости, поэтому рискнул постучаться в двери первого же дома, и фортуне было угодно, чтобы им оказалось жилище Джона Говарда, англичанина, управляющего нефтяных разработок Трансвааля. С этого момента шансы на успех побега заметно возросли. Говарду помогали секретарь, механик и два шахтера – все британцы. Механик мистер Дьюснэп даже оказался уроженцем Олдхэма в Ланкашире, где Уинстона Черчилля должны были хорошо знать. «В следующий раз они все проголосуют за вас», – шепнет он Уинстону, опуская того в шахту, где беглец будет укрываться все время, пока буры, обещавшие награду за его голову, тщетно разыскивали его по всему Трансваалю…

Наконец, 19 декабря Уинстон Черчилль, спрятанный меж тюков шерсти, продолжил свой путь к границе Мозамбика. Ему помогал экспедитор обоза – еще один англичанин по имени Чарлз Бёрнхэм. Тот в последний момент решил присоединиться к каравану и при помощи нескольких бутылок виски и множества взяток, щедрой рукой раздаваемых по всему пути от Витбанка до Коматипорта, добился того, чтобы груз прибыл к месту назначения с минимальными задержками и формальностями. И вот 21 декабря 1899 г., около четырех часов дня, на вокзале Луренцо-Маркеса[42]42
  В 1976 г. город переименован в Мапуто. – Прим. редактора.


[Закрыть]
из грузового вагона выбрался молодой человек, с головы до ног покрытый волосками шерсти и угольной пылью, и в сопровождении мистера Бёрнхэма отправился прямиком в британское консульство. Через несколько часов во все стороны света разлетелись телеграммы: Уинстону Черчиллю удалось бежать из плена. В тот же день, хорошенько помывшись и поев, он уже садился на пароход «Индуна», следовавший в Дурбан.

Даже сам Черчилль не ожидал такого горячего приема, какой ему устроили в Дурбане вечером 23 декабря: гирлянды, флаги, фанфары и внушительная толпа с мэром, генералом и адмиралом во главе. Уинстона с триумфом на руках донесли до мэрии, где его уговорили – без особого труда – выступить с речью. «Меня принимали так, – вспоминал он впоследствии, – словно я одержал великую победу». Победа и в самом деле бы не помешала, поскольку в короткий промежуток с 10 до 15 декабря англичане понесли унизительные поражения: генерал Гатакр был разгромлен под Стормбергом, лорд Метуэн – под Магерсфонтейном, генерал Буллер – у Коленсо. На фоне этих неудач приключенческая история с бронепоездом и побегом из плена потомка великого Мальборо смогла поднять дух гражданских и подсушить репутацию военных…

Слава, за которой Уинстон так долго и безуспешно гонялся, вдруг сама пришла к нему, так что он даже немного растерялся. Первым отреагировал Черчилль-журналист, отправив серию депеш в «Морнинг пост». По стилю, широте взглядов, объективности и дерзости они ничем не уступали заметкам из Индии и Судана: «Неразумно было бы не признать, что мы сражаемся с опасным и сильным противником. Каждый бур стоит трех, а то и пяти солдат. Единственным решением проблемы было бы прислать сюда в пехоту людей, не уступающих в смекалке и столь же твердых духом, или же, за неимением таковых, отправить огромные массы войск. Присылать подкрепления по капле и распылять силы – пагубная политика». Потребуются, как рекомендовал наш стратег, полки легкой кавалерии и по меньшей мере двести пятьдесят тысяч штыков, ибо «послать больше, чем нужно, всегда будет стоить в конечном итоге намного дешевле». Последняя рекомендация свидетельствует о большой проницательности: в течение последующего столетия немало войн будет проиграно только из-за того, что к ней не прислушались. Ну а тогда эти советы двадцатипятилетнего отставного поручика, обращенные к самым высокопоставленным гражданским и военным чинам, вызвали не одну бурю в главных штабах и в палате общин… Тем более что в печать они попали всего месяц спустя после выхода «Речной войны», серьезно задевшей военную верхушку. Так что в «Морнинг пост» можно было прочитать: «Мы еще не получили подтверждения приказа, которым лорд Лэндсдоун [военный министр] назначил господина Уинстона Черчилля командующим всеми войсками в Южной Африке с генералом сэром Редверсом Буллером [главнокомандующий] в качестве начальника штаба».

По правде сказать, случись такое назначение, результаты вряд ли были бы хуже, поскольку невезучий генерал, подавленный поражением 15 декабря, заявил, что неспособен освободить Ледисмит; в этой связи Лондон, сохранив за ним командование войсками в Натале и продолжая присылать подкрепления, заменил его на посту главнокомандующего. Так что Черчилля после героического побега накануне Рождества 1899 г. встречал битый и отчаявшийся генерал. После подобающих случаю поздравлений Буллер поинтересовался, не может ли он сделать что-либо для Черчилля, и, к своему удивлению, услышал в ответ: «Да, позволить мне записаться в одну из формирующихся боевых частей».

И это и в самом деле удивительно: Уинстон мог рассчитывать на триумфальный прием в Лондоне и сделать на волне популярности блестящую карьеру, так чего ради он предпочел остаться в Натале и сражаться? Ответ очевиден: этот прирожденный игрок не терпел поражений и стремился к победе. А его команда – команда Ее Величества – терпела поражение, чего он допустить не мог. Англия должна одержать победу, и корреспондент Черчилль будет ее свидетелем; нет, он сам поможет ее одержать! Кроме того, Уинстон любил войну… Он никогда не прекращал ее любить. Если бы военная служба оплачивалась лучше, он бы с ней не расстался; но теперь, когда «Морнинг пост» оплачивает его нужды, почему бы не позволить себе удовольствие снова повоевать…

Буллер оказался перед трудной дилеммой: после Суданской кампании приказом Военного министерства военным запрещалось заниматься журналистикой, а журналистам – служить в армии. Эта мера явилась следствием возмущения, вызванного в горних сферах заметками некоего поручика Черчилля… И вот именно тот самый Черчилль теперь станет первым исключением из правила, введенного исключительно ради того, чтобы заставить его замолчать? Разумеется, это неправильно, но при сложившейся ситуации генералу, разбитому при Коленсо, было практически нечего терять; ему хватало неприятностей с бурами и Военным министерством, чтобы восстанавливать против себя еще и журналистов… Итак, решено: Черчилль может поступить поручиком в Южноафриканский полк легкой кавалерии полковника Бинга.

И вот наш герой снова на время надел военную форму – великолепный мундир южноафриканской легкой кавалерии. Эта военная часть в семьсот сабель была укомплектована исключительно добровольцами из числа уитлендеров и колонистов Наталя. Все складывалось к полному удовольствию Черчилля: полковник Бинг, зная, с кем имеет дело, назначил его своим адъютантом, предоставив ему полную свободу вне службы ходить куда заблагорассудится; между двумя перестрелками он отправил в «Морнинг пост» кипу депеш с информацией из первых рук. Все время на открытом воздухе, жаркие схватки, жизнь только сегодняшним днем – все это очень нравилось Уинстону. Он был доволен боевой подготовкой своего взвода; у него установились прекрасные отношения со всеми младшими офицерами, с большинством из которых был знаком еще по Сандхёрсту, Индии или Судану; и потом, как он с гордостью вспоминал: «Я знал всех генералов и прочих шишек, я был всюду вхож, меня везде хорошо принимали».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49