Paradox Horison

Джэни заложила для игрока два равнозначных, красивых пути решения логической дилеммы:

1. Путь бережного сбора. Круэлла вычисляет точный биоритм растения и собирает исключительно те сухие, омертвевшие наружные стебли, которые цветок сам естественным образом сбрасывает перед цветением. Тем самым она формально выполняет условие контракта — собирает «весь урожай» отпавшего материала, не повреждая ни одного живого корня.

2. Путь молекулярного синтеза. Круэлла производит сканирование живых волокон, расшифровывает их полимерную решетку и с помощью передовых технологий создает искусственный аналог нити, превосходящий оригинал. Она сохраняет заповедник в неприкосновенности, оставляя Мефистофеля ни с чем и с блеском посрамив великого искусителя буквой его собственного договора.

Работа над уровнем захватила Джэни целиком. Она с упоением моделировала атмосферу. Это был неоново-готический Лондон 1970-х годов, пропитанный бунтарской энергией раннего панк-рока, запахом сырого дождя, запахом сигаретного дыма и величием закрытых кутюрных показов. За блестящим фасадом подиума скрывался закрытый полуподвальный джаз-клуб Мефистофеля с багровыми лампами и виниловыми пластинками, а на другом конце виртуальной карты раскинулся сверкающий стеклянный купол футуристического заповедника-оранжереи.

Джэни сутками прописывала программную механику. Ей пришлось вручную создать сложнейший интерактивный интерфейс «Пергамента Договора», где игрок мог с помощью виртуального монокля исследовать каждую строчку, анализировать семантические парадоксы и активировать юридические лазейки. Она вдохнула душу в цифровую модель Круэллы: выверила её резкую походку, дерзкие взмахи мундштука и постепенное смягчение взгляда, превращая героиню из плоской злодейки в сложного и бесконечно талантливого художника, нашедшего свой истинный свет.

Вся эта бешеная рабочая неделя пролетела словно на одном дыхании. И каждый раз, когда глаза Джэни уставали от бесконечного полотна бегущих строк кода, она переводила взгляд на букет на углу стола. Пионы и хризантемы держались стойко, даря комнате нежный аромат и напоминая о человеке, который сейчас, вероятно, наблюдал за графиками с другого этажа.

В субботу вечером, когда солнце окончательно ушло за горизонт мегаполиса, а в окнах офисной башни зажглись первые золотистые огни, финальный аккорд был сделан.

На весь терминал торжествующе вспыхнула зеленая надпись: «УРОВЕНЬ 4: СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА. ЗАГРУЗКА НА СЕРВЕР ПРОШЛА УСПЕШНО».

Джэни со вздохом облегчения откинулась на спинку кресла. Пальцы приятно гудели от усталости. Она встала, подошла к цветам, наклонилась и глубоко вдохнула их сладкий аромат. На губах блуждала теплая улыбка. Четвертая глава игры была готова. Пора было выключать монитор и возвращаться домой.

Глава 10

Адриан Кейн повернул тяжелый защелкивающийся фиксатор на двери своего кабинета. В приемной давно стихли шаги коллег, этаж погрузился в полумрак. Адриан снял пиджак, бросил его на спинку кресла, ослабил узел шелкового галстука и провел ладонью по лицу. Усталость последних суток давила на виски, но в груди уже разгорался опасный азарт.

Он взял со стола нейрошлем глубокого погружения. Металлический обод холодил кожу, контакты с мягким щелчком встали в пазы за ушными раковинами. Адриан сел в кресло, откинулся назад, закрыл глаза, сделал глубокий вдох и коснулся сенсора запуска четвертого уровня.

🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲

Шаг 1 «Сделка во мраке»

Симуляция не стала церемониться с адаптацией. Она обрушилась на органы чувств плотным звуковым шквалом. В уши ударил перегруженный гитарный рифф в духе ранних The Stooges, на который с шипением наложился характерный виниловый треск вращающейся пластинки.

В нос ударил запах сырого лондонского асфальта, дорогого мужского табака, жженой карамели и разлитого по коврам портвейна. Адриан моргнул, привыкая к картинке. Это был Лондон семидесятых — кинематографичный, вывернутый наизнанку сквозь призму нуара и панк-эстетики.

Вступительная сцена перенесла его в полуподвальный закрытый клуб «Черный Фауст». Под низкими сводами из закопченного кирпича клубился тяжелый сигаретный дым. На тяжелом резном готическом кресле, напоминавшем трон из потемневшего дуба, раскинулся Мефистофель. На нем был безупречно скроенный бархатный костюм цвета вишни с атласными лацканами, узкий черный галстук и лакированные туфли с острыми носами. На холеном лице играла абсолютно нечеловеческая улыбка существа, знающего цену любой смертной страсти.

Напротив него, небрежно опираясь на спинку низкого дивана, стояла Круэлла де Виль. Джэни вылепила ее образ с филигранной графичностью: контрастная черно-белая копна волос, дерзко вздернутый подбородок, хищный разрез подведенных черным глаз и объемное двухцветное манто из искусственного меха, ниспадающее до самых щиколоток. В тонких пальцах с красным маникюром дымился длинный инкрустированный мундштук.

— Ты жаждешь абсолютного признания, Круэлла? — голос Мефистофеля звучал как бархатный шепот смычка по струнам контрабаса, от которого по полу шла вибрация. — Хочешь, чтобы парижские снобы и миланские критики ползали перед тобой на коленях, умоляя о показе? Я дам тебе сырье, способное затмить сам свет. Твоя новая коллекция сумочек станет легендой, переписавшей историю высокой моды. Но у любого триумфа есть юридическая формальность. Контракт, дорогая. Всего лишь маленький росчерк.

Он небрежно щелкнул длинными пальцами, и прямо в воздухе перед Круэллой развернулся тяжелый пергамент, от которого веяло серным жаром.

Адриан почувствовал, как управление персонажем плавно перетекло в его руки. Интерфейс Джэни на этом уровне был шедевром интерфейсного дизайна: текст соглашения представлял собой многослойный юридический лабиринт.

Мефистофель гарантировал поставку волокон легендарной «Золотой розы» — реликтового растения, чьи стебли после обработки превращались в сияющую ткань. Однако в параграфе об условиях сбора сырья Адриан мгновенно выцепил ключевой пункт, набранный готической вязью: «Исполнитель обязуется обеспечить непревзойденное качество шедевра, собрав весь доступный урожай до последнего ростка, не оставив природе ни крупицы предназначенного для триумфа материала».

Адриан в кресле едва заметно усмехнулся. Ловушка была расставлена с дьявольской виртуозностью. «Собрать до последнего ростка» на языке контракта означало варварское уничтожение реликтовой популяции. Сделай Круэлла это — и она совершит непростительный акт разрушения живого, осквернит свою душу черным грехом ненасытной гордыни и автоматически отдаст право на свое посмертие дьяволу. Контракт был подписан кровью из кончика пальца, и игра началась.

Шаг 2 «Вторжение в заповедник»

Следующая локация сильно контрастировала с душным подвалом клуба. Круэлле предстояло совершить ночной рейд в Королевский ботанический купол — неприступную крепость из бронированного стекла и титановых ребер, спрятанную в пригороде туманного Лондона. Геймплей требовал ювелирной реакции: Адриан вел Круэллу сквозь паутину ультрафиолетовых охранных сеток, взламывал электронные замки семидесятых годов с помощью шпилек и магнитных карточек, а патрульных охранников выводил из строя фирменными дымовыми капсулами, замаскированными под сигареты в портсигаре. Наконец тяжелые шлюзовые двери с глухим шипением пневматики разошлись, и Круэлла шагнула в центральную оранжерею.

Зрелище захватывало дух. Под огромным куполом, освещенным холодным лунным светом и мягкими фиолетовыми лампами досветки, раскинулась поляна «Золотых роз». Цветы казались выкованными из чистого червонного золота: их широкие лепестки едва заметно колыхались, испуская слабое теплое свечение, а вокруг стеблей опадали сухие, волокнистые чешуйки.

На экране всплыла развилка сюжетного выбора с двумя активными триггерами:

• Вариант А: Активировать портативную биолабораторию, провести спектральный молекулярный анализ и синтезировать искусственное полимерное волокно-аналог, не прикасаясь к заповедной флоре.

• Вариант B: Вручную провести сбор исключительно отпавших, высохших наружных стеблей и чешуек, устилающих землю вокруг живых побегов.

Шаг 3 «Выбор и игра ума»

Адриан замер, убрав пальцы с контроллеров. В кабинете было слышно лишь его собственное ровное дыхание.

Первый, поверхностный рефлекс современного геймера кричал: выбирай Вариант А! Молекулярный синтез, высокие технологии, спасение природы через науку — это казалось самым гуманным, правильным и логичным выходом из тупика. Большинство тестеров наверняка кликнули бы именно туда, не задумываясь.

Но Адриан Кейн знал Джэни. Он помнил каждую строчку кода, написанную этой девушкой, помнил ее ледяную страсть к логической безупречности и ее уважение к правилам игры.

«Нет, — мысленно произнес Адриан, чувствуя, как по спине пробегает холодок истинного азарта. — Джэни никогда не строит уровни так примитивно. Мефистофель — не уличный наперсточник, он верховный законник темной стороны. Он судит исключительно по букве подписанного документа. А в документе черным по белому выведено: «Исполнитель обязуется представить шедевр, СОБРАВ урожай». Синтез — это фабрикация, создание нового, а не сбор. Если я выберу синтез, Круэлла технически не соберет ни грамма. Дьявол с торжествующим хохотом объявит сделку сорванной по вине исполнителя, выставит неустойку и заберет ее душу за банальное нарушение регламента. Вариант А — это капкан для самодовольных дураков!»

Адриан с твердой уверенностью нажал на Вариант B.

Началась сложнейшая микромеханика ручного сбора. Джэни запрограммировала этот эпизод с пугающим реализмом: Круэлла опустилась на колени прямо в сырой перегной, бережно придерживая полы роскошного манто. Каждое движение требовало миллиметровой калибровки. Любое резкое касание, любой неосторожный взмах локтем мог надломить хрупкий стебель цветущей розы, что моментально означало бы гибель побега и провал всей миссии.

Адриан аккуратно, шаг за шагом, направлял руки героини, подбирая с влажной земли только те высохшие волокна, которые растение само сбросило в процессе сезонного обновления. Они уже были биологически мертвы для корня, но структура их нитей оставалась прочной и готовой к выделке.

Это была чистейшая победа: Круэлла собрала весь доступный урожай — все, что отжило и созрело для сбора, до последней упавшей травинки. Но при этом сама живая популяция уникальных роз осталась абсолютно нетронутой, сияющей и цветущей под стеклянным куполом.

Шаг 4 «Показ мод»

Картинка сменилась ослепительной вспышкой софитов.

Лондон, закрытый показ в роскошном особняке на Мейфэр. Подиум из черного мрамора утопал в грохоте аплодисментов богемы и щелканье десятков репортерских фотокамер. Под бешеный ритм ударных на подиум вышла Круэлла.

Ее походка была триумфом абсолютной уверенности. В руках она несла коллекцию авторских сумок: геометричные, строгие. Они были сшиты из золотистой, переливающейся внутренним теплом ткани. Они не кричали о роскоши, а гипнотизировали своим мягким свечением. Зал не просто хлопал — элита моды аплодировала стоя.

В центральной VIP-ложе, откинувшись на бархат кресла, восседал Мефистофель. На его губах играла победная усмешка. Он медленно поднялся, поправил манжеты и достал из кармана вишневого пиджака сложенный пергамент, готовясь объявить Круэлле приговор за уничтожение заповедника и забрать причитающуюся по праву душу.

И в этот миг контракт в его руке вспыхнул.

Но это было не адское пламя. Пергамент занялся чистым, ослепительным золотистым огнем, не обжигающим пальцы. Мефистофель замер, его брови взметнулись вверх. На глазах у изумленного повелителя тьмы из рассыпающегося в пыль пепла прямо на деревянный поручень ложи проросла идеально живая ветвь «Золотой розы», на которой тут же распустился крошечный благоухающий бутон.

Дьявол мгновенно прочитал системный лог произошедшего. Он понял всё за долю секунды, что ни один живой побег не пострадал, экосистема сохранена, а условия договора исполнены с безукоризненной точностью буквы закона.

Адриан напрягся в ожидании традиционной реакции побежденного антагониста: вспышки гнева, звериного рыка, проклятий и угроз о скорой мести.

Но Джэни срежиссировала сцену совершенно иначе. Лицо Мефистофеля дрогнуло, хищная маска растаяла. Его тонкие губы расплылись в совершенно искренней улыбке. Как истинный архиделец, как верховный мастер контрактов и тонких интеллектуальных игр, он не мог не оценить красоты собственного поражения. Его обвели вокруг пальца не грубой силой, не святой водой и не молитвами — его переиграли на его собственном поле, используя его же параграфы.

— Браво, моя дорогая… Браво! — негромко произнес Мефистофель, медленно и с неподдельным уважением аплодируя дизайнеру. — Чистейшая победа разума. Найти столь безупречную брешь в моих условиях… Это уровень, которого смертные не достигали уже несколько столетий. Но ведь настоящая сделка обязана приносить радость обеим сторонам, не так ли?

Круэлла неспешно подошла к краю подиума, прямо под ложу искусителя. Она сделала глубокую затяжку из длинного мундштука, выпустила к потолку белое кольцо дыма и с насмешливым прищуром посмотрела на дьявола снизу вверх.

В ее свободной руке блеснул небольшой предмет. Это было строгое элегантное портмоне, сшитое из тех же золотых волокон, с тончайшей гравировкой в виде переплетенных шипов розы.

— Это твой законный процент от оборота, искуситель, — ровным тоном произнесла Круэлла, протягивая аксессуар Мефистофелю. — Ткань создана из сохраненного золота природы. Штучная работа, единственный экземпляр. Пусть он лежит в твоем внутреннем кармане и каждый день напоминает тебе о простом правиле: подлинный гений умеет созидать шедевры, не разрушая мир вокруг себя.

Мефистофель бережно принял подарок обеими руками. По его пальцам пробежали теплые золотые искры. Для его колоссальной коллекции раритетов этот трофей был в тысячу раз ценнее сотен пошлых, вымоленных душ жалких грешников. Он отвесил Круэлле галантный поклон, отдавая дань ее несгибаемой воле, и растаял в воздухе полупрозрачной дымкой, оставив на бархате ложи тяжелую сияющую монету древней чеканки — финальный маркер уровня.

На весь визор вспыхнули изумрудные буквы: «УРОВЕНЬ 4 ПРОЙДЕН С ОТЛИЧИЕМ. КОНТРАКТ ЗАКРЫТ. БАЛАНС СТОРОН ДОСТИГНУТ».

🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲

Адриан Кейн медленно поднял нейрошлем и положил его на полированный стол. В кабинете царила тишина. Адриан сидел абсолютно неподвижно, уставившись в темное стекло панорамного окна, где далекие огоньки ночного города складывались в замысловатые схемы.

Он был буквально ошеломлен. То, что сотворила Джэни, выходило далеко за рамки классической игровой индустрии. Финал без унижения врага, без бессмысленной злобы поверженного чудовища, где антагонист уходит победителем, получив свой уникальный трофей и испытав истинное эстетическое наслаждение от схватки… Это было поразительно зрелое понимание человеческой природы и сути архетипа трикстера. Для них правила — это искусство, а партнер по сделке — зеркало.

Рука Адриана сама собой потянулась к лежащему на столе персональному коммуникатору. Пальцы зависли над сенсорной панелью, готовые выдать длинное, эмоциональное восторга признание: «Джэни, это триумф! Ты превзошла саму себя, ты гений, я не встречал никого подобного…»

Но в следующую секунду он резко одернул ладонь.

Перед его внутренним взором возникло ее лицо в тот вечер.

«Стоп, — приказал себе Кейн, откладывая телефон на край столешницы. — Успокойся. Если ты прямо сейчас начнешь засыпать ее дифирамбами, это будет выглядеть топорно. Как дешевая попытка купить ее расположение похвалой. Она умна и мгновенно считает в этом давление начальника, пытающегося пролезть ей под кожу через служебные восторги. Это только захлопнет капкан ее защиты».

Он встал, подошел к окну и спрятал руки в карманы брюк.

Действовать нужно было тоньше. Намного тоньше. Без агрессивного маркетинга и без директорского напора. Ей нужно дать воздух. Пространство, в котором она сможет почувствовать себя хозяйкой положения. Пусть этот огромный букет пионов и белоснежных хризантем просто тихо стоит на ее рабочем столе, наполняя комнату ароматом и без единого слова напоминая о том, что рядом есть мужчина, способный оценить ее масштаб. Не начальник, требующий отчетов, а человек, завороженный ее талантом.

Она сама сделает шаг навстречу, когда поймет, что ее не пытаются загнать в угол.

На губах Адриана появилась спокойная улыбка. Джэни была уникальна. И теперь он абсолютно точно знал, что завоевать доверие и сердце этой девушки — самая сложная партия в его жизни, которую он намерен выиграть по всем правилам чести.

Глава 11

Утро понедельника встретило Джэни непривычной тишиной офисного этажа. Ни назойливых звонков, ни экстренных планерок.

Едва переступив порог своего кабинета, Джэни инстинктивно скользнула взглядом по привычной траектории — к правому углу рабочего стола, где всю прошлую неделю стоял роскошный букет.

Стол был пуст.

Хрустальную вазу убрала вечерняя смена клининга, а нового букета на её месте не появилось. Ни единого свежего лепестка, ни намека на записку.

Адриан держал дистанцию. Он не стал давить, не заваливал ее курьерскими доставками и не включал режим назойливого ухажера. Это было взвешенное и безупречно тактичное поведение.

Но в ту же секунду Джэни с легким испугом поймала себя на чисто женском чувстве. Внутри кольнул крошечный, но вполне отчетливый укол… разочарования? Неужели она подсознательно ждала продолжения? Неужели ей хотелось снова войти в комнату и застать новый знак внимания?

«Так, соберись, Роджерс, — мысленно одернула она себя. — Ты ведущий специалист, а не героиня дешевого бульварного романа. У тебя дедлайн и контракт».

Загнав глупые эмоции в самый дальний угол сознания, Джэни опустилась в кресло и активировала терминал. Сенсорная консоль отозвалась мягкой вибрацией, голографические линзы проектора сфокусировались в метре перед ее глазами, и всплывающее окно выбросило в воздух директивы пятого уровня.

🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲

БРИФИНГ: УРОВЕНЬ 5

Тема уровня: Трикстер-разрушитель.

Суть архетипа: Бунтарь-демиург, вступивший в беспощадную, тотальную войну с закостеневшими системами власти. Он не разрушает ради слепого хаоса или банального садизма. Его пламя выжигает прогнивший порядок лишь для того, чтобы расчистить пепелище для рождения свободной реальности. Это катализатор неизбежной эволюции через очистительную катастрофу.

Игровая задача уровня: Сконструировать уровень-революцию, где два независимых трикстера вынуждены объединиться ради общей сверхцели — сокрушить пантеон и подарить миру шанс на самоопределение. Герои обязаны пройти сквозь лабиринт испытаний, непрерывно сталкиваясь лбами и ожесточенно споря о границах допустимых методов».

🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲 🎲

Джэни откинулась назад, скрестив пальцы на коленях. Сердце забилось чаще. Трикстер-разрушитель… Это был самый взрывоопасный, самый сложный пласт во всей теории игр. Здесь нельзя было скатиться в банальный супергеройский боевик, где «хорошие парни взрывают цитадель». Требовалось столкновение мировоззрений.

Она развернула архивную базу мифологических и культурных матриц. Голографический диск заполнился мерцающими трехмерными моделями кандидатов.

Первым перед ней возник насмешливый скандинавский Локи. Джэни долго вглядывалась в его лисьи зеленые глаза, но в итоге решительно смахнула профиль в сторону. Локи был великолепен в локальных интригах, но в масштабах великой реформы он оставался слишком эгоистичным, слишком мелочным и капризным шутом, думающим в первую очередь о собственной выгоде.

Следом вспыхнула фигура Пола Атрейдеса — Муад’Диба. Мессия пустыни нес в себе разрушительную силу Джихада, сметающего империю, но он был чересчур трагичен, раздавлен бременем предвидения, тяжел и монументален. В нем не было трикстерской легкости, не было искры абсурда.

Появившийся затем Магнето страдал зеркальной проблемой. Его великая борьба была намертво зациклена на расовой войне между мутантами и Homo sapiens, что сужало горизонт уровня до масштабов локальной кровной мести.

Джэни забарабанила пальцами по подлокотнику и вдруг в ее воображении две несовместимые стихии щелкнули, как шестеренки идеального механизма.

У нее по коже пробежали настоящие, электрические мурашки. Она выбрала дуэт: Люцифера и Эриду. Этот выбор был настолько дерзким, что у Джэни перехватило дыхание.

Люцифер — это абсолютный эталон трикстера-реформатора европейской мысли. Первый бунтарь мироздания, отказавшийся склонить колени перед монополией верховного престола. Персонаж, который с помощью классического трикстерского маневра — притчи о змее и яблоке в Эдеме — совершил величайший взлом системы. Он принес слепому человечеству дар познания, критического мышления и свободы выбора, заплатив за это вечным изгнанием во тьму. Он — стратег и носитель холодного пламени разума.

Эрида — древнегреческая богиня раздора, хаоса и непредвиденных случайностей. Существо, для которого порядок — лишь временная иллюзия. Ее знаменитый трюк с золотым «яблоком раздора», брошенным на свадебный пир, доказал вселенной простую истину: даже самый могущественный союз богов можно расколоть и стереть с лица земли с помощью одной-единственной микроскопической искры сомнения, зависти и уязвленного самолюбия.

Джэни выстроила грандиозную сюжетную линию: Люцифер и Эрида заключают временный пакт, чтобы штурмовать и сокрушить Олимп — метафору эгоистичной тирании богов, превративших смертных в бесправный скот ради собственных забав.

Если цель у них была одна, то методы стали источником непрерывной войны внутри дуэта.

Джэни с упоением прописывала их диалоги. Это был не спор соратников — это был виртуозный теннисный матч на поражение. Люцифер выступал как безупречный интеллектуал в черном камзоле с пепельно-серебряными крыльями. Он требовал хирургической точности, точечных ударов по узлам божественной власти и четкого плана на день «после победы». Эрида же, дерзкая панк-богиня в рваных античных туниках с неоновыми булавками, хохотала ему в лицо, утверждая, что никакой план не выдержит встречи с реальностью. Она требовала взрывать всё к чертовой матери, сеять панику, заражать олимпийцев паранойей и позволить хаосу самому вылепить новый мир из обломков старого.

Всю неделю Джэни трудилась как одержимая. Сон снова сократился до четырех часов, но усталости не было — был чистый экстаз созидания.

Она моделировала падающий Олимп и создавала сложные головоломки, где игроку придется комбинировать холодный ментальный свет Люцифера (рассеивающий иллюзии) и безумные энтропийные вихри Эриды (ломающие физические преграды и геометрию пространства).

Несколько раз за неделю Адриан Кейн проходил по коридору мимо ее прозрачной стеклянной перегородки. Он ни разу не позволил себе бесцеремонно нажать на сенсор двери, не зашел с дежурным «как дела?» и не стал вмешиваться в процесс. Но каждый раз, проходя мимо, он на долю секунды замедлял шаг. Его взгляд сквозь стекло на мгновение находил ее силуэт за терминалом. На его строгом лице расцветала едва заметная и теплая улыбка, после чего он спокойно шел дальше по своим делам.

Джэни видела эти мимолетные взгляды боковым зрением. И каждый раз ловила себя на том, что пальцы на клавиатуре замирают, а в груди разливается странное тепло. Ей до безумия нравилась эта его новая игра. В ней была порода. В ней было уважение к ее личному пространству и тонкое напряжение, которое интриговало сильнее любых прямых признаний.

В субботу вечером, когда стрелки перевалили за девять вечера, а мегаполис за панорамным окном оделся в холодную неоновую парчу, Джэни сделала последний глоток остывшего терпкого кофе. Пальцы зависли над финальной клавишей ввода.

Она взглянула на экран, где две цифровые модели стояли на краю горящего олимпийского обрыва, глядя на рушащийся трон Зевса.

— Ну что, бунтари… покажите истинную силу очищающего хаоса, — с полуулыбкой прошептала она в полумрак комнаты.

Клавиша щелкнула. Служебный индикатор весело подмигнул изумрудным светом и выдал заветное: «УРОВЕНЬ 5: ФАЙЛ ПЕРЕДАН НА ЦЕНТРАЛЬНЫЙ СЕРВЕР».

Джэни медленно поднялась с кресла, потянулась и подошла вплотную к огромному стеклу панорамного окна. Она прижалась лбом к прохладной поверхности и тихо вздохнула.

Интересно… как этот застегнутый на все пуговицы директор справится с ее адской парочкой, когда на него рухнут все небеса древнего мира?