скачать книгу бесплатно
Сейчас, в сорок два, я чувствовала себя неудачницей. Год назад у меня было всё. И в одночасье всё потерялось. Я стала никем.
Поездки в тир – это прекрасно, но оно блекло в сравнении с событиями прошлого. Я отчаянно пыталась забыться в чтении. В день я старалась прочитать любую художественную литературу. Мне нравились грамотно написанные триллеры Франка Тилье без супергероев копов. Не хотелось, конечно, превращаться в унылую, безэмоциональную одинокую женщину, просиживающую дни напролёт за чтением книг. Их набралось достаточное количество. Пришлось прикупить шкаф и выстраивать свою маленькую библиотеку.
В голове часто возникал вопрос: а для кого я это делаю? Детей нет, да я и не особо горела желанием их заводить. Гейб, когда мы были в отношениях, всегда тактично намекал, что пора бы подумать о детях, полноценной семье, но я всё время пряталась за маской крутого детектива. Всегда находился новый преступник и очередное расследование. Даже теперь одиночество не так меня пугало, как материнство. Возможно, это связано с тем, что моя мать была проституткой и законченной наркоманкой. Она всегда таскала меня по притонам или же оставляла на несколько дней одну дома. Попросту, забывала про меня. Так однажды зимним холодным днём я оказалась на улице. Благодаря доброй женщине, на третий день моего пребывания на улице меня отвезли в больницу и передали службе опеки. После, пошли приёмные семьи. С тех пор я не знаю, что стало с моей матерью (если, её можно так назвать) и отцом (которого я в глаза не видела, и полагаю, это был какой-нибудь очередной дружок-наркоман). Как видите, тут было над чем подумать. Скажем, у ребёнка будет не самая потрясающая генетика.
Погружённая в свои мысли о том, чего мне за последний год удалось достигнуть, я опустилась на кровать и просидела, не двигаясь, несколько минут. Взяв лежавший рядом телефон в руки, стала просматривать сохранённые фотографии. Вообще не люблю фотографироваться, но несколько кадров всё же сохранилось в телефоне. На одном мой бывший напарник Брайн обнимает нашего общего друга патологоанатома Эдриана Курта в его тридцатый день рождения, а я стою рядом с огромной коробкой, на которую нацеплен огромный красный бант. Перелистываю. Мы с Гейбом на Мальдивах, валяемся на песке, подставляя лучам солнца свои тела. Фотография была сделана на пляже в разгар солнечного дня и отличалась не лучшим качеством, но всегда грела душу.
Остальные фотографии с работы: кадры, где мы заняты работой, празднования дней рождений коллег, я на вручении благодарности от сенатора, на тренировке и так далее.
Последний год своей жизни я проживала так, как прожил бы его заключенный, которому дали пожизненный срок. Который никогда не покидал крошечной камеры заключения: цепляясь за любого, кто готов был притворяться, что слушает его рассказы о невероятных преступлениях, которые он совершал много лет назад, думая, что его никогда не поймают.
А чем я лучше?
Вздрогнув, поднялась с кровати и подошла к окну. Вдумчиво просмотрела на тихую улочку. В отражении стекла увидела себя. Через чур худое тело. Щёки впали, глаза потеряли ясность и привлекательность, волосы отросли до плеч их пора бы покрасить . Голубые глаза смотрели в пустоту. Долго всматриваясь в собственное отражение, понимала, что вижу призрака прежней Глории Берч. Настоящая так и не воскресла. Я скучала по мужу, друзьям и даже капитану Лукасу Прину, хоть он и был занозой в заднице. Скучала по прежней жизни.
Как-то местный психолог (сама удивилась, когда попала к ней на приём, видимо в один из солнечных дней меня окончательно перемкнуло) посоветовала отпустить прошлое, вычеркнуть все обиды, страхи, терзания и начать жить с нуля. Перезагрузиться. Вернуться к мужу и покаяться в том, что беспокоит, если от этого я буду ощущать себя лучше. Но это всё слова. На деле не так-то просто заставить себя даже подумать о нём. Гейб был моей опорой, второй половиной. Злые языки всегда утверждали, что я ему не пара. Наверное, они были правы, ведь со стороны виднее.
Все моменты в жизни были прожиты не зря. Они сформировали мою личность, характер. Оставалось ответить на главный вопрос: чем мне предстоит заниматься остаток жизни?
Лично у меня самой не было ответа на этот вопрос. Может, не стоит бежать от себя, а взять ключи от машины и рвануть в Нью-Йорк? Постучать в массивные двери шикарного особняка и увидеть его…Попросить прощения, раскаяться, попытаться восстановить доверие… Он наверняка поймет и простит. А что, если я ошибаюсь? Что тогда? Нет, нет, не надо даже задумываться об этом. Ведь с месяц назад произошли кое какие перемены. Разве не так?
Я познакомилась с мужчиной. Нет, ничего серьёзного между нами не было. Пока я не подпускала его и близко к себе. Даже на уровень романтических отношений, но это не мешало нам дружить. Том Флетчер. Действующий детектив в полиции Рочестера. Здесь не бывало таких зловещих и леденящих душу преступлений как в Нью-Йорке, но иногда происходили занимательные эпизоды, о которых он любил рассказывать. Мы познакомились в тире. Он не сразу узнал меня или сделал вид, что это так. Этим и подкупил. Сначала мы только приветствовали друг друга кивком головы. Том занял выжидательную позицию и не напирал, давая тем самым к нему привыкнуть. Так и получилось. Через пару месяцев он отважился пригласить меня на чашку чая после занятий, и я (к собственному удивлению) согласилась. Том был в разводе. Детей от прежнего брака не было. Он не скрывал своей симпатии ко мне, но делал это деликатно. Представляю, какую информацию обо мне он мог почерпнуть из Интернета. Но моей личной жизни, впрочем, как и прошлого, он никогда не касался. Мы говорили о настоящем. Том иногда спрашивал совета, по поводу какого-нибудь текущего расследования и порой охотно оказывал услуги по интересующей меня информации. Например: пробить номера машины, скинуть досье на клиента итд. Итак жизнь начинала потихоньку налаживаться.
Глава 2
Забегаловка, где я поела бургер с картошкой фри и попила диетической колы, находилась в нескольких метрах от дома. После очередной тренировки в тире, я тактично отказалась от приглашения на ужин своей недавней знакомой Терезы, (любительницы пострелять из ружья), ссылаясь на головную боль. Слушать её бесполезную трескотню за ужином не было настроения. Тереза могла болтать безумолку всякую ерунду. Хотя как человек она была довольно приятной и общительной женщиной и седеющим мужем и тремя взрослыми детьми. Мой страшный сон. В общем, она просто очень много болтала.
На город опустилась ночь. Температура воздуха заметно понизилась. Хотя по мне она была оптимальной: не очень жарко и не очень холодно. Осень полноценно вступила в свои права. На дворе стоял сентябрь.
После плотного ужина неплохо бы прогуляться пешком, подышать осенним прохладным воздухом. Рассуждаю, прям, как пенсионерка. Возраст берёт своё. Никуда не деться от надвигающейся старости.
Медленно бредя по тихим улочкам, я погрузилась в атмосферу умиротворения. Решила, что перед сном неплохо будет посидеть на веранде. Попить кофе, слушая шум листьев, которым посчастливилось ещё задержаться на ветках деревьев. Приглушённый стрекот цикад, которые до сих пор думают, что на окраине Рочестера есть подходящий для них климат.
Когда добралась до дома, то боковым зрением увидела, что на веранде кто-то есть. Как коп я сразу напряглась и всё инстинкты тут же мобилизовались, чувствуя угрозу, но уже через секунду поняла – причин для беспокойства нет. В кресле сидел Том.
Когда я поднялась по ступеням крыльца, он встал с кресла. Его сегодня не было в тире, и его появление здесь вызывало лёгкую тревогу. Том выглядел слегка растерянным и смущённым, но явно приободрился, когда меня увидел.
– Вот так сюрприз! – взмахом руки поприветствовав его, произнесла я. – Давно ждёшь?
Он взглянул на наручные часы и пожал плечами:
– Минут пятнадцать.
– И сколько был готов ещё прождать?
– Мне некуда торопиться. Рабочий день окончен.
Я пододвинула свободный табурет и села рядом с креслом. Взгромоздившись сверху, вздохнула и взяла Тома за руку. Казалось, он с одной стороны удивлён, с другой – благодарен за этот жест.
– Что-то случилось? – недоверчиво спросила я.
– Решил проведать тебя и узнать, как дела. Мы уже больше недели не разговаривали и не виделись.
– Ах, это… Спасибо, что заботишься, это мило. У меня всё хорошо. Правда. Сегодня была на тренировке, потом забежала в одиночестве перекусить. Компанию хотела составить Тереза, но мне удалось избежать этого ада. Знаешь,… сегодня странный день. К тому же тебя не было на тренировке, и было тоскливо.
– Хочешь поговорить об этом?
На секунду я задумалась и решила, что хочу многое с ним обсудить и чуть приоткрыться. Я удивила сама себя, когда начала рассказывать о страшном кошмаре, который меня преследует уже больше года. Более того, я рассказала ему о Гейбе и как разорвала отношения. Слова сами срывались с губ, а душа требовала довериться этому человеку. Странно, я ведь едва его знала, но в Томе чувствовалась какая-то уверенность, преданность и верность. Он располагал к разговору и не чувствовала в этом человеке предательства или подвоха. Неужели я пытаюсь построить новые романтические отношение? Как же Гейб? Я снова предаю наши с ним чувства или нет? Ведь это я подала на развод. Это считается предательством? Боже! Сколько вопросов. Почему всё так сложно. В финале длинного монолога я закончила рассказ, пересказывая ход расследования по делу «Мона Лиза».
– Ты ведь скучаешь по прежней работе, да? – спросил Том, не выпуская теперь мою руку из своей.
Я не сопротивлялась. Да, было не привычно ощущать чье-то прикосновение, кроме Гейба, но ведь нужно двигаться дальше. Мужская рука давно не касалась моей кожи, и теперь мне казалось, что после того, как Том уберет свою руку, на ней останется ожог. Да, настолько чувства были обострены. Словно оголенный нерв. Или не стоит давать Тому ложных надежд, пока я окончательно ещё не разобралась в своих чувствах к бывшему мужу? Я терзалась вопросами, пока говорила.
– Ты прав, – ответила я. – Всё настолько очевидно?
Он мило улыбнулся и ответил:
– Это постоянно проскальзывает в твоей манере общения с людьми. Даже по твоим бесконечным вопросам о ходе расследования, которые я веду. Честно сказать, меня слегка это пугало при первой нашей близкой встрече. Помнишь, когда мы пошли за мороженым? Но потом мне стало это нравиться.
– Да, помню. Прости, что напугала. Ты заметил, что я не такая, как все обычные девушка. Со мной сложно и порой бывает нелегко. До сих пор удивляюсь, что ты не сбежал.
– Кстати о свиданиях, – произнес неуверенным голосом Том. – Можно пригласить тебя на ужин?
Я еле сдержалась, чтобы не сострить, что раз он заявился ко мне домой, то явно рассчитывает не только на ужин.
– Только не сегодня. Как-нибудь в другой раз. Хорошо?
– Понял. Не буду торопить события. Извини.
– Ничего, всё нормально. Ты не должен подстраиваться под меня, Том. Мы взрослые люди, и я не собираюсь морочить тебе голову. Просто пока мне трудно разобраться даже в самой себе. Не хочется вовлекать тебя в какие-то мои неопределённые дела, когда толком нет ответов на многие вопросы. Последние дни я много вспоминаю прошлое. Полгода назад мне пришлось давать показания в суде против серийного убийцы, который разрушил мою жизнь основательно. Я упрятала его за решётку в прошлом году. Даниэль Паркер. Увидеть его вновь в суде и вспомнить детали дела – это,… словно открыть дверь в прошлое.
– Не бери в голову на счёт меня, Глория. Я всё понимаю. Поэтому не тороплю. Работа детектива учит нас терпению. У меня его предостаточно. Плюс за плечами развод. Я как никто могу тебя понять и принять ту боль, которая сидит внутри тебя и съедает изнутри. Просто знай, если захочешь поговорить, я рядом, – сказал Том.
– В этом-то и проблема, – ответила я, заглянув в его тёмно-карие глаза. – Ты слишком хорош для всего этого. Ты заслуживаешь лучшей женщины, спутницы, любовницы. Называй, как хочешь, но пока с моей стороны это «нет».
Он нахмурился, поднялся с кресла и, слегка коснувшись моей щеки, произнес:
– Это значит «нет» сейчас или «нет» насовсем?
– Не знаю, – честно призналась я. – Давай разрешим времени расставить всё по местам и посмотрим, что будет дальше.
– Справедливо. У меня есть для тебя одно предложение. Только обещай подумать, прежде чем дать ответ.
– Вся во внимании. Ты чертовски заинтриговал меня.
– Расслабься. Я потолковал со своим капитаном, и он предлагает тебе место у нас в отделе убийств. Линейным детективом. Прости, что не предупредил раньше. Не хотел заранее давать ложную надежду. Просто мы как то разговорились о стрельбе, и я ненароком проговорился о знакомстве с тобой. Слово за слово… сама понимаешь. Капитан обрадовался, что ты теперь живёшь в Рочестере, и сказал, что негоже в наше время разбрасывается такими ценными кадрами. От его имени он попросил меня зайти к тебе и поинтересоваться, заинтересует ли тебя подобная вакансия. Приступать можно прямо завтра, только загляни в отдел кадров, оформи бумаги. Кажется, твоя частная практика не приносит того куража, о котором ты мечтаешь.
– Ты серьёзно? – потеряв дар речи, вымолвила я.
– Абсолютно! Когда я шутил?
– Конечно, я согласна! Согласна! Господи, а я тебе битый час распиналась о своей жизни, думая, что ты пришёл навестить меня. Оказывается, ты принёс благую весь. Прости, Том, что поставила в неловкое положение.
– Глория, ты все мои сигналы распознала правильно. Ты действительно нравишься мне, очень. И я не против свидания, но не будем торопить события.
– Спасибо. Огромное спасибо за все, что ты делаешь для меня, – от радости я готова была прыгать до потолка.
– Обращайся, – с улыбкой ответил он, спускаясь по ступеням крыльца. – Надеюсь увидеть тебя завтра в отделе.
Том улыбнулся и помахал рукой на прощание, а потом, неспеша, пошёл к машине, припаркованной на другой стороне улицы.
Я смотрела, как зажглись фары, зашумел мотор, и как он удаляется, растворяясь в ночи полностью скрываясь за обочиной.
«Он милый», – подумала я.
Честно говоря, мне бы хотелось наладить личную жизнь и наслаждаться жизнью по полной. Дело во мне. Может, в очередной раз не стоит бросаться в бездну с головой и разрушать чью-то очередную жизнь? С завтрашнего дня я смогу возродиться, словно феникс из пепла. Место в отделе вернёт меня к нормальной жизни. Я была благодарна Тому, то, что он сделал для меня бесценно. Это человек сумел распознать, в чём я нуждаюсь. Теперь главное пытаться заткнуть дыру в душе? работой, а не компанией человека, которому я не безразлична.
Сегодня в первый раз за год я засыпала с улыбкой.
***
Спустя неделю.
Утром в четверг, 18 сентября, приехала в полицейское управление злая, как собака. Я и сама не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь пребывала в таком скверном настроении. Злость даже оставила вещественный след – во время завтрака я порезала палец, и теперь на нём красовался пластырь.
Нехотя отвечая на утренние приветствия коллег, быстро прошмыгнула в кабинет и захлопнула за собой дверь. Всё же личный кабинет – это прекрасная привилегия для детектива с моим опытом. Можно не слушать весь беспредел, который твориться в холле.
С капитаном Берти Уилсоном мы сразу же нашли общий язык, как только я появилась в отделе. Потребовалось меньше часа, чтобы оформить необходимые бумаги для получения значка и оружия. А потом всё закрутилось, завертелось, как на карусели. Погрузившись в текущие дела, за неделю успела раскрыть одно несложное дело. Капитал Уилсон был в восторге. После этого мне выделили отдельный кабинет. Правда, он раньше предназначался под складом для хранения хозяйственных нужд, но за пару дней кабинет привели в рабочее состояние.
Радости не было предела. Пока я числилась на хорошем счету. Меня ценили за упорство и сообразительность.
Нынче утром мной владела только ярость и растущее недовольство. Вчерашний вечер выдался из тех, какие хочется поскорее забыть.
Закрыв дверь поплотнее я уже как пять минут сидела за столом в кабинете и смотрела в одну точку. Надо приступать к работе. С большим трудом заставила себя несколько раз сделать глубокий вдох-выдох и, наконец, вновь стала полицейским.
Телефон на столе зазвонил. Том.
– Привет, Глория! Ужасно переживаю, что Даниэлю Паркеру дают право на рассмотрение апелляции, о его невменяемости, – сразу же проговорил он. – Они что, вправду могут перевести его в учреждение для душевнобольных?
– Не знаю… мне не просто об этом говорить… У Паркера много денег и связей. Его папаша – бывший помощник сенатора Хэриса. Однажды он уже вытаскивал сынка на свободу. Почему бы этого не сделать второй раз? Даниэль Паркер умён. Я не верю, что он слетел с катушек. Нет. Нет.
– Жуть какая-то.
– И не говори, я просто раздавлена и очень зла. Чертова продажная бюрократия готова опять выпустить монстра на волю, Том! Если Паркера переведут в больничку, он сбежит. Хорошо, если не переубивает весь персонал.
– Глория, тут один человек хочет непременно с тобой поговорить.
– Со мной? По какому делу?
– Кто-то пропал из его близких.
Я посмотрела на кучу отчетов и бумаг на столе:
– А Ричард не может им заняться?
– Он ловит инопланетян.
– Чего?
– Ловит зеленых человечков, которые сбежали из летающей тарелки, приземлившись на участке одной полоумной старухи.
– А что, мы этим тоже занимаемся?
– Капитан послал Ричарда разобраться. Старушка добралась уже до прокурора, – Том подавил смех.
– Мать твою! – протянула я.
– Тут и не такого насмотришься. Ну, так я направлю к тебе? Человек, пришел заявить о пропаже близкого.
– Ладно, по ходу, у меня нет выбора, – кивнула я.
– Точно. Потому что он просит именно тебя.
– Это точно не журналист под прикрытием несчастного?
– Нет. Я проверил.
– Ты золото! Пропускай его.
Через минуту-другую в дверь робко постучали, причём так неуверенно и тихо, что я засомневалась, вправду ли услышала стук. На всякий случай прокричала: «Войдите». И дверь тотчас отворилась.
Как показывает практика, первое впечатление о человеке решает всё.
В постороннем, который стоял на пороге и неуверенно переминался с ноги на ногу, не было совершенно ничего примечательного. На вид лет тридцать. Темно-коричневый костюм, коротко подстриженные светлые волосы и очки в роговой чёрной оправе.
Только одно бросалось в глаза. Незнакомец был встревожен. Судя по всему, не одна я ночью не сомкнула глаз.
Я поспешила подняться с места и протянуть руку:
– Детектив первого класса уголовной полиции Глория Берч.
– Приятно познакомиться. Мне хорошо известно, кто вы. Поэтому и пришёл. Крис Олдридж, – представился посетитель. – Переду сразу к делу. Моя любимая пропала около недели назад.
Такой прямолинейности я не ожидала.
– Давайте-ка начнём с начала, – прошу я. – Присаживайтесь, пожалуйста.
Крис осторожно сел на стул, словно боясь, что он сломается под его весом. И вдруг заплакал, мучительно и отчаянно.