Женщина к 8 марта

Мира Форст

Женщина к 8 марта

ПРОЛОГ

– Парни, я не понял. Вы не шутите?

– Донской, какие шутки? – зашептал Сашка, чтобы она не услышала.

– Ты же просил женщину на день рождения, – издевательски ухмыльнулся Артём.

– Просто так брякнул, не подумав.

– Так думать надо было, приятель, – обиженно высказался Санёк, притом во взгляде его плясали чертики.

– Мы же все буквально восприняли, – поддакнул Тёма.

– И что мне с ней делать? Она совсем не похожа на проститутку.

– Дим, Вера не проститутка, – развеял Саня мои сомнения на сей счет. – Она очень хорошая женщина. Порядочная. Просто обстоятельства у нее так сложились, что ей пойти сейчас некуда. Пусть у тебя поживет немного. Ты такой коттедж большой выстроил, неужели места для женщины в беде не найдется?

Выгнать хорошую женщину, попавшую в беду, на улицу на ночь глядя, да еще и на восьмое марта, я, конечно, не мог.

Друзья ушли, а мы с ней остались вдвоем. Стояли в просторной прихожей моего дома и молча разглядывали друг друга.

ГЛАВА 1. ВЕРА

Хлесткий ветер бросает снежинки в лицо. Рукам без перчаток холодно. Но перчатки остались в квартире. И вернуться туда я не могу. Гордость не позволит.

У меня такое чувство, будто я нахожусь на краю обрыва и смотрю в пропасть, всего шаг – и тебя больше нет.

На самом деле я стою на оживленном проспекте, сжимаю замерзшими пальцами ручку светло-салатового чемодана на колесиках. Вокруг мужчины с цветами. Спешат к своим возлюбленным. Некоторые улыбаются мне, поздравляют с праздником. Вряд ли отныне восьмое марта станет для меня синонимом праздника. Скорее уж будет ассоциироваться с предательством. Не знаю, чье предательство ранит больше. Мужа? Дочери? Да и Андрей Владимирович хорош… такая неблагодарность за мою помощь.

В груди печет. Колени дрожат. Я дезориентирована, плохо понимаю, как быть дальше и куда идти. Первый шок отступает, зато явственное приближение истерики и паники. Оказывается, память хранит воспоминания, связанные с тем или иным ощущением. Паника и истерика – это тугой узел в солнечном сплетении.

Открываю дамскую сумочку и достаю блистер с таблетками, которых не пью уже несколько лет. Но всегда ношу с собой упаковку, как посоветовал врач при моей тогдашней ситуации. Сейчас ситуация другая, но случай подходящий. Глотаю сразу два кругляшка. Без воды в горле остается неприятный осадок.

Антидепрессанты действуют довольно-таки скоро. Мне уже не хочется броситься с обрыва, кошмар случившегося притупляется, и я могу вдохнуть.

Надо куда-то пойти, иначе совсем околею. Вариантов у меня немного. К сестре или в гостиницу. Сестра улетела в Турцию. Не стану звонить ей, портить отдых своими проблемами. Поживу до возвращения Каролины в гостинице.

Нажимаю на экране телефона иконку нужного приложения. Поблизости две машины такси, один из водителей быстро берет мой заказ, и я слежу на дисплее, как нарисованный автомобиль с шашечками движется в мою сторону.

Уже через пару минут крепкий таксист закидывает мой чемодан в багажник и услужливо открывает передо мной дверцу.

В салоне работает печка, и я постепенно отогреваюсь. Шофер попался не из болтливых, мы молча слушаем музыку, предлагаемую популярной радиостанцией.

До выбранной мною гостиницы добираемся без дорожных заторов.

– Оплата не списалась, – исподлобья глядит на меня мужчина, когда я отстегиваю ремень безопасности.

В животе скручивает холодным спазмом. Неужели Ренат заблокировал мою карту? Отказываюсь верить. Это было бы совсем подло с его стороны.

– Простите, сейчас проверю, – надеюсь на недоразумение, вводя пароль мобильного банка.

Карта действительно заблокирована.

– Возьмете наличными? – вспоминаю, что в кошельке есть немного купюр.

– Давай, – потеплел взгляд таксиста.

Он пробивает мне чек, а я натянуто улыбаюсь, когда слышу поздравление с восьмым марта.

Вновь стою на улице. Ветер и снег лишь усилились. Поплотнее натягиваю на уши берет и с сожалением гляжу на яркий фасад здания. Заходить внутрь теперь нет смысла. Я не смогу расплатиться за номер.

Мелькает шальная мысль попросить кров у свекрови. Но Зифа Гейдаровна не отличается сочувствием, а ее злые насмешки добьют меня.

Пролистываю в телефоне список контактов. Все мои друзья из окружения мужа. Палец зависает над именем сына. Жил бы Тимурчик в Москве или области, у меня и вопроса такого не возникло, куда податься. Но сын давно обосновался в Португалии.

Наконец нахожу одно имя, никак не связанное с Ренатом. Бывший одноклассник – Саша Астраханцев. У нас с ним достаточно теплые взаимоотношения, основанные на общем увлечении химией. Когда-то мы вместе ходили в школьный кружок химических опытов и за столько лет не потерялись.

– Саша, – радуюсь, что приятель взял трубку.

– Привет, Мелешина! Я вроде тебя сегодня не забыл поздравить.

– С самого утра сообщение прислал, – не удается говорить мне бодро, и Астраханцев улавливает мое настроение.

– Вер, у тебя все хорошо?

– Не очень, Саш. Прости, совсем не хочу грузить тебя своей бедой, но сестра в Турции, а моя карта заблокирована.

– Вер, я чего-то ничего не понимаю, – меняется тон Саши с веселого на собранный. – Что за беда у тебя приключилась?

– Меня муж выгнал, – выпаливаю я. – Можно у тебя немного пожить? Пять денечков всего.

От возникшей паузы на глаза наворачиваются слезы. Еще немного, и меня поглотит отчаянье.

– Верунчик, какое счастье, что ты позвонила именно сегодня, – вдруг произносит давний приятель. – Присылай локацию, мы сейчас за тобой приедем.

Я не уточняю, кто это «мы», главное, Сашка не отказал. Трясущимися пальцами печатаю в сообщении адрес гостиницы. Надо мной сжалился секьюрити, и сорок минут ожидания провела в ее холле.

Астраханцев прибыл на белом седане, подхватил мой чемодан и велел устраиваться в машине на заднем сиденье.

– Артём Комин, – представился мужчина, сидевший на кресле рядом с водительским.

– Вер, – вырулил с парковки Саша. – К себе я тебя не могу привести. Жена не поймет. Приревнует. У Тёмы тоже супруга. Ты как раз позвонила, когда они к нам в гости пришли. Но ты не волнуйся, – вероятно, заметил он мое вытянувшееся лицо в салонном зеркале. – У нас с Тёмой есть хороший друг. Димой зовут. Так совпало, что у него день рождения восьмого марта. Мы его на днях спросили, что ему подарить. А он женщину пожелал. Вот мы тебя ему и подарим, – явно радовался своей идее Астраханцев.

– Саш, я не по этой части, – испугалась непонятной авантюры. Не хватало мне еще в одну неприятность вляпаться. – Если меня муж бросил, это не значит, что я теперь другого мужчину ищу.

– Вер, я не то имел ввиду, – хмыкнул Александр. – Извини. Напугал тебя, наверное. Донской отличный мужик. Не обидит тебя. У него дом большой. А он один живет. Не то, что мы – семеро по лавкам.

– А вы ему уже сказали? – спрашиваю с опаской.

– Не-а. Сюрприз будет, – подмигивает мне светловолосый Артём.

ГЛАВА 2. ДМИТРИЙ

Я, конечно, не мог предположить, что моя шутка обернется таким вот подгоном. Парни совсем сбрендили. Весело им. А мне-то что теперь со всем этим делать?

Пару недель назад приятели поинтересовались, какой подарок желаю получить к дню рождения. Мы тогда грелись в сауне после заплыва в бассейне, куда стараемся выбираться раз в неделю. Мышцы приятно гудели после спортивного кроля, кожа блаженствовала, впитывая влажный кедровый пар.

– Не откажусь от красивой женщины, – ляпнул я. – А то мне на восьмое марта и поздравить некого, кроме сотрудниц офисных.

О пустых словах я позабыл, стоило им слететь с языка. Но двое великовозрастных остолопов не забыли.

Теперь мы стоим у лестницы, ведущей на второй этаж коттеджа, и тихо шипим друг на друга, в то время как женщина, сжимая ручку чемодана на колесиках, застыла у входной двери моего дома.

– Дим, поверь, Вера тебя не обременит, – шепчет Сашка. – Позволь ей остаться.

– Ну… не знаю даже.

– Ты же сам хотел красивую, – ухмыляется Тёма. – Посмотри на нее.

Осторожно оборачиваюсь и сразу натыкаюсь на пытливый взгляд. Она красивая. Тут я с приятелями согласен. Светлые волосы волной спускаются ниже плеч. Лицо привлекает аристократичностью, нежностью и уязвимостью. Темные брови выгнуты аккуратной дугой. Полные губы едва тронуты блеском. Точеные скулы, вероятно, подчеркнуты румянами. Она очень ухожена.

Странно, что при таких внешних данных и явных материальных возможностях чувствует себя неуверенно и беспомощно. Я кожей ощущаю ее растерянность.

– Она наша ровесница, Дим, – добавляет Санёк. – Тебе будет, о чем с ней поговорить.

Значит, ей сорок восемь, – вновь оборачиваюсь. Она больше не смотрит на меня. Кажется, не сомневается, что я откажу. Как у нее так получается – вроде несчастна, а держится гордо, с прямой спиной, плеч не опускает.

– Так что у нее случилось? – уже понимаю, что разрешу ей остаться.

– Она сама тебе расскажет, – исчезает веселье из голоса Сашки. – Там просто жесть, друг.

Парни ушли, а мы с ней остались вдвоем. Стоим в просторной прихожей и молча разглядываем друг друга.

Вблизи я смог увидеть цвет ее глаз. Чудной такой – лазурно-незабудковый. Такие глаза раз увидишь – никогда не забудешь.

В приоткрытую форточку проскользнул ветер, Вера поежилась, а до моего носа дотянулся аромат ее духов. Аромат сирени.

– Тебе холодно? Я закрою форточку.

– Не надо, – остановила она меня. Голос мягкий, будто гладит. – Это же ваш дом. Вы простите. Глупо так вышло. Я сейчас уйду.

– Во-первых, не будем выкать друг другу, – произнес строго, как говорил со своими подчиненными, когда требовалось кого-либо образумить. Обычно меня слушались с первого раза. Как поведет себя эта женщина, предугадать было невозможно. – Во-вторых, я уже пообещал нашему общему другу, что предоставлю тебе кров.

– Спасибо, – скользнула благодарность в печальном взгляде. – У меня нет денег заплатить за проживание, но я ненадолго задержусь. Пять дней всего. Потом моя сестра из Турции прилетит, и я больше не стану беспокоить вас…, тебя, – поправилась она и добавила: – Я Вера Мелешина.

– Дмитрий. Донской.

– Как князь? – наконец-то увидел, пусть и мимолетную, но улыбку. Улыбка делала ее молоденькой, и я запросто мог представить, какой миловидной девчонкой она когда-то была. Миловидная девчонка превратилась в обворожительную женщину. Жаль только, грустную.

– Не представляешь, какая ответственность жить с таким именем, – забрал из ее рук чемодан, больше не ощущая неловкости между нами. – Вера, снимай пальто. Я тебе дом покажу. Выберешь комнату себе.

Она послушно сняла сапожки и пальто. На ней было надето нарядное платье, да и комплект украшений – перстень, длинные серьги, подходили скорее для выхода в свет, чем для будничного дня.

– Дима, выбери сам для меня комнату, пожалуйста, – попросила она. – Не хочу никак утруждать и стеснять тебя. И я могла бы готовить, пока тут живу, я умею.

– Ладно. На втором этаже вид из окон красивее, – решил выделить гостье комнату с треугольным потолком, к которой примыкали душевая и санузел. Подумал, так ей будет комфортнее. – Бери тапочки, – указал на корзину, где лежали тапки всяких размеров.

– Как удобно придумано, – извлекла Вера пару на маленькую ступню.

– Ага. У японцев подсмотрел, когда в командировку в Токио летал. У большинства населения там совсем крохотные квартирки, и они изыскивают способы для экономии пространства. Все тапки в одной корзине.

Мы поднялись на второй этаж, показал Вере, где что находится, и поставил чемодан в теперь ее комнате.

– Я собирался ужинать. Присоединишься? – предложил ей.

– Не отказалась бы от горячего чая, – похоже, стеснялась она того, что вынуждена меня о чем-либо просить.

– Как насчет чего-нибудь покрепче? – подумал, возможно, ей не помешает, в зависимости от того, что у нее там стряслось.

– Нет. Покрепче не надо, – помотала она головой. – Я таблетки выпила. Сразу две. Они сильнодействующие. Несовместимы с хмелем.

– Таблетки? Если ты больна, скажи сразу, чтоб мне тут никаких сюрпризов не ожидать.

– Не волнуйся. Ничего такого. Я их выпила, чтобы успокоиться.

– И как? Помогает?

– Немного, – неуверенно кивнула Вера.

– Ладно. Я понял, – понадеялся на то, что в ближайшие пять дней не стану свидетелем истерики и женских слез. Пусть лучше пьет таблетки, а все свои проблемы будет решать уже в доме сестры.

Чтобы попасть на кухню, нужно было спуститься вниз и пройти мимо помещения, которое я обустроил под мини-спортивный зал. Дверь туда оставалась распахнутой.

– Боксерская груша? – заметила она снаряд. – Твоя? – почувствовал скользнувший по моей спине взгляд.

– В прошлом занимался профессионально, – мог бы и не делиться деталями своей биографии, но… поделился. – Сейчас детей тренирую после основной работы. Не здесь. В спортивной школе.

– Мой сын Тимур в юношеские годы увлекался боксом, – стало ясно, что ее любопытство не праздно. – В соревнованиях участвовал. Потом, правда, бокс забросил, увлекся восточными единоборствами.

– А я вот не забросил окончательно, – указал ей на кухонный диван. – Точно поесть ничего не хочешь?

– Только чай, – аккуратно расправила она юбку платья и грациозно опустилась на диванчик.

Я включил микроволновку и чайник, снял пленку с коробки конфет, которую купил для приходящей женщины, наводящей порядок в коттедже два раза в неделю. Куплю потом другую, Галина Ивановна все равно появится лишь через три дня.

– Питаешься готовой едой? – верно оценила Вера содержимое тарелок, выставленных мною на стол.

– Мне жаль тратить время на готовку. И чай у меня только в пакетиках, – поставил перед ней кружку с кипятком.

Взгляд ее замер на сердечках, щедро украшавших чашку. Нарисованные сердечки привели к неверным выводам.

– Дима, твоя жена или подруга не поймет все неверно, застав меня здесь?

– Это кружка жены моего сына, – наблюдал за тем, как Вера пьет чай маленькими глоточками. Даже такое простое действие выходило у нее изящным. – А со своей женой я давно развелся.

– Почему? – все-таки взяла она конфету. Уже хорошо, голодный обморок от стресса отменяется.

– Раиса обвинила меня в бесчувственности и ушла к более эмоциональному мужчине.

– Если бы ты был бесчувственным, то не пустил бы меня в свой дом, – похоже, уже составила Вера свои впечатления обо мне. – Саша сказал, у тебя день рождения сегодня?

– Точно. Маме предлагали записать в свидетельстве на седьмое или девятое число, но она решила, что не стоит начинать мою жизнь с обмана. Но, как ты понимаешь, восьмого марта я его все равно не отмечаю. Вечеринка состоится позже.

Гостья кивнула и потянулась за второй конфетой.

– Вера, что у тебя случилось?

ГЛАВА 3. ВЕРА

В коттедже приятно пахнет сосной. Такой же аромат одеколона и у хозяина дома. Совершенно незнакомый мужчина позволил мне остаться. Пожалел.

У него выправка военного, спортивная фигура и суровый взгляд. В синих глазах не замечаю досады. Он не злится, что я тут.

Дима не такой высокий, как Ренат, потому не нависает надо мной, словно скала, отчего я немного расслабляюсь и перестаю чувствовать неловкость.

Искренне удивляюсь, когда он озвучивает причину своего развода. Бесчувственный… Смотрю на него внимательно. Короткий ежик темных волос, легкая щетина, брови чуть сходятся к переносице, в глазах интеллект. Очевидно, он умный мужчина. И аккуратный, судя по порядку в доме и тому, как он одет. Синяя рубашка и черные брюки со стрелками превосходно подходят его облику. Дима следит за собой. Никакой небрежности. Может быть, он и не похож на того, кто готов совершить безрассудство из-за женщины, но бесчувственность… Видимо, та женщина ничего не знала о бесчувственности, такой, от которой вся твоя прекрасная и налаженная жизнь бьется в дребезги.

Когда он спрашивает, отчего так вышло, что мне некуда идти, я рассказываю ему. Мне необходимо выговориться, и так уж вышло, что незнакомый мужчина сейчас единственный мой собеседник.

***

– Вер, там Широких пришел, – крупная фигура моего мужа закрывает дверной проем гардеробной. – Надо бумаги подписать.

– Пусть оставит. Позже подпишу, – провела круглой расческой по длинным локонам, придавая им легкую волну.

– Клиент просил договор срочно привезти. Бизнес. Сама понимаешь, – пожал плечами Ренат. – Никого не волнует, праздник сегодня или выходной.

– Я не успею прочесть, – открутила крышку тюбика перламутрового блеска. – Если стану читать, опоздаем к твоей маме.

Свекровь не терпела опозданий. Появимся минутой позже обозначенного часа, и она будет дуться все то время, что мы проведем у нее в гостях.

– Можешь не читать. Стандартный договор нашей фирмы. Подпиши и поедем поскорее. А бумаги клиенту Широких сам отвезет.

Андрей Владимирович ждал в гостиной.

– Верочка, шикарно выглядишь, – главный юрист косметического холдинга торопливо вынул из дипломата два экземпляра договора, услужливо перевернул на последний лист, где требовалась моя подпись, и подал шариковую ручку.

Уже сидя в машине на пассажирском сиденье, глядела на чеканный профиль мужа и гадала, какой подарок он собирается мне преподнести. Утром Ренат вел себя загадочно. Вручил невозможно шикарный букет и пообещал, что после того, как мы навестим и поздравим его маму, меня ожидает сюрприз.

– Ане звонила? – чуть повернул он голову в мою сторону, впрочем, не отрывая взгляда от дороги.

– Она не придет, – не было смысла выгораживать дочку. – Сказала, восьмое марта придумали для того, чтобы мужчины восхищались женщинами, а не для того, чтобы женщина поздравляла женщину.

– Речь ведь о ее бабушке, – хмыкнул муж.

Мы оба знали, что Зифа Гейдаровна не станет обижаться на любимую внучку. Обижалась она только на меня, нелюбимую невестку.

Свекровь проживала в центре Москвы, в одной из тех высоток, где в ушедшую эпоху квартиры получали партийные лидеры. Супруг ее давно умер, но Зифа жила не одна. Почти круглосуточно при ней находилась помощница по хозяйству Роза, удивительного терпения женщина.

Сегодня мне повезло, мама Рената пребывала в отличном расположении духа и почти не цеплялась к жене своего драгоценного сыночка. Выпад о том, что в моем возрасте следует делать короткую стрижку, а не трясти волосами, я и за грубость-то не посчитала. В арсенале Зифы Гейдаровны имелись колкости гораздо более ядовитые.

Когда муж решил, что мы достаточно пробыли в гостях, я сдержанно поднялась с вычурно-позолоченного кресла, хотя мне хотелось вскочить и побыстрее убежать из дома Зифы, напичканного антиквариатом и где меня никогда особо не жаловали.

Лифт в сталинском небоскребе был старинным и немного пугающим, с этажа на этаж полз он слишком медленно, а двери его раздвигались с таким лязгом, что становилось не по себе. Жители высотки наверняка привыкли и не обращали внимания, я же каждый раз ежилась, стоило мне зайти в кабину. Пока лифт неспешно вез нас на первый этаж, в кармане куртки Рената завибрировал мобильник.

– Пап, все готово, – донесся из трубки голос дочери. – Можете возвращаться.

– Да, Аня, спасибо. Мы уже едем, – кинул муж в мою сторону быстрый взгляд.

Улыбнулась. Похоже, Анюта помогает отцу с сюрпризом для меня. Приятно, что спустя двадцать восемь лет брака супруг продолжает баловать жену. Мы поженились с Ренатом, когда нам едва исполнилось по двадцать. И вот столько лет вместе.

Я надеялась, дочка дождется нашего возвращения. Мне хотелось повидаться. Аня съехала от нас перед самым новым годом, и я до сих пор до конца не свыклась с мыслью, что оба моих ребенка выросли и начали вести самостоятельную жизнь.

Как и мама Рената, мы жили в высотке, но современной – с современными скоростными лифтами и огромными панорамными окнами в квартирах. Я всегда с удовольствием возвращалась в наш просторный и модерновый лофт, в отделку которого вложила много сил, хотя и предпочла бы жить в доме, в каком-нибудь коттеджном поселке. Но Ренат хотел лофт. Ему нравились небоскребы.

Аня встретила нас в прихожей и, прежде чем обняться со мной, многозначительно переглянулась с отцом.

Я немного удивилась, заметив за спиной дочери Ларису. Аня подружилась с ней, учась в университете. И по окончании вуза девочки продолжали тесно общаться, но мне показалось немного странным, что Анна привела к нам свою подружку в день восьмого марта. Почему не Костю, своего жениха? Костя мне нравился, приятный, вежливый парень.

– Вер, ты не раздевайся, – остановил Ренат, когда я сняла перчатки и начала расстегивать пуговицы своего пальто.

– Мы куда-то идем? – предположила, что муж мог заказать столик в ресторане или купить билеты в театр.

– Вы одна идете, Вера Алексеевна, – звонкий голос Ларисы отозвался неприятным холодком в позвоночнике.

Одна? В салон красоты? Сеанс массажа? Или что они там придумали? Как-то меня стал напрягать сюрприз. И почему вмешивается Лара?

Пригляделась к девушке. Она всегда выглядела ярко, на мой взгляд, несколько вызывающе. Не хватало ей вкуса и стиля. Вот и сегодня – кружевное морковное платье без подкладки позволяет лицезреть неглиже, острые, как бритва, серьги, будто елочное украшение, а не изящный аксессуар. Высокие замшевые ботфорты завершают образ девки, а не дивы. На ее фоне Анюта в потертых джинсах и белой хлопковой футболке просто-таки теряется, но я рада, что дочь предпочитает более скромный стиль в одежде, чем ее подруга.

Молчание становится тягостным, и Ренат первым нарушает его.

– Вера, я принял решение развестись с тобой, – вдруг произносит он. Меня бьют не столько сами слова, сколько будничный тон, какими они произносятся. – Сегодня Широких приносил бумаги на развод, и ты их подписала, – сует он мне в руки папку. – Это твой экземпляр согласия, где ты ни на что не претендуешь.

– Мама, я собрала твои вещи, – выкатывает дочь из-за обувной стойки ужасный салатовый чемодан, который она мне когда-то подарила.

– Аня? – что-то рвется в моей груди. Ренат, подстроенная им подлость совместно с Андреем Владимировичем, отходят на второй план. Измены, разводы, ловушки, в которые попадаются наивные жены – все это старо, как мир. Но предательство дочери…

– Что, мама? – равнодушно пожимает Анна плечами. – На последнем форуме ты ужасно опозорила нас своим диагнозом. Так что я поддерживаю отца. Ему нужна молодая и красивая жена, которая станет лицом нашего холдинга.

– Молодая и красивая жена? – догадываюсь, что сюрпризы не закончились.

– Вера, я женюсь на Ларисе, – добивает меня Ренат.

– Мы любим друг друга, – с вызовом глядит на меня молодая и красивая. – Вам лучше уйти тихо и без скандала, – угрожает она мне.

И я ухожу. Тихо и без скандала. Не из-за угроз. Просто я раздавлена. Сломлена. По мне проехались катком, выбили из меня дух, выбросили в утиль, а мою жизнь отдали другой, молодой и красивой.

ГЛАВА 4. ДМИТРИЙ

– Как можно подписывать бумаги, не читая? – недоверчиво смотрю на Веру. Она не произвела на меня впечатление дурочки. Неужели ошибся? Обычно я не ошибаюсь в людях.

– Всегда читала, – краешком губ усмехается она. Я рад этой усмешке. Женщина в такой безобразной ситуации находит в себе силы иронизировать над самой собой. – А сегодня… Они все очень ловко подстроили и просчитали заранее, каждую минуту просчитали. Ренат знал, что я начну нервничать из-за опоздания к его матери. Зифа Гейдаровна, она, знаешь, весьма нетерпима к подобным вещам. А наш юрист Андрей Владимирович сделал так, чтобы я увидела лишь первую страницу стандартного договора, который заключается со всеми клиентами холдинга. У них все получилось, я ничего не заподозрила, поставила подпись на последнем листе.

– И что в тех бумагах?

– Я прочла, когда ждала Сашу. Полный отказ от всего имущества и доли в холдинге. К этому документу приложено свидетельство о разводе, датированное вчерашним числом.

– И сумку с вещами собрала твоя дочь?

– Дочь, – кивнула она. Вижу, как ей больно от подобного признания. – Еще не смотрела, что Анна положила в чемодан.

– Вера, ты сказала, у тебя нет денег. А работа у тебя есть какая-нибудь?

– Нет, к сожалению. Я мужу помогала. С маркетингом в основном. Еще иногда у меня получалось новые формулы выводить для кремов косметических. Если тестовые партии хорошо расходились, то потом в поток запускали. В холдинге лаборатория своя. И производство.