Мы были детьми Империи

Что за бред?!

Да, я пролежала овощем 2 месяца. Но я помнила всё, кроме последнего года и этого чёртового инцидента. И я точно не пыталась сбегать.

Что вообще здесь творится?

– В графе заключение и рекомендации написано следующее:

“Пациентка страдает посттравматическим стрессовым расстройством, осложненным диссоциативной фугой.”

Мой взгляд зацепился за Савскую. Остальные члены Совета, включая Милославскую, внимательно изучали отчёт и перешёптывались между собой.

Савская же в упор смотрела на психиатра. Она заметила мой взгляд и опустила глаза на документ.

– Таким образом, даже после лечения существовала вероятность, что пациентка снова впадёт в состояние диссоциативной фуги.

– Можете кратко объяснить суть этого состояния? – попросил Представитель.

– Диссоциативная фуга – редкое психическое расстройство. Человек внезапно покидает свой дом или работу, полностью забывая свою прошлую жизнь. Это механизм психики, который защищает от невыносимой стрессовой ситуации или психологической травмы.

Тут до меня начало доходить.

Этот отчёт – подделка. Я внимательно посмотрела на Карпову. Вряд ли она из тех, кого легко подкупить. Но других вариантов у меня не было.

Члены Совета уже говорили в полный голос.

– Это очень похоже на правду, – заявила Милославская, оглядываясь на конвой стражей.

– Похоже, всё так и было, – поддакнула женщина справа от Консула. Она наконец перестала обмахиваться документами и теперь внимательно изучала отчёт. Другие закивали.

Но Консул не собирался сдаваться.

– И что же, по-вашему, могло послужить “стрессовой ситуацией”?

Мерзкий, ехидный старик. Похоже, ему не терпится меня казнить.

– Это может быть что угодно, – спокойно отозвалась Карпова, – тяжёлая ссора, конфликт с начальством, смерть близкого человека

Мне показалось, что все вдруг опустили глаза. Даже Консул переменился в лице. Он всё ещё выглядел раздражённым, но уже не таким озлобленным.

– Ох, бедная, бедная девочка, – наигранно произнёс кто-то.

– Мы с вами прекрасно понимаем, что случилось, – Герцогиня Милославская уронила стопку бумаг на стол и впервые взглянула на меня.

– Такая утрата не проходит бесследно. Даже нам было трудно принять это, а каково же было молодой девушке, оказавшейся вдали от дома?

Я поморщилась. Её слова прозвучали неестественно, словно она читала заготовленный текст.

Савская отвернулась и старалась не пересекаться со мной взглядом. Стало понятно, кто-то здесь пытается выставить меня невиновной. Но кто?

И кого из нас они пытаются одурачить: Консула или меня?

– Мы не можем утверждать, что подсудимая совершила побег из-за этого.

– А как бы Вы поступили на её месте? Член семьи, единственный которого она

– О ком вы? – мой голос прозвучал слишком тихо. Члены Совета продолжали спорить.

– И всё же, разве можно сообщать о гибели близкого таким образом?

Голова трещала. Словно улей, в котором жужжат сотни пчёл. Из последних сил я подняла руки и схватилась за голову.

– Думается мне, проблема здесь в этом

– А как ещё можно донести весть, находясь по ту сторону Грани? Если бы

– Разве не стоит в этом обвинять агента, которому поручили её сопроводить?!

– То есть, Вы предлагаете переложить на него вину за случившееся?

– А Вас не смущает, что именно он был ответственным за поиски? И ему потребовалось целых

– Да о ком вы?! – мой крик заглушил это жужжание. Наконец я услышала собственные мысли.

Они ставились на меня, словно впервые увидели.

– Кто умер? – сквозь зубы я отчеканила каждое слово.

Милославская переглянулась с Консулом. Савская всё ещё смотрела в сторону. Все, как один, молчали.

– Госпожа Горислава, – представитель вдруг оказался рядом со мной. – Не переживайте. Как только Вы выйдете отсюда, мы Вам всё

– Антон Фирсов, – медленно и громко проговорил Консул, а затем внимательно посмотрел на меня.

Вдох. Выдох.

Никак не получалось собрать мысли в кучу. Руки и ноги словно отнялись. Я пошатнулась. Кто-то придержал меня и прислонил к спинке стула.

Никак не получается восстановить дыхание.

В глазах помутнело. Кто-то вложил в мою руку бутылку воды.

Рука разжалась, бутылка упала.

Вдох.

– Нужна помощь специалиста, – выкрикнул кто-то в глубине зала.

Дани? Тут же заговорила Милославская:

– Точно, заседание нужно перенести на другой день. Вы же видите, в каком она

Выдох.

– Это наверняка очередная манипуляция, – холодно возразил Консул.

Передо мной возникла Карпова, она положила руки мне на плечи:

– Дыши, Горислава. Дыши и считай: вдох – 1-2-3-4, задержи дыхание 1-2-3-4, выдыхай 1-2-3-4.

Я послушно выполняла указания, а вместе с тем чувствовала тепло, исходившее от неё. Теперь я видела её чётче, в ушах уже не звенело.

То ли от магии, то ли от правильного дыхания, мышцы расслабились, а сердце забилось в привычном ритме. Но я почувствовала такую усталость, словно пробежала марафон.

Карпова отпустила меня, но далеко не отходила.

– Итак, госпожа Фирсова, – обратился ко мне Представитель, – Вы сможете отвечать на вопросы?

Я кивнула.

– В таком случае скажите, Вы действительно ничего не помните о смерти своего дедушки?

Снова кивок. Не то, чтобы я не помнила. Я и не знала об этом. Представитель тут же продолжил:

– Давайте всё же сделаем перерыв и дадим госпоже Фирсовой прийти в себя.

С молчаливого согласия Консула, члены Совета по одному начали выходить из зала. Доктор стояла рядом со мной и что-то говорила. На меня накинули зелёный пиджак.

– Ваше Высочество, – еле слышно прошептал Дани, – объявили перерыв.

В ответ послышалось сопение.

Стоявший рядом страж наклонился к Принцу и что-то сказал.

– Да как вы..! – Наследный Принц подскочил, но увидел стража и осёкся. Он заметил мой взгляд и отвернулся.

– Я хочу выйти, – пробурчал он.

– Госпожа Госпожа? – я посмотрела на Представителя.

– Давайте пройдём в больничное крыло.

Я покачала головой.

Вряд ли я вообще смогу встать, не говоря уже о том, чтобы куда-то идти. Карпова протянула мне бутылку воды и какие-то таблетки. Я выпила их не раздумывая. Хуже точно не будет.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем все члены Совета снова собрались за столом. Самым последним в зал явился Его Высочество. Выглядел он уже бодрее, но при этом походил на побитого щенка – его явно отчитали.

По просьбе Представителя, Карпова вернулась к трибуне:

– Как и указано в отчёте, ремиссия возможна через 1-2 года. Смерть дедушки, – она запнулась. – Смерть Господина Фирсова стала тяжёлым ударом для пациентки и спровоцировала состояние диссоциативной фуги.

Дедушка Я так ни разу и не назвала его дедушкой. Сердце сжалось.

Единственный, кому было до меня дело. И его больше нет.

Они знали об этом. Знали все, кроме меня.

– Допустим, всё так и было, – снова заговорил Консул, – Почему же она всё это время скрывалась? Почему сопротивлялась при задержании?

– Всё это время госпожа Фирсова не помнила ничего о себе. Она жила обычной жизнью именно потому, что считала себя человеком. Насчёт задержания, подробностей я не знаю, но возможно агенты напугали её

Всё и правда звучало складно. Только вот я узнала Бориса и назвала его по имени. И тогда, в день побега, он не говорил мне о...

Я сделала глоток воды, не отрывая взгляда от кислой мины Консула.

– Что же, раз Вы так настаиваете на невменяемости Какое лечение должна принять госпожа Фирсова и сможет ли она дальше выполнять свои обязанности?

– Велика вероятность, что пациентка снова впадёт в это состояние. Но при должном лечении и контроле со стороны близких, этого можно избежать. Курс реабилитации не сложный, но займёт не менее года.

– Контроль близких? Но ведь Герцогиня Фирсова сейчас не

– Тогда, полагаю, нам остаётся только назначить опекуна из числа Совета.

Тишина.

– Я, конечно, мог бы взять на себя эту роль – многозначительно продолжил Консул.

Меня передёрнуло. Сама мысль об опекунстве вызывала у меня отвращение. Но если моим опекуном будет этот бородатый мужлан уж лучше казните.

– Но боюсь, что не смогу уделять госпоже Фирсовой должного внимания. Почему бы Вам этим не заняться, Графиня Савская?

– А Вы считаете, что я подхожу на роль опекуна? – Савскую, казалось, озадачило такое предложение.

– Вполне. Вы молодая и перспективная девушка. Уверен, Вы найдёте общий язык, – Консул при этом выглядел слишком довольным.

Савская вздохнула и положила локти на стол. Она присматривалась ко мне, хмурясь всё больше.

– Не лучше ли Герцогине Милославской взять опеку? У неё есть опыт в работе с проблемными детьми.

Я чуть не поперхнулась. Это меня она назвала проблемным ребёнком?

– Что Вы, Графиня, – махнула рукой Милославская, – Я уже стара для ещё одного ребёнка. К тому же, жизнь на севере вряд ли поспособствует выздоровлению госпожи Фирсовой.

– Верно, – энергично поддакнул Консул. – Остальные члены Совета живут за пределами столицы. Да и реабилитационный центр здесь. Увы, – он развёл руками, – это единственный возможный вариант.

Савская сцепила пальцы в замок и одарила меня тяжёлым взглядом. Казалось, она едва сдерживается.

– Хорошо, я стану опекуном госпожи Фирсовой.

В ситуации, где речь шла о моей жизни – опекунство было, пожалуй, лучшим исходом.

Вот только я совсем не знала, что Савская за человек и что может со мной сделать. Оставалось только надеяться, что это что-то не хуже смерти.

СВОД ЗАКОНОВ ФОЙНИОСА

ТОМ ПЕРВЫЙ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Статья 35. О статусе подопечного

Гражданин Фойниоса, обладающий магическим даром и совершивший

преступление против рода или Империи, может быть лишён права на

самостоятельное применение магии и передан под опекунство.

Опекунство устанавливается решением Совета и не может превышать

двадцати лет. Подопечный не является собственностью опекуна, но

обязан следовать его распоряжениям в пределах, установленных Сводом

Законов.

Глава 3. Продажа, хранение и использование поддельных источников запрещены.

После собрания, сидя в своей новой комнате, больше похожей на тюрьму, я не могла перестать думать о том, что сказала Савская.

Понятное дело, после истории с побегом поползли слухи. Но когда на собрании перед Советом потрясли медицинским отчётом, заботливо составленным моим психиатром, сомнений в том, что я сумасшедшая, ни у кого не осталось.

И зачем это всё? Савская выглядела очень недовольной, когда ей предложили стать моим опекуном. Но её реакция, как, впрочем, и весь Суд, выглядели слишком… наигранными.

Мне больше не грозила казнь, но меня не покидало странное ощущение. Ощущение, что я вляпалась во что-то серьёзное.

Перед тем, как меня увели, Савская подошла ко мне. Она представилась, заверила меня, что не будет злоупотреблять своим положением, и протянула руку со словами:

– Мы будем часто видеться, поэтому давай научимся доверять друг другу.

Сама не понимая зачем, я протянула руку в ответ. Она слегка сжала мою ледяную ладонь, по лицу скользнула тень улыбки.

Не могу обещать.

Меня мучал и другой вопрос. Что же всё-таки случилось с… дедушкой. Мы ведь с ним связывались незадолго до моего побега.

Что же он тогда сказал?

Сквозь плотные шторы пробивалось яркое полуденное солнце. Заседание закончилось час назад, но меня всё ещё трясло.

Всё это время я ломала голову, пытаясь понять, что делать дальше.

Подопечных держат под контролем особым артефактом, похожим на источник. Я не смогу использовать магию, и меня будет легко отследить.

Успокаивало лишь одно – процедура оформления опекунства займёт какое-то время. А значит, мне нужно успеть продумать план побега.

У двери дежурят двое стражей, они же сопровождали меня в зал Совета. Вряд ли получится их как-то отвлечь. Я подошла к балконной двери. Они не потрудились установить защиту от взлома, а значит…

Я сняла правый кроссовок, вынула стельку и отклеила тонкий камушек в серебряной оправе. Этого источника должно хватить на то, чтобы выбраться за пределы дворца. Дальше я раздобуду новый.

– Bluotishe Bodam gebe uns…

За дверью послышался шум. Я сжала источник в руке и села на кровать.

– Госпожа Фирсова! – в комнату влетела Антонина.

Красная, потная, но совершенно счастливая.

– Госпожа! – повторила она и кинулась ко мне, остановившись на полпути. Её руки так и повисли, обхватывая воздух в метре от меня. Антонина медленно отошла и сцепила пальцы в замок.

– Я рада, что Вы в порядке.

Я с трудом перевела взгляд с неё.

– Да, спасибо…

От шока я не могла пошевелиться. Она… рада видеть меня живой? Прежде, чем я придумала, как перевести тему и уйти от этой неловкой тишины, Антонина хлопнула в ладоши и вышла из комнаты.

– Пойдёмте кушать, госпожа.

Я задумалась. Сейчас вряд ли получится вывести её отсюда. Да и кто знает, когда я смогу поесть в следующий раз. И мне нужно кое-что ещё. Закинув камушек в карман, я вышла в гостную.

– Вот, госпожа Фирсова, – Антонина указала на журнальный столик, уставленный тарелками, – у нас здесь запечённое утиное бёдрышко, клюквенный соус, пшёная каша с белыми грибами, огурчики бочковые, капустка квашеная…

Она продолжала перечислять названия блюд, а у меня буквально отвисла челюсть. Столько еды я последний раз видела в Доме, но тогда такой стол был на целую группу, а не на одного человека.

– Вам что-то не нравится, госпожа?

Я вздохнула.

– Пожалуйста, называйте меня просто по имени, как и я Вас.

Антонина убрала серебряный поднос на тележку и смущённо улыбнулась.

– Не положено так, госпожа.

– Да мне!.. всё равно. Пожалуйста, никакая я не госпожа.

– Хорошо, Горислава, – сдалась Антонина, – пожалуйста, садитесь.

Стоит ли говорить, что я объелась на несколько дней вперёд. Я пыталась накормить и Антонину, но она настаивала, что мне не положено есть за одним столом с прислугой.

Госпожа, прислуга… Как же мерзко звучали эти слова.

После такого плотного обеда, меня потянуло в сон.

– Чаю? – Антонина достала чайный набор и вернула этажерку со сладостями на столик.

– Можно…

Спустя чашку ароматного чая, я заметила, что Антонина всё ещё стоит рядом и с интересом разглядывает меня.

– Вы что-то хотели?

Она переминалась с ноги на ногу, не выпуская из рук серебряный поднос.

– Присядьте, – я указала на кресло напротив.

На удивление, Антонина не стала отпираться. Она мягко опустилась на сидение и наклонилась ко мне.

– Скажите… Вы видели Его высочество?

– …да, он был на Суде.

Антонина замолчала, сильнее прижав поднос к себе. Мне показалось, что нужно сказать что-то ещё.

– Его высочество… кхм, интересный молодой человек. (То есть болван.)

– Правда ведь? – она оживилась. – Мне говорили, что Его высочество усердно учится, даже наставник его хвалил. А он-то знает, о чём говорит!

Я кивнула, забирая из её рук вторую чашку чая.

– Нашему Наследному Принцу завтра исполняется 18. Наверняка на приёме он объявит имя своей избранницы…

Антонина изменилась в лице и встала.

– Ещё чаю?

– Нет, спасибо.

Она кивнула и быстро сложила грязную посуду на тележку.

– Тогда оставлю Вас. Отдыхайте, Горислава.

Голова соображала даже хуже, чем после бессонной ночи. Но я взяла себя в руки, подпёрла дверь в спальню стулом и выудила из шкафа тёплую дублёнку, которую попросила у Антонины за обедом.

Накинув её сверху, я дочитала заклинание и сорвала ручку балконной двери.

Балкон оказался просторным, с него открывался вид на внутренний двор, в котором раскинулись цветущие деревья.

Как я и думала, здесь тепло, совсем как весной. Но за пределами дворца бушевала лютая зима.

Второй этаж. Можно попробовать.

Я по очереди перекинула ноги через перила и повисла на руках. Для второго этажа было уж слишком высоко. Я смотрела вниз собираясь с силами, но никак не могла решиться. Прямо подо мной, как назло, была брусчатка. Ни единой мягкой травинки или куста.

– Э-э, Горя?

Я вздрогнула и от страха чуть не разжала руки.

– Тихо-тихо, – Дани обошёл меня и вскинул руки. – Это просто я. Ты же помнишь меня?

– Конечно помню! – раздражённо прикрикнула я. – Ты что вообще здесь делаешь?

Дани растерянно осмотрел свою белоснежную форму.

– Работаю…

Я фыркнула.

– Тебе помочь?

– Сама справлюсь.

– Я, конечно, не настаиваю, но последний кто прыгал с этого балкона закончил не очень хорошо.

Я тут же почувствовала, как мокрые руки соскальзывают с перил. Да я уже вся вспрела в этой дурацкой дублёнке.

– Ты сможешь поймать меня?

– Ну… я попытаюсь.

– На счёт три…

Я сосчитала до трёх и, зажмурившись, ослабила хватку. А когда открыла глаза, оказалась на земле, Дани стоял рядом и удивлённо хлопал глазами.

– Ты как это..?

– Да сам не знаю, – Дани неловко рассмеялся и отвернулся от меня. – Может, тебе лучше вернуться в комнату?

– Кто-то кроме тебя видел меня?

– Нет, – с готовностью ответил он.

Я кивнула, стянула с себя дублёнку и закинула на плечо.

– Выход там? – я показала в сторону сада, через который шла дорожка.

– Да, но…

– Отлично, – я энергично зашагала в том направлении, но немного погодя остановилась. – А, если скажешь кому-нибудь, что видел меня – ты труп.

На удивление, по пути я не встретила ни одного стражника. Вернее, я больше не встретила вообще никого. Вот только от этого было не легче.

В саду стояла замечательная погода. Солнце немного пекло, но лёгкий ветерок охлаждал лицо. В воздухе пахло влажностью и свежескошенной травой.

Только вот тропинка всё не заканчивалась. Я петляла между деревьев и роскошных кустарников, проходила мимо клумб с ярко-красными цветами. В какой-то момент стало тяжело идти. Глаза слипались на ходу, меня шатало. В голову закралась мысль, что я уже битый час брожу по иллюзии.

Дублёнка теперь казалась такой тяжёлой, что я еле тащила её на себе. Проходя мимо очередной клумбы, я сорвала несколько цветов и разбросала лепестки по тропинке.

Через какое-то время я увидела те самые лепестки снова. И правда, этот сад – лабиринт. Другого выхода нет, придётся потратить последний заряд источника, чтобы выбраться отсюда.

Я прислонилась к очередному дереву и попыталась призвать духа-проводника. Язык заплетался, но я кое-как дочитала заклинание. Маленький камушек замигал синим огнём, и… рассыпался прямо у меня в руке.

Чёртова подделка! А тот самоучка клялся, что хватает на два заклинания минимум!

Ноги подкосились, я сползла вниз. В правой руке я всё ещё сжимала бесполезную дублёнку. Дани знал, что мне не выбраться отсюда.

В нескольких метрах от себя я заметила движение. Кто-то стоял в тени деревьев. Но я так устала, что не смогла пискнуть.

Глаза сомкнулись, открыть их уже не получилось.

***

Проснулась я уже в кровати в той самой спальне, из которой с таким трудом сбежала.

– О, Вы уже проснулись, – Антонина выглянула из гостевой комнаты. – Чаю? Или может быть кофе?

– Как… как долго я спала?

Антонина задумалась.

– Ну, когда Вас принесли вчера, было около 5.

– Вчера?! А сейчас сколько?

– Полвосьмого. Как Вы себя чувствуете? – она подошла ближе и присела на стул у кровати. – Думаю, Вам нужно принять ванну, – заключила она, осмотрев меня.

После горячего душа я почувствовала себя гораздо лучше. А после чашки горячего чая я ощутила дикий прилив энергии.

– Антонина, Вы сказали, что меня вчера принесли?

– Да один из стражей на руках занёс. Я ещё удивилась, помню же, что Вы спать собирались. Ну и стала расспрашивать, а он сказал, что Вам прогуляться по саду захотелось. Вот видимо голову и напекло. А может стресс это был, как-никак после Суда сразу же. Я бы и сама, честно говоря, прямо в Зале Советов в обморок свалилась.

Я слушала и кивала. Переубеждать её не стала. Дани молодец, что выкрутился. Ещё и донёс меня. Вот только про лабиринт в саду даже не подумал мне рассказать.

– Что будете на завтрак?

Я с подозрением покосилась на десяток тарелок, расставленных на тележке аж в два яруса.

– Спасибо, но я не голодная.

Антонина нахмурилась, её лицо стало таким серьёзным, что я поёжилась.

– Вам нужно позавтракать, – жёстко заявила она. – В 8:30 Вас заберёт Графиня Савская, судя по всему, до вечера.

Сердце кольнуло. Антонина напомнила мне нашу воспитательницу. Каждый раз, когда в нашей группе кто-то кривился при виде каши с комочками, она вставала в позу “руки в боки” и сурово смотрела на всех.

“Кому-то даже воды не хватает, – говорила она, – а вас и кормят, и поят, и одевают! Имейте совесть, дети мои!”

Но потом до меня дошёл смысл второй реплики.

– Савская..?

Антонина что-то пробурчала и поставила чайник на журнальный стол. Следом пошли тарелки с яичницей, запеканкой, кашей и фруктами.

Значит опекунство уже оформили. И сегодня мой последний шанс сбежать.

После завтрака, во время которого я еле как запихнула в себя кашу под пристальным надзором, мне оставалось только переодеться и послушно сидеть на диване в гостиной. Антонина с тревогой взглянула на часы на своей руке. Я с удивлением заметила, что в её часах блеснул тёмно-красный камень. Неужели источник? Но я не чувствовала в ней магии.

За дверью послышались голоса, а затем стук. Антонина тут же бросилась к двери.

– Приветствую Вас, Графиня, – она распахнула дверь и отошла в сторону, чуть склонив голову.

За дверью показался растерянный Дани. Он переминался с ноги на ногу, двое других стражей за его спиной захихикали.

– Здравствуйте… М-мне поручили отвести Гор… госпожу Фирсову к Графине.

Антонина тут же выпрямилась, оглядела парня оценивающим взглядом, и заключила:

– Хорошо, можете идти.

Подходя к Дани, я попыталась сдержать улыбку. Он только вздохнул и кивнул другим стражам.

Какое-то время мы шли молча. Но стоило нам отойти на приличное расстояние, как Дани взорвался:

– Знаешь, из-за тебя мне вчера чуть не влетело! Как вспомню взгляд твоей горничной, – его передёрнуло. – Б-р-р-р… Страшная она женщина. Всмысле, не страшная, а… ну, пугающая. Пришлось на ходу импровизировать. Так что ты теперь мне должна!

– Спасибо. Правда, спасибо, – искренне поблагодарила я.

Дани остановился и внимательно пригляделся ко мне.

– Странная ты какая-то, – бросил он и пошёл вперёд.

– На самом деле, – начала я, нагнав его, – у меня к тебе есть ещё одна просьба.

Дани закатил глаза.

– Нет.

– Ты даже не знаешь, о чём я!

– Знаю. И с этим помочь не могу.

Больше я вопросов не задавала. мы спустились на первый этаж и пошли в другую часть дворца. Коридор, по которому мы шли, был выложен грубым серым камнем, а ветер из распахнутых окон колыхал прозрачные занавески.

Я прекрасно понимала, что если я хотя бы попытаюсь сбежать, накажут не только меня. Попадёт всем, от Антонины и Дани, до самой Савской.

Но одна только мысль о том, что я останусь в Империи, вызывала у меня панику.

Какое будущее у меня здесь? Годами быть на попечении рода Савских, а потом занять место матери, как глава рода Фирсовых?

Хотя скорее всего, к реальной власти меня не допустят. Посадят на место главы, выдадут породистого мужа и заставят рожать, пока он будет разворовывать остатки богатства этой проклятой семейки.

Такая же участь будет ждать детей. И их детей. Я знала, ничего хорошего меня здесь не ждёт.

К горлу подступила тошнота. Всё-таки, не стоило завтракать.

Дани, который шёл впереди, вдруг обернулся.

– Ну чего ты там..? – он резко переменился в лице. – Горя? С тобой всё нормально?

– Да, – буркнула я, но тошнота накатила с новой силой.

Дани подошёл ко мне и взял под локоть:

– Пошли отсюда.

Он потянул меня вперёд.

– А-а-а-а!

Я дёрнулась и повернулась. Казалось, кричал кто-то рядом.

– Ты это слышал?

Дани не ответил, лишь ускорился, не давая мне оглядеться. Так мы дошли до выхода в сад, он наконец отпустил меня и усадил на скамейку под яблоней.

– Посиди немного, должно стать лучше.

Я хмуро оглядела парня. Он явно не собирался ничего объяснять. Дани потянулся с ярко-красному камню на груди.