Укроти меня, или Грани возрождения

Он прихватывал поочередно мои губы, искусно ласкал кончиком языка. М-м-м, какой сладкий, какой долгожданный это был поцелуй...

Мы явно изголодались друг по другу и целовались с таким упоением, что я даже не заметила, в какой момент Калипсо подсадил меня на столик, покрывая поцелуями мои плечи. Я обхватила ногами его за бедра, счастливо жмурясь и откидывая голову, подставляя шею под поцелуи... А потом столик подо мной жалобно скрипнул, накренился, и мы с Калипсо оба полетели на пол.

Вернее, на пол полетел Калипсо, потеряв равновесие и увлекая меня за собой. Он растянулся на полу, и я плюхнулась на него сверху под оглушительный аккомпанемент оставшегося на столике металлического подноса с заварочным чайником и кружками чая. У Калипсо при этом было такое растерянное, осоловевшее выражение лица, что я не выдержала и рассмеялась в голос, глядя на его вытянувшуюся физиономию.

— Проклятье... Надо будет поменять все столы в доме, — сквозь смех произнес Калипсо. — Об их устойчивости в пикантных ситуациях я как-то не думал вообще, когда наколдовывал тут мебель...

— А, ну вот теперь ты меня убедил в том, что ты действительно не мутил с Маргаритой, — со смехом произнесла я. — Иначе бы обязательно озаботился столь важными мелочами.

Калипсо хохотнул и притянул меня к себе для поцелуя, но странно замер и подозрительно покосился в сторону входной двери.

— Кэл? Что такое?

— Один момент... Погоди...

Он сделал спиралевидное движение в воздухе двумя пальцами, и с их кончиков сорвался фиолетовый всполох магии, который ударил в дверь комнаты. Та резко распахнулась, и послышались сдавленные охи. Я обернулась и увидела, что в коридоре валяются братья ди Верн-Родингеры с Греем и Ноланом, все четверо держались за головы. Кажется, они подслушивали, плотно прильнув к двери, и не ожидали, что дверь в какой-то момент так резко распахнется.

— Нас тут нет, тебе просто кажется! — с невинным выражением лица произнес Дэйон, подняв руки вверх в жесте «я сдаюсь».

— Мы уже почти на полигоне, да! — поддакнул Дельсон, тоже вскакивая на ноги и отряхиваясь. — Тут просто грохот такой стоял, стекла во всех окнах в доме разбились!..

— Мы на кухне сидели у окна, а оно как рвануло!.. Вот мы и пришли проверить, что за энергетический всплеск был, не нужна ли помощь! — с невинной улыбочкой произнес Нолан, держась за ушибленный нос.

— Да! — поддакнул Грей. — Мы ничего не слышали и не видели, как под вами стол проломился!.. Ой.

Сообразив, что сказал лишнее, Грей шлепнул себя по губам и под испепеляющим взглядом Калипсо и под шиканье друзей захлопнул дверь, в коридоре послышался топот ног.

Я не выдержала и рассмеялась, глядя на страдальческое выражение лица Калипсо.

— Оболтусы, — с улыбкой проворчал он. — Впрочем, мне иногда кажется, что все они ждали нашей с тобой встречи почти так же сильно, как я сам...

Я закусила нижнюю губу и провела ладонью по щеке Калипсо.

— Кэл...

Он посмотрел на меня с молчаливым вопросом. А я просто светло улыбнулась и негромко произнесла:

— Я тоже тебя люблю...

Лицо Калипсо озарилось улыбкой. Искренней такой, счастливой.

— Хочу, чтобы ты как можно чаще улыбался мне вот так и смотрел на меня таким же теплым взглядом, — прошептала я, касаясь легким поцелуем губ Калипсо.

— Так и будет, Лори, — шепнул он мне в губы. — Теперь — так и будет.

Глава 8. Мастер

Мы устроились с Калипсо на диване. Вернее, Калипсо полулежал, а я разлеглась на нем, крепко обнимая, прижимаясь к его груди и слушая учащенное сердцебиение. Жмурясь от приятных поглаживаний, от того, как Калипсо перебирал пряди моих волос.

Настроение у нас обоих было скорее лиричное. Хотелось нежничать и бесконечно целоваться... Ох, мне этих поцелуев не хватало, как кислорода! Сейчас я как будто дорвалась до «свежего воздуха», даже голова слегка кружилась от переизбытка эмоций. А еще разморило так, будто я после продолжительного пребывания на холоде зашла в тепло, и теперь отогревалась, млела, успокаивалась.

Хотя... Если подумать, то в каком-то смысле примерно так и было: я целый год провела в «холоде», в вечном напряжении, в бесконечном стрессе, ежедневно «охлаждаемая» негативными эмоциями. А теперь вот расслабилась и отогревалась в ласковых объятьях... Сердце билось в размеренном ритме, сейчас все горести и проблемы мировой обстановки казались мне бесконечно далекими и такими мелочными, неважными...

Мне было просто хорошо и спокойно от того, что я наконец-то нахожусь рядом с любимым человеком. Рядом с Калипсо...

— Знаешь... — протянул он доверительным тоном. — Когда-то я не рисковал признаться тебе в любви, потому что боялся не услышать ответного признания в ответ...

— А сейчас? — улыбнулась я. — Перестал бояться?

— Ты меня вынудила перебороть свой страх, — усмехнулся Калипсо, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Всеми вот этими своими наездами на меня...

— М-м-м, надо будет мне почаще играть такую роль...

— В смысле? — встрепенулся Калипсо. — Ты что, нарочно меня сейчас провоцировала?

— Ну что ты! Разве я похожа на провокатора? — захлопала я глазками с невинной улыбочкой.

Но на красивое хлопанье глазками Калипсо не купился и возмущенно фыркнул.

— А ты очень плохая девчонка, знаешь?

— Да-а-а, — с чувством протянула я. — Накажешь меня?

— Обязательно накажу. Только сначала проведем с тобой ритуал по высвобождению из тебя темной энергии.

— А может, ну его, этот ритуал, и ты сначала уделишь внимание мне? В другом смысле уделишь...

Я недвусмысленно провела пальчиками по ключицам Калипсо и ниже, толсто намекая на свои желания.

Калипсо широко улыбнулся, но качнул головой.

— Больше всего на свете я сейчас хочу запереть тебя в моей спальне и не выпускать оттуда как минимум до утра, фееричнейшая ты моя. Но у нас будет на это достаточно времени — после. Давай сначала проведем ритуал по высвобождению из тебя темной энергии, сегодня по энергетическим потокам максимально удачный день. И это критично важно в твоем состоянии, потому что твой дисбаланс магии сейчас таков, что ты в любой момент можешь снова начать терять телесность, и даже близость со мной тебе едва ли поможет. Мы и так потеряли год, твой магический дисбаланс перешел в предпоследнюю стадию распада, и он в любой момент может перейти в последнюю стадию. А в последней стадии приступ будет длиться уже не несколько минут ежедневно, а несколько часов, и унять такой приступ в разы сложнее. Я опасался, что ты как раз перешла в эту последнюю стадию после попадания сюда... Но, к счастью, обошлось. Я не могу больше смотреть на твои страдания, Лори. Я хочу избавить тебя от них раз и навсегда.

Я поежилась.

— Да уж, будет мало приятного, если я прямо в процессе единения с тобой начну, хм, распадаться...

Калипсо кивнул.

— Именно так. Я все эти месяцы постоянно жалел о том, что не успел провести с тобой этот ритуал раньше... Так что не будем больше медлить. И поговорить мы с тобой успеем, я обещаю рассказать тебе позже всё, что ты захочешь услышать. О том, как по-настоящему обстоят дела, а не как об этом сейчас думает почти всё магическое сообщество. И мы успеем насладиться друг другом, — глубоким голосом произнес Калипсо, поддевая пальцами мой подбородок.

Он коснулся моих губ коротким поцелуем.

— Но сначала — ритуал. Это правда очень важно. Для нас обоих. А потом будет как раз максимально уместно выплеснуть на тебя всё мое накопленное за год либидо.

Калипсо притянул меня ближе к себе и жарко шепнул на ушко:

— И я тебя буду наказывать всю ночь... Пощады не жди.

— Посмотрим еще, кто кого наказывать будет, — хмыкнула я. — У меня для этого больше веских причин, чем у тебя. И запала хватит на двоих.

— М-м-м, угрожаешь мне? Интере-е-есно...

Ох, у меня аж мурашки побежали по спине от голоса Калипсо, от его жаркого шепота... и от предвкушения...

Мы долго сидели так в обнимку, просто наслаждаясь друг другом. Не разговаривая ни на какие серьезные темы, а просто наслаждаясь теплом наших сердец.

В своем нынешнем плачевном магическом состоянии я не рискнула снимать перчатки, чтобы коснуться Калипсо руками без малейших преград. Но это не мешало мне гладить его непрестанно, обнимать, целовать, тереться щекой и ловить поцелуи. Такие страстно-нежные поцелуи, боже...

Кое-как мы все-таки отлепились друг от друга какое-то время спустя и направились в некий тренировочный зал, который находился в соседнем строении.

Пока шли по коридорам, я с любопытством оглядывалась по сторонам. Мы находились в одноэтажном, но довольно просторном особняке, кажется. Обставлено тут всё было очень просто, аскетично, я бы сказала. Все стены и полы одинаково белые, никаких ярких красок. Эти самые белые стены невольно заставили меня поежиться, что не ускользнуло от внимания Калипсо.

— Лори? С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он, сжав крепче мою ладонь.

— Да... Нет. В смысле: да, со мной все в порядке, я нормально себя чувствую. Просто... — я тяжело вздохнула. — Просто эти белые стены жутко напоминают мне стерильно белые стены лечебницы и темницы в Инквизиции Генерального Штаба, поэтому меня немного передергивает от этой белизны и пустоты. Не обращай внимание, пройдет. Я буду еще дергаться какое-то время и скрипеть зубами, потом переключусь.

— Вот оно что, — понимающе произнес Калипсо, оглядев стены с таким видом, будто сам их впервые видел. — Я как-то не обращал на это внимание, вообще не смотрю на стены...

— Обычно ты тут просто носишься бешеным вихрем, сметая всё и всех вокруг и не глядя по сторонам? — усмехнулась я.

— Вроде того, — улыбнулся Калипсо. — Все местные дома восстанавливались в ускоренном темпе, и нам было не до дизайнерских изысков, как ты понимаешь. Всё делалось упрощенно, сугубо в практических целях. Стены, крыша есть — вот и отлично.

Ну, тоже логично...

Когда шли через весь особняк на выход, я заметила, что наибольшее скопление людей было в двух помещениях: на кухне, откуда сейчас доносился хохот братьев ди Верн-Родингеров и Грея, и в просторной гостиной с большим круглым столом и кучей больших подушек, разбросанных по полу. Подушками этими, судя по их измятости, часто пользовались в качестве сидений. Наверное, тут часто собирались ребята, обсуждая новости и какие-то планы.

— А это главное здание тут? — спросила я, отметив большой поток убегающих-прибегающих магов, которые сновали туда-сюда по коридорам, приветственно помахивая Калипсо и лучезарно улыбаясь мне.

— Ну... Наверное, можно и так назвать, раз уж так сложилось само собой. У нас тут нет какого-то единого центра, если честно, — говорил Калипсо, когда мы вышли на улицу. — Мы просто восстанавливаем прежние дома этого района, ну и пока обитаем тут. Какие-то дома используем под гостевые, где просто отсыпаемся в тишине; эти дома расположены как можно дальше от полигона и лабораторий. В каких-то домах оборудована лаборатория, в других — тренировочные залы... Ну и так далее. Немного хаотичное расположение, по правде говоря, но времени упорядочивать это нет, поэтому какие-то помещения периодически меняют свои функции. Ну вот разве что вон там неизменно находится мой кабинет, — Калипсо кивнул на невзрачное здание с черной черепичной крышей, которое стояло особняком ото всех. — Там я провожу свои первичные вычисления и эксперименты, мне для этого нужна идеальная тишина.

Мы зашагали по дорожке между домами, из окон которых доносились то звонкий смех, то выкрики заклинаний. Здесь вовсю кипела жизнь, кто-то постоянно что-то делал, куда-то бежал, с кем-то что-то бурно обсуждал...

Так мимо нас как раз пробежал некий неизвестный мне мужчина средних лет, скорее всего из числа инквизиторов, потому что среди фортеминов я его никогда не видела.

— Доброе утро, Мастер! — махнул он рукой Калипсо и побежал дальше по вымощенной плиткой дорожке.

— Мастер? — мои брови взметнулись вверх. — Ты у нас уже Мастер значит?

Калипсо криво и даже как-то смущенно, что ли, улыбнулся.

— Ну... так называют меня мои... Э... Ученики? Подопечные? Ну или как назвать правильно всех тех людей, которых я обучаю и за кого нынче несу ответственность? Не знаю...

Он тяжело вздохнул и задумчиво закусил губу.

— Я к этому всему пока не привык. И не знаю, когда привыкну... и привыкну ли? Я вроде как тут выступаю в роли учителя, который обучает всех тонкой теневой материи, и меня все строго слушаются, но при этом... Как бы тебе объяснить...

— Ловишь когнитивный диссонанс, когда приходится обучать магов намного старше тебя? — понимающе хмыкнула я.

— О да-а-а, — с чувством протянул Калипсо, охотно покивав. — Вот эти вот взрослые и, кстати, весьма опытные в плане боевого опыта дядьки — и слушают меня очень внимательно и делают, что я говорю, прикинь? Наверное, я привыкну к этому, когда мне самому хотя бы полсотни лет стукнет... И то — не факт.

Я улыбнулась, но не стала никак это комментировать. Я вот нисколечко не сомневалась в том, что рано или поздно Калипсо перейдет тотально в разряд учителя. После того как Ильфорте требовательно попросил своего сына провести лекцию по теневой магии и отобрать фортеминов, склонных к изучению теневой магии, для меня не было сомнений в том, что Калипсо пойдет и далее по пути обучения других волшебников нюансам теневой материи. Я видела тогда его горящие интересом глаза, от такого персонального счастья добровольно не отказываются.

И я могла только догадываться о том, как больно было Калипсо год назад осознавать, что вот, он только-только нашел свое призвание, а тут вдруг — вынужденно всё поломалось и полетело в тартарары...

— А тебя в народе, в Форланде именуют еще мастером тьмы и повелителем хаоса, — вспомнила я подслушанные разговоры инквизиторов.

— А неплохо, — усмехнулся Калипсо. — Мне даже нравится.

Я задумчиво закусила губу и посмотрела на руку Калипсо, на которой виднелся рунический браслет-татуировка. Сейчас он не горел ярким фиолетовым свечением, выглядел потухшим, обычной татуировкой.

Я никак не ощущала присутствие Эффу в Калипсо. Если год назад я видела в нем смешение двух аур и преобладание ауры первородного духа хаоса, стремящегося поглотить сущность волшебника, то сейчас я видела четкую ауру Калипсо. Изменившуюся, да — но это была именно его аура. И никакой опасности я не чувствовала.

— Эффу, он... не мешает? — осторожно спросила я.

— Наоборот, — качнул головой Калипсо. — Помогает.

Я удивленно вскинула брови.

— Но... как? И почему? Зачем первородному духу хаоса помогать тебе?

— Тому есть веская причина. Давай мы вернемся к этой теме позже, хорошо? Разговор предстоит долгий и сложный, а у меня сердце не на месте, я не успокоюсь до тех пор, пока не увижу, что ритуал подействовал с тобой как надо.

— А может подействовать не как надо?

Калипсо покачал головой.

— Ошибок тут быть не может. Я скорее переживаю за то, чтобы тебе сейчас в любой момент не стало плохо. Мне пришлось здорово напрячься, чтобы удержать твою телесность. И если тебя опять начнет крыть приступом, то ритуал придется отложить на несколько дней. Чем чаще тебя сейчас будет накрывать приступом, тем сильнее будет стремиться к распаду твоя телесность, тем сложнее мне будет удерживать ее. Нельзя больше откладывать. Я, конечно, собираюсь всю ночь не отходить от твоей кровати, но не от больничной койки, а в моей спальне, и совсем по другому поводу, — задумчиво добавил Калипсо под мой заливистый смех.

Пока мы приближались к нужному строению, я продолжала буравить взглядом браслет-татуировку, и это не ускользнуло от внимания Калипсо.

— Боишься его? — прямо спросил он. — И заодно — меня с этой ритуальной татуировкой?

Я неуверенно повела плечом.

— Не знаю, как к этому относиться, — честно сказала я. — У меня, ну... когнитивный диссонанс, что ли. Я не знала, каким встречу тебя тут, и была готова ко всему. Была готова и к тому, что ты окажешься полностью поглощен первородным духом хаоса, и мне придется искать способы как-то вправить тебе мозги на место, — призналась я, на что Калипсо понимающе хохотнул. — Но никакого ярко выраженного негативного воздействия на тебя я сейчас не вижу и не чувствую. Я считала Эффу врагом, но ты говоришь, что он даже помогает... Как, почему? Ничего не понимаю. В голове не укладывается...

— Эффу во всей этой истории — не враг нам, Лори, — певучим голоском произнес Калипсо. — И он не жужжит постоянно у меня в голове. Я взываю к нему, только когда мне это необходимо. Или он взывает ко мне, когда срочно хочет донести важную информацию. Это, хм... взаимовыгодное сотрудничество. Я потом поясню.

— А касаться этого рунического браслета можно? — спросила я, сильнее сжав ладонь Калипсо. — Или не стоит?

— Можно. Ты ничего не почувствуешь, мне тоже от этого будет ни жарко ни холодно. Для всех, кроме меня, это просто татуировка. Активировать могу только я, и только когда я захочу.

— А Эффу может... вырваться из этого, хм, браслета?

— Исключено. Я полностью контролирую все ментальные процессы. Да и Эффу не стремится куда-то вырываться. Его полностью устраивает сотрудничество со мной. Понимаю, что для тебя это сейчас звучит странно, — усмехнулся Калипсо. — Но это так.

Я тяжело вздохнула. В голове роились сотни вопросов.

— Ты сказал, что Эффу нам не враг... А кто враг? Ты знаешь его?

— Знаю, — нахмурился Калипсо, и улыбка резко исчезла с его лица. — Но сейчас не хочу об этом говорить. Позже, хорошо? Я понимаю твое любопытство, но давай я все же буду грузить тебя информацией постепенно, поэтапно. Сегодня у нас первый и самый важный этап — разобраться, наконец, с твоим дисбалансом магии.

Когда мы оказались в пустом тренировочном зале, Калипсо сразу перешел к делу. Несколько часов подряд мы с ним просто сидели на подушках посреди зала и заучивали определенные заклинания. Основу формулы я уже заучивала год назад, нужно было лишь воскресить ее в памяти, поэтому процесс шел существенно быстрее, чем если бы меня сейчас обучали с нуля. Мне оставалось лишь выучить завершающую и самую важную часть заклинаний, которую персонально для меня прописал и усовершенствовал Калипсо. И вот с этой частью пришлось провозиться, потому что у меня постоянно заплетался язык на сложных формулировках, а во время ритуала было необходимо произносить все четко, без единой ошибки. Иначе, по словам Калипсо, звуковой код заклинания будет сбит, и придется начинать всё заново.

Калипсо очень дотошно требовал от меня повторять каждую ритуальную фразу по сотне раз, не меньше, доводя до автоматизма. В какой-то момент у меня уже нервно задергался глаз.

— Слушай... А ты всем так мозг выедаешь, да?

— Да, — серьезно кивнул Калипсо. — Здесь важна каждая мелочь, ошибок быть не должно. Это со стороны может показаться, что это ерундовые чары, но по факту это очень сложное теневое вмешательство в ауру волшебника. Эти чары вплетают в ауру новый цифровой код, который особым методом снимает силовую блокировку с магической Искры и позволяет выпустить наружу глубинную энергию безопасным методом, без вреда для окружающих и самого волшебника. Здесь важна техника и точность.

Он подумал немного, потом добавил с легкой улыбкой на устах:

— На самом деле я сейчас еще не дотошный. С остальными я намного более жёстко общаюсь, просто тебя пытаюсь щадить. Ты и так со своими приступами натерпелась всего, с тобой нужно мягче.

— Ты хуже моего отца на тренировках, — с чувством произнесла я.

Калипсо в голос расхохотался.

— Что ж... сочту это за комплимент. Быть хуже дотошного Первого Арма — такое клеймо в моем вкусе.

Всё то время, пока мы с Калипсо были заняты, по тренировочному залу летал его фамильяр. Черный ворон не мешал, просто с любопытством поглядывал на нас. Алохар вообще был малоразговорчивым, он больше любил молча наблюдать за всеми и примечать разные детали, на которые другие могут не обращать внимание.

Когда все заклинания были мною выучены, предварительно отработаны, и Калипсо сказал, что мы можем переходить непосредственно к самому процессу, то ворон приземлился на мое плечо и аккуратно, я бы даже сказала — нежно клюнул меня в щеку.

— Хэй, Любимый! Щек Лори могу касаться только я! — тут же возмутился Калипсо.

— А я тоже соскучился по нашей кр-р-расотке, — мурлыкающим голосом пророкотал ворон.

Он так помахал своими крыльями, как будто приобнял меня и «погладил» перьями, что ли.

— По «моей» красотке, — тут же поправил Калипсо.

— По нашей!

— По моей.

— По нашей!..

— Да полно вам! — рассмеялась я, повернувшись к ворону и погладив его по блестящим перьям. — Я тоже по тебе скучала, Любимый. Ну что ты на меня так смотришь? — невинно похлопала я глазками, глядя на перекошенную физиономию Калипсо при этих моих словах. — Не я придумала это имя твоему ворону!

— В твоих устах это звучит так эпично, что я начинаю ревновать тебя к собственному фамильяру, — недовольно проворчал Калипсо, скрестив руки на груди.

Ворон закаркал так, будто расхохотался, расправил крылья и улетел в другой конец зала, заняв наблюдательную позицию. А я подалась вперед и чмокнула в щеку хмурого Калипсо.

— Ворон твой, конечно, Любимый, но люблю я только тебя, — сказала я негромко.

Калипсо расплылся в самодовольной улыбке и привлек меня к себе за затылок, вовлекая в нежный поцелуй.

— Прям бальзам на мою израненную душеньку...

Я усмехнулась и обняла крепко Калипсо, уткнувшись носом в ключицы и глубоко вдыхая пряный аромат его парфюма.

— Ну что, ты готова, фееричнейшая ты моя?

— Вступить в жизнь без болезненных приступов? Давно готова.

— Ты шла к этому почти всю свою жизнь, — медленно протянул Калипсо, поглаживая мои ладони в перчатках и заглядывая мне в глаза. — Ты столько боли натерпелась... Но сегодня всё это закончится. Остался последний рывок — и эти твои адские приступы и угроза жизни останутся позади.

— Будет очень больно? — не удержалась я от вопроса.

— Да, — не стал отнекиваться Калипсо. — Возможно, больно будет так, как во время самого жесткого твоего приступа. Но я гарантирую тебе, что это будет последняя твоя боль такого рода. Ты испытаешь ее в последний раз, больше она тебя никогда не побеспокоит.

— М-м-м, звучит соблазнительно, — заулыбалась я. — Если это будет последний приступ в моей жизни, пусть он будет сколь угодно болезненный, я на всё согласна.

— Я должен предупредить, что не знаю, как конкретно на тебя повлияет ритуал, — произнес Калипсо. — В том смысле, что я не знаю, каким образом из тебя выйдет скрытая темная энергия, во что она выльется. Например, в моем случае раскрытие темной сущности повлияло на мою ментальную магию: усилило ее многократно, я смело могу назвать сейчас себя лучшим менталистом в мире среди людей. Звучит очень пафосно, знаю, но это объективный факт.