Обрушение

Катрина Фрай

Обрушение

ГЛАВА 1

Я очнулась.

Прошлое, цепь долгих лет моей жизни, представлялось теперь блеклой чередой воспоминаний, размытых временем, будто письмена на прибрежном песке, стёртые волнами неумолимого течения. Ни стремлений, ни целей, только пассивное безвольное следование воле рока.

Несколько минут мне потребовалось, чтобы увидеть бездонное небо. Увы, над головой не оказалось ничего иного. Лишь оно.

Безуспешные попытки увидеть хоть кого-то слева или справа не принесли результатов. Вокруг меня разместились сотни застывших ледяных фигур. Ощущение бессилия и окоченения нарастало с каждой секундой. Сознание медленно принимало ужасающую действительность.

Закрываю глаза, но не чтобы вновь погрузиться в сон, а на миг, чтобы отстраниться и попытаться понять, что предпринять. Необходимо срочно найти выход…

Мощный порыв ветра заставляет меня непроизвольно сильнее сомкнуть веки. Леденящий холод пронзает тело, как тысячи острых игл из металла. Колючие снежинки обжигают кожу лица, не давая открыть глаза.

Вскоре буря утихает, и воцаряется звенящая тишина. С робкой надеждой на чудо приоткрываю глаза, в сотый раз, проверяя, не сон ли всё это, а страшная реальность.Часто моргая, внимательно оглядываю каменистую местность. Всё осталось прежним. Вокруг возвышаются ледяные стены, устремляющиеся ввысь...

Лютый мороз полностью сковывал движения. Странное ощущение, будто тебя замуровали в ледяной плен, и теперь ты наблюдаешь за происходящим сквозь толщу льда. Мыслительные процессы замерли. Мозг отказывался бороться за выживание.

Я лежала на спине, прислонившись к огромной ледяной глыбе. Итак, моё место пребывания: ущелье, глубиной около метра! Обстановка: мягко говоря, катастрофическая. Хотелось плакать от отчаяния, но слёзы тут же замерзали, превращаясь в крошечные ледяные кристаллики на ресницах.

За последние минуты погода резко ухудшилась. Снова поднялся штормовой ветер. По моим ощущениям, температура опустилась до минус сорока.

Превозмогая головную боль, я пыталась трезво оценить ситуацию и понять, что произошло, тревожно осматривая окрестности.

Пытаюсь вспомнить, как очутилась в этом месте. В голове – обрывки хаотичных изображений: снежная буря, крики, чьи-то силуэты, мелькающие во тьме и громкий гул. Что-то произошло, точно нехорошее. Что-то очень страшное, отчего память отчаянно пытается защититься, стирая детали катастрофы.

Неужели таков мой конец? Замерзнуть здесь, в ледяном склепе, в полном одиночестве? От одной мысли по телу пробегает дрожь, и без того скованному морозом. Нет, нельзя сдаваться! Нужно попытаться хоть что-то предпринять, чтобы выжить. Даже в безнадежной ситуации всегда есть выход.

Медленно, с трудом, заставляю себя пошевелиться. Пальцы совсем одеревенели, а каждый жест отзывается болью.

Первым делом ощупываю себя, проверяю, все ли части тела на месте. Кажется, да. Фух…Уже не так плохо, значит первая помощь пока не требуется. Толстая меховая куртка, штаны, теплые сапоги – это всё, что на мне было надето в момент… чего? Обвала? Нападения? Неважно… Главное, что пока одежда немного защищает от лютого холода.

Голова кружится, в глазах то и дело темнеет. Опираюсь на ледяную стену, чтобы не упасть. Нужно осмотреться, оценить обстановку. Возможно, есть какой-то выход из ущелья. Или хотя бы место, где можно укрыться от ветра.

Прищуриваюсь, пытаюсь разглядеть что-нибудь сквозь пелену снега. Ветер свищет в ущелье, поднимая в воздух клубы ледяной пыли. Видимость практически нулевая. Но даже сквозь завесу я вижу, что впереди – лишь отвесная ледяная стена. И никакой надежды на спасение.

С трудом поворачиваю голову вправо. Внезапно взгляд выхватывает неподвижное тело, лежащее в нескольких метрах. Мне хватает секунды, чтобы понять – это мой напарник. Брайан Уэйн.

Паника мгновенно захлестнула разум. Стало невыносимо холодно и дико страшно. В животе всё сжалось тугим узлом, меня затрясло мелкой дрожью и возникло острое желание убежать.

«Не может быть! Нет, нет! Мне просто кажется!» – твержу, успокаивая подсознание, готовясь к худшему.

Так, ладно. Очевидно, что я сильно замёрзла и не могу здраво рассуждать. Возможно, у меня начались галлюцинации и тело, лежащие в нескольких метрах от меня вовсе не Брайан.

Заставляю себя повернуть голову и внимательно присмотреться. Напрягаю зрение, щурюсь, пытаюсь лучше разглядеть неподвижный силуэт. Я отчаянно пытаюсь понять, жив Брайан или нет. И с каждой секундой моя единственная надежда таит, как масло на раскаленной сковородке. Ветер безжалостно хлещет в лицо.

Мне предстоит многое понять и разобраться для начала в том, как мы здесь оказались?!

Пытаюсь восстановить ход событий. И постепенно картина начинает проясняться…

***

Все началось ровно 48 часов назад, на территории Франции.

В ходе расследования очередного преступления, меня, Глорию Берч, детектива отдела убийств полиции Нью-Йорка, и моего коллегу Брайана Уэйна, вместе с группой поиска из местной полиции, направили на обнаружение тел двух убитых девушек.

Альпинисты, покорявшие гору Монблан, нашли тела на одном из отрезков маршрута. Опытные горовосходители знают, что обнаружение мертвых тел на пути к вершине – не редкость. Многие альпинисты-любители погибают во время восхождений, не имея достаточно опыта при экстремальных ситуациях. Не все тела эвакуируются спасательными службами, некоторые так остаются навсегда, лежать без захоронения.

Однако в случае с девушками было иначе. Обнаружившие их альпинисты немедленно связались по радиосвязи с базовым лагерем. Информация была передана в местное отделение полиции. Французские коллеги обратились к департаменту Нью-Йорка и предложили нам, как опытным детективам, сотрудничество. В качестве консультантов. Приглашение французских детективов было обусловлено тем, что тела найденных девушек были обнаружены без одежды. Согласно свидетельским показаниям, на жертвах имелись многочисленные колото-резаные раны, в основном в области сердца.

Несколько лет назад полиция Нью-Йорка арестовала и отправила за решётку серийного убийцу, который использовал аналогичный метод убийства. Нами было доказано восемь эпизодов. Преступник всячески отрицал свою вину. Суд присяжных, однако, быстро вынес приговор, назначив преступнику пожизненное заключение в колонии строгого режима. Через месяц осужденный совершил самоубийство в своей камере.

Французский детектив Эрик Донован, возглавлявший нынешнее расследование, изучил схожие дела и обратился к нам с предложением о сотрудничестве. Донован выдвинул рабочую версию, что преступник, совершивший жестокое убийство девушек в горах, может быть подражателем, либо (что ещё хуже) мы тогда ошиблись и посадили невиновного человека.

Чтобы добраться до места обнаружения тел, требовалось преодолеть немалое расстояние. Необходимо было как-то попасть на гору Монблан. Единственный способ – подняться в сопровождении опытных альпинистов.

Так началась наша с Брайаном ускоренная подготовка. В течение нескольких дней нас интенсивно тренировали, инструктировали по технике безопасности и другими необходимым знаниям. В общем, готовили к восхождению.

После двух дней интенсивной подготовки группа выдвинулась на место преступления в составе: меня, Брайана, детектива Эрика Донована и пары сопровождавших альпинистов. Впереди нас ждала легендарная гора.

Монблан – высочайшая вершина одноименного массива в Западных Альпах, расположенная на границе между Италией и Францией, и самый высокий пик в Европе. Горная вершина высотой 4810 метров, круглый год покрытая снегом, по-французски называется Mont Blanc, а по-итальянски Monte Bianco; оба названия переводятся как «Белая Гора». Неофициальное символическое название – «Крыша Европы».

Сложный рельеф и изменчивая погода делают склоны Монблана одними из самых сложных и опасных для восхождений. На большой высоте возможны внезапные изменения погоды: снегопады, лавины и ураганы. Несмотря на опасность, гора Монблан и её ледники всегда привлекают альпинистов и скалолазов. История восхождений богата победами и трагедиями.

Наше восхождение началось по западному гребню и продолжалось около шести часов. Погода стояла теплая и вполне подходящая. Солнце светило высоко и ярко в глаза, а окружающая красота поражала своим чарующим видом.

К седьмому часу пути мы изрядно вымотались и подустали, но до цели оставалось совсем немного. После недолгого совещания было принято решение не останавливаться и добраться до цели. Нам было необходимо добраться до жертв, до наступления темноты, чтобы изучить и зафиксировать данные. Предполагалось, что после завершения нашей работы детектив Донован вызовет два вертолета: один с судмедэкспертом на борту для эвакуации тел, а другой для нашей группы.

Мы приближались к цели, оставалось каких-то несколько метров, когда мы внезапно услышали страшный грохот. А затем секунда… И нас накрыла лавина.

Она обрушилась внезапно, молниеносно, как нечто ужасное, поглощающее за считанные секунды, не оставляя шансов на спасение. В такие моменты понимаешь, насколько человек бессилен перед природой.

Помню, как меня мгновенно закружило в водовороте снежной массы. В начале пути вся команда шла в связке, однако, сила лавины разорвала крепления.

Снежные вихри беспощадно швыряли моё тело из стороны в сторону. Мне сложно описать ощущения, которые я испытала. Не хочу возвращаться к этому эпизоду и переживать его снова. В какой-то момент я просто потеряла сознание от сильного удара головой.

Очнулась я здесь, лёжа на снегу, в глубокой расщелине. Теперь, восстановив последние минуты до падения, можно смело констатировать факт, что мы сорвались вниз. Высота расщелины достигала нескольких сотен метров, и каким-то чудом я осталась жива. Хотя в подобной ситуации не знаешь, радоваться подобному чуду или нет.

Точное время, сколько я пролежала на спине без движения, определить невозможно. От холода, который парализовал тело, и страха, что я не могу шевелиться, сознание погрузилась в ступор, и отказывалось здраво мыслить.

Я тупо продолжаю лежать неподвижно, соображая, как выбраться из сложившейся ситуации. Единственное, что мне хорошо удаётся, так это смотреть на чистое голубое небо, которое безмолвно возвышается надо мной.

Одновременно с этим ловлю себя на мысли, что несколько часов назад я была решительно настроена, дойти до места преступления и помочь французскому коллеге раскрыть дело. А теперь моя собственная жизнь висела на волоске, и вероятность того, что закончится она сегодня на дне ущелья, возрастала с каждой секундой. Всё важное сразу отошло на задний план. Осталось только желание выжить и во что бы то ни стало постараться выбраться живой.

«Нет, Глория. Это конец!» – первое, что приходит на ум. Ощущаю себя мертвой, запертой в живом теле.

Идут бесконечные минуты, а я по-прежнему не шевелюсь. Страх. Животный страх опоясывает разум сильнее и сильнее. Я вижу перед собой высоту возвышающихся ледяных стен и никаких способов выбраться. Мне не хочется самообманываться, и стоить волшебные иллюзии. Уж точно сейчас вдруг не прилетит вертолет со спасателями, и точно никто не спустим спасательный трос. Надо принять данность как она есть и просто молиться. Другого ничего не остаётся.

Постепенно я окончательно впадаю в отчаянье. Я отчетливо осознаю, что на глубине нескольких сотен метров шансы на чудесное спасение ничтожны. Если быть до конца откровенной с самой собой, их вообще нет.

Я прекрасно понимаю, что в нескольких метрах от меня лежит неподвижное тело Брайана и ещё кого-то. Второе тело лежит дальше от моего мертвого напарника, и я не могу точно рассмотреть, кто это. Да и не особо хочется туда смотреть и видеть труп друга или коллеги. Конечно, пока я не знаю наверняка, жив кто-нибудь из них, но морально готовлюсь к худшему. Надо быстрее проверить свои подозрения. Возможно, кому-то из парней удалось спастись, как и мне. Оставался другой вопрос. Как это сделать?

Главная неприятность заключалась в том, что я была полностью дезориентирована. В подобной ситуации нужно попытаться рассуждать здраво, собрав мысли в кучу. Вот только на словах проще сделать, чем в реальной жизни.

Пытаюсь заставить себя рационально думать, но мешает сильная головная боль. Должен же быть способ выбраться отсюда? Да? Выход из любой ситуации всегда есть, исключая смерть.

Так, так, так... Закрываю глаза. Темнота. Прислушиваюсь к дыханию и медленно считаю до десяти. Странно… Голова совсем пустая, никаких мыслей.

Тишина морально давит на психику. Плохой признак. Напрягаю слух и прислушиваюсь, вдруг кто-то из ребят жив и я смогу услышать хотя бы стоны или призыв о помощи.

Всё тщетно. Не слышно никаких стонов или голосов. Только пугающая ледяная тишина.

Голова сильно шумит, а пульсирующая боль в затылке даёт о себе знать с каждой минутой больше. Ну, и немудрено. Падение с такой высоты обеспечивает как минимум сотрясение мозга. Мне повезло, что не раскроило череп. Возможно, у меня сломан позвоночник. Такая вероятность весьма высока.

От подобных мыслей начинает тошнить и крутить живот. Сильно хочется в туалет. Как это сделать, если я даже полноценно встать на ноги не могу? Предательская паника дает о себе знать! Чтоб её! Главное успокоиться. Успокоиться, Глория.

Мозг – это ведь инструмент, которым владеет каждый человек. Как скажу, так и будет. Нужно попытаться договорить, поладить с ним. Сходить под себя не лучшая идея, но по-другому никак не получится. Собственно, какая разница? Всё равно через несколько часов я умру. Ну, нет… Стрёмно как-то. Вдруг нас всё же спасут? Пусть даже мертвых. Тела отвезут в морг, с меня снимут одежу и обнаружат такое…

«Нет, Глория! Соберись!» – приказываю себе.

Открываю глаза. Взгляд вновь устремляется в небо. Отмечаю, что оно по-прежнему светлое и чистое. Время. Оно неизвестно, но я понимаю, что рано или поздно наступит вечер. Пора начинать действовать.

Очень осторожно, наконец-то решаюсь проверить, какие у меня реальные повреждения. Пытаюсь сначала пошевелить руками и подвигать пальцами. Шевельнулся большой палец на правой руке. Согнулся, потом разогнулся. Теперь пальцы на ногах. Вроде и связки начали сокращаться одна за другой, и мышцы. На радостях принимаюсь моргать глазами без остановки. Открыть, закрыть, открыть, закрыть.

Похоже, я оживаю. В мозгу больной пульсирующей болью засела мысль о перебитом позвоночнике. Если подозрения верны, то лежать обездвиженной мне придётся долго, пока не замерзну насмерть. Высота, которая смотрит безмятежно сверху, не оставляет шанса на то, что я ничего не сломала.

К первому моему облегчению, пальцы на руках шевелились. Стала пробовать медленно, пошевелить стопами ног. Они тоже оказались функционирующими. Колено левой ноги сильно ныло, впрочем, как и затылок. Я прикинула, что у меня однозначно сотрясение мозга и, вероятно, сломана левая нога. К радости, позвоночник вроде цел. Жуткий мороз не даёт трезво оценить ситуацию до конца.

Оперевшись сначала на локти, а затем на ладони, я пробую аккуратно приподнять тело. Тысячу раз благодарю Вселенную за специальные непромокаемые перчатки. Кто их изобрел – великий человек!

Постепенно мне удаётся принять сидячее положение. Внутренне ликую. Позвоночник цел, не повреждён, и я могу сидеть. Голова жутко кружится. Впереди виднеются размытые силуэты белоснежных стен. Меня сильно тошнит. По-прежнему дико хочется в туалет.

Поверх моей куртки нацеплено много разного приспособления. К поясу привязан карабин и остатки веревки. До этого момента никогда бы не подумала, что кусок материи вызовет у меня столько эмоций счастья. Веревка обязательно пригодится. Сразу вспомнились передачи «Курсы по выживанию с Беаром Грилсом». Мда… Его советы могут оказаться сейчас актуальными. Только, к сожалению, нет ничего подходящего, из чего развести костер или хотя бы высечь искру. Ладно, с огнём разберусь позже. Сейчас лучше поскорее убраться с льдины и попытаться добраться до ближайшей стены откуда будет лучше видно остальных пострадавших. На неё хотя бы можно облокотиться и увидеть панораму места обитания целиком.

Встать на четвереньки мне не удастся из-за сильно ноющего колена. Придётся перевернуться на живот и потихоньку начать ползти вперёд. Да, я не спорю, что веду себя как законченная эгоистка, не вспоминая о тех двоих, которые лежат в нескольких метрах поодаль. Человеческая сущность и инстинкт самосохранения обнажается в подобных ситуациях.

ГЛАВА 2

Времени понадобилось немало, чтобы преодолеть путь до стены. Голова чудовищно болит, виски ломит так сильно, что глаза, того гляди готовы вылезти из орбит. Нога ныла и простреливала. Адская боль волнообразно накатывала, и это мне совсем не нравится. Состояние стремительно ухудшалось, а ждать помощи неоткуда.

Преодолев в несколько метров расстояние на морально волевых, я с успехом добираюсь до цели. Облокотившись на стену и переведя дух, я начинаю осматриваться.

Брайан лежал ничком, на приличном расстоянии. Рядом с ним застыла ещё одна фигура, раскинувшись на спине, руки в стороны, ноги вывернуты под неестественным углом, что явно указывало на серьёзные переломы.

Обнаружив на куртке остатки троса, неуклюже дергаю его закоченевшими руками в перчатках. Трос натягивается. Тяну сильнее и понимаю, что он соединяет меня с Брайаном. Решение добраться до напарника возникает мгновенно. С помощью веревки это кажется вполне возможным. Теперь следует убедиться, что она выдержит мой вес и не треснет, когда я начну подтягиваться.

Нога представляет серьезную проблему. Ползти мне предстоит на животе, а это означает, что каждое движение будет отзываться болью в колене. Плохо дело. Остается только перенести основной вес на руки и подтягиваться. Поврежденную ногу придется закинуть на другую, чтобы избежать контакта со льдом. Отличный план, который воодушевляет, если можно так сказать в сложившейся безвыходной ситуации.

Я хотела закричать Брайану, дать знать, что я рядом и скоро помогу. К сожалению, попытки докричаться не увенчались успехом. Во рту пересохло и голос пропал. Изо всех сил пытаюсь издать хоть какой-то звук, показать ему, что жива, но получается лишь шепот. Подсознание твердило, ситуация критическая, но я заставляю себя не думать о плохом. Главная цель – добраться до парней!

Однако оказалось, всё не так просто. Тело сопротивлялось разуму, и я никак не могла заставить себя сдвинуться с места. Паника? Да, она самая! Знакомое всем чувство, не так ли? То самое, которое сильнее логики. Она разрушает моментально, если ей не сопротивляться. В академии, на курсе психологии мы изучали подобное состояние.

Паника – это естественная реакция психики и всего организма на стресс. В моменты сильного страха мобилизуются защитные функции, происходит выброс стимулирующих веществ, адреналина и гормонов, которые должны помочь справиться с ситуацией. Но, как известно, теория – одно, а практика – совсем другое…

Я пытаюсь успокоиться, повторяя заученную фразу: «Все будет хорошо!». Никогда не верила в волшебные три слова, которые, как говорят психологи, успокаивают и настраивают на позитив. В моей ситуации я понимала, что хорошо не будет. Хуже? Да. Лучше? Нет.

Ком встаёт в горле. Я, не отрываясь, смотрю на неподвижные тела. Мне не хочется верить, что в нескольких метрах лежат два трупа. Мозг твердит, что они мертвы и им уже не помочь.

Судьба таки привела меня к двум трупам. Только не к тем.

Ужас душит изнутри, ком стоит в горле и я никак не могу пересилить себя. Я не хочу видеть мёртвого напарника. Так не должно быть! Во все смешалось разом всё. Ощущение катастрофы, страха смерти, инфаркта, инсульта. Я не могу понять своего состояния и уж тем более контролировать его. Страх захлестнул реальность. С сознанием творилось что-то необъяснимое. Становилось жутко от осознания, что через несколько часов меня тоже ждёт верная смерть. Единственной слабой надеждой оставалась мысль, что кто-то из парней выжил!

С каждой минутой становилось очевиднее, что нас не спасут. Найти человека в расщелине – все равно, что искать иголку в стоге сена. Чуда не произойдет, как в кино. Начало конца запустило свой механизм. Даже если наверху развернули спасательную операцию и полиция Франции и Нью-Йорка ищет нас, шансы найти нас равны нулю. Даже мой парень Эндрю с его обширными связями и деньгами не сможет меня спасти. Жизнь за деньги не купишь.

– Эндрю, мой милый! Как я люблю тебя! Ты лучшее, что случилось в моей жизни, – шепчу себе под нос, едва шевеля губами.

Мне хотелось рыдать, кричать, биться в истерике и наконец, просто умереть. Меня не прельщала перспектива мучительной смерти от обезвоживания и голода.

Работа полицейского – спасать жизни. Детективы выбирают эту профессию осознанно: служить обществу, защищать покой, делать все возможное, чтобы мир становился чище.

Веки тяжелели. Глаза устали. Хотелось спать. Я прислушалась к телу. Нога болела, но я стараюсь не обращать на адскую боль внимания. Из-за холода боль притупилась. Вероятно, колено сильно повреждено. Мне требуется медицинская помощь, но об этом можно только мечтать.

«Глория, возьми себя в руки! Некогда раскисать! От тебя зависят жизни Брайана и ещё одного человека, и у тебя нет права жалеть себя! Ты полицейский. Детектив! Ты много раз спасала чужие жизни. Теперь спаси себя и парней. Не будь несчастной, поднимись и помоги парням!», – твержу себе как мантру.

– Ладно, парни, держитесь! Я иду!

Ага, размечталась! Я не могу решиться встать на ноги. Боюсь повредить колено окончательно. И я решаю ползти. Веревка будет служить мне опорой. Перекатываюсь на левый бок, затем на живот и начинаю медленно продвигаться вперед, держась за веревку. Получается неплохо. Я помогаю себе руками, волоча обе ноги за собой. Поврежденную ногу мне не удалось положить на другую. Равновесие нарушалось, продвижение замедлялось.

Дыхание заметно участилось. Каждое движение требовало огромных усилий и затрат энергии. Изо рта шёл пар. Губы пересохли. Меня мучала дикая жажда.

Вокруг полно снега, казалось бы, проблема решена. Но я вспомнила инструктаж: снег в чистом виде употреблять нельзя. Он вызывает обезвоживание. Нужно хотя бы его растопить и только в таком виде пить. Но с «растопить» у меня большая проблема.

Я облизнула потрескавшиеся губы, продолжая трудное продвижение. Ползти приходилось короткими рывками, часто прерываясь, чтобы восстановить дыхание. Невозможно понять, на какой высоте мы находились, но дышать становилось тяжелее. Моим лёгким катастрофически не хватало кислорода. В какой-то момент появилось жгучее ощущение, будто изнутри их подпалили, и они медленно стали тлеть.

Прижавшись лицом к заледеневшим перчаткам, я постаралась нормализовать дыхание и дышать ровно.

Подняв голову, я прищурилась и посмотрела вперёд. Попытаюсь оценить, сколько метров осталось проползти, чтобы добраться хотя бы до Брайана.

«Если не сбавлять темп, то минут через двадцать буду на месте», – пронеслось в голове.

– Держись, Брайан! Я ползу, слышишь меня?!

В ответ, тишина.

Над головой безжалостно вызывал ветер. Будь я снаружи, то мгновенно бы замёрзла при таком морозе. Но пока я жива, я обязана бороться. И не только ради себя. Вдруг кто-то из ребят жив, и кому-то удастся выстоять в этих нечеловеческих условиях? Такое вполне реально. В истории полно примеров, когда люди, оказавшись в экстремальных ситуациях, не сдавались. Они бились за жизнь до победного конца. Самое главное – пережить первую минуту ужаса, когда кажется, что всё потеряно. В обычной жизни я не верю в чудеса. Однако сейчас мне вдруг захотелось вновь стать ребёнком и поверить в сказку.

За долгие годы работы в убойном отделе жизнь постоянно испытывала меня на прочность. Не раз, балансируя на грани смерти, судьба вытаскивала из самых опасных ситуаций. Видимо тогда моё время ещё не пришло. До этого момента.

Мы с Брайаном столько всего пережили вместе за годы службы. Отправили за решётку множество убийц, маньяков и педофилов. Наши жизни не могут так бесславно оборваться из-за какой-то лавины. По крайней мере, мы не заслужили такой ужасной участи. Я просто не могу потерять напарника. Он – часть моей жизни. Этот парень всегда излучал энергию. Харизматичный, обаятельный красавец с высоким ростом, тёмными волосами и невероятными сияющими глазами. Наш незаменимый Брайан из убойного отдела. Сердцеед. Я отказывалась верить, что он лежит в нескольких метрах от меня мёртвый.

Собрав оставшиеся силы, я решительно двинулась вперёд. Нога горела огнём, её начинало сводить и всё чаще дёргать. По ощущениям, колено сильно опухло из-за перелома. Возможно, кости торчат наружу, но сейчас не время об этом думать. Стараюсь отвлечься от боли и выкинуть плохие мысли из головы. Просто не думать о пронизывающей боли – это всё, что сейчас от меня требуется. Цель – Брайан! Всё остальное подождёт.