Министерство Абсурда. Налоговая инспекция Галактики

В Чикаго штурмовики захватили полицейский участок. Полицейские не сопротивлялись — уже никто не мог понять, кто кого арестовывает.

В Лондоне Вейдеры перекрыли Тауэрский мост. Они требовали, чтобы король Англии объявил себя ситхом.

В Париже тысячи джедаев и штурмовиков сошлись у Эйфелевой башни. Битва длилась два часа. Полиция так и не приехала.

В Москве штурмовики попытались захватить Красную площадь. Джедаи встретили их у Исторического музея. Битва была короткой и жестокой — потому что на сторону джедаев встали казаки с нагайками. Штурмовики побежали.

К утру следующего дня во всех крупных городах были зафиксированы стычки, погромы и столкновения с полицией. Полиция пыталась наводить порядок. Россия полностью заблокировала интернет. Китай ввел комендантский час. США призвали национальную гвардию. Европа закрыла границы.

В больницах не хватало мест для раненых. В моргах — для мёртвых. Погибали не от игрушечных мечей — от сердечных приступов, от падений с высоты, от того, что толпа в панике топтала тех, кто не успел увернуться. Пылесосы чадили в переулках, оставляя после себя запах горелого пластика.

Мир сошёл с ума за 40 часов.

Глава 4. Пять способов не платить Галактике

1

Совет Безопасности ООН собрался через сорок два часа после всеобщего обращения Галактической налоговой к гражданам Земли. На этот раз — в подземном бункере в Женеве. На поверхности было небезопасно: толпы паникующих граждан, агрессивные и вышедшие из-под контроля адепты «Звёздных войн» со своими пылесосами, мародёры, религиозные фанатики, которые объявили объект Армагеддоном.

В бункере было холодно, пахло бетоном и страхом. Журналистов не пустили — решили, что они будут только мешать паниковать профессионально. На бетонной стене сиротливо висел плакат фильма «Бункер» с Гитлером. Зачем? Никто не знал, но, возможно, это было сделано намеренно.

За столом — постоянные члены Совбеза: США, Россия, Китай, Великобритания, Франция. Плюс приглашённые: Германия, Япония, Индия, Бразилия, ЮАР. Плюс военные советники, физики, один психиатр. Плюс — неожиданно — представитель Северной Кореи. Его не приглашали. Он пришёл сам. Охрана не стала спорить. В такой день спорить не хотелось.

Генеральный секретарь ООН без всяких приветствий открыл заседание.

— Мы слышали то же, что и вы. Объект идентифицировал себя как инфраструктуру налоговой. Он дал нам двенадцать месяцев. Он перечислил способы оплаты. Он упомянул конфискацию и резервации. Вопрос один: что мы делаем?

Представитель США поднялся первым.

— У нас есть военный вариант. Мы предлагаем немедленно нанести удар по объекту.

— Какой удар? — спросил генеральный секретарь.

— Всем, что есть. Все ядерные боеголовки мира. Объединённый удар. Русские, китайцы, французы, британцы, корейцы — все вместе. Мы никогда не были едины, но сейчас момент настал.

— Вы представляете себе размер объекта? — спросил физик из CERN, приглашённый в качестве эксперта.

— Планета размером с Нептун, — ответил американский военный советник. — Мы знаем.

— У нас нет бомбы, которая уничтожит Нептун, — сказал физик. — У нас нет даже бомбы, которая оставит царапину на Нептуне. Максимум — мы создадим кратер размером с Техас. Объект этого даже не заметит.

— А если все бомбы одновременно? У нас же их очень много, — вмешался представитель России.

— Тогда кратер будет размером с Россию. Нептун этого тоже не заметит.

— Но мы покажем, что мы не сдаёмся!

— Кому? — спросил физик. — Объекту? Вы же слышали, он назвал себя инфраструктурный комплекс. Он бездушная машина. Ему всё равно.

— А если мы промахнёмся? — вмешался представитель Китая. — Если бомбы упадут обратно на Луну? Или на Землю?

— Риск минимален, — сказал генеральный секретарь НАТО. — Системы наведения точные.

— «Минимален» — это не ноль, — ответил Китай. — Я против ядерного удара.

— Я тоже, — сказала Великобритания. — Это бессмысленно и опасно.

— Поддерживаю, — сказала Франция.

— Россия? — спросил генеральный секретарь.

Представитель РФ молчал. Он смотрел в стол. Потом поднял глаза.

— Мы не верим в «космическое арбитражное право», — сказал он. — Мы не знаем, кто это и откуда. Может быть, это новый вид оружия. Может быть, это тест. Может быть, это ложь. Но мы знаем одно: если мы ударим, а они ответят — мы проиграем. Если мы не ударим — мы тоже проиграем. Но у нас есть ещё время. Я предлагаю не торопиться.

— Вы за удар или против? — уточнил генеральный секретарь.

— Я за то, чтобы не принимать решений в панике.

Американский представитель усмехнулся.

— Русские всегда за «не торопиться». А когда торопиться? Когда планета будет конфискована?

— Мы выражаем глубокую озабоченность.

2

Слово взял представитель Китая.

— Мы предлагаем другой подход. Они назвали себя налоговой инспекцией. Налоговая — это бюрократия. Бюрократия любит документы, процедуры, прецеденты. Мы должны говорить с ними на их языке. Мы должны подать апелляцию.

— Апелляцию? — переспросил американский военный. — Вы хотите обжаловать налог?

— Да. Они зарегистрировали нас автоматически при первом радиосигнале. Но в их кодексе, который они прислали, есть пункт 14.2.1. Мы его изучили. — Китайский представитель достал распечатку. — «Автоматическая регистрация вступает в силу только при условии, что цивилизация была уведомлена о последствиях». Мы не были уведомлены. Ни в 1895 году, когда Попов отправил первый сигнал, ни после. Следовательно, регистрация недействительна. Следовательно, долга нет.

— Вы думаете, они это примут? — спросила Германия.

— Они обязаны. Это их собственный кодекс. Бюрократия не может игнорировать свои же правила. Иначе рушится вся система.

— А если они найдут лазейку?

— Тогда мы найдём другую. В кодексе тридцать семь миллионов страниц. В таком объёмном документе есть масса лазеек. Мы найдём.

Представитель США покачал головой.

— Вы наивны. Они не будут играть по правилам. Они — налоговая. Налоговые сами пишут правила.

— Тогда мы будем апеллировать к вышестоящей инстанции, — сказал Китай.

— Кто выше налоговой?

— Не знаю. Но что-то должно быть. Даже в галактике должна быть своя иерархия. Эти же налоги кто-то собирает, и, наверняка, эти налоги идут на поддержку их инфраструктуры и жителей галактики.

Американцы скептически хмыкнули, но не спорили.

— А что говорит Россия? — спросил генеральный секретарь.

Представитель РФ вздохнул.

— Я предлагаю не паниковать. Игнорировать — нет. Но и не бежать платить. Мы должны проверить. Отправить зонд. Попытаться связаться с другими цивилизациями. Узнать, реальна ли эта налоговая, какие у неё полномочия, или это просто… блеф.

— Блеф размером с Нептун? — усмехнулся американец.

— В космосе размер не имеет значения. Астероид размером с Нептун — это просто камень. Камень не конфискует планеты. Камень — это камень. А нам говорят, что это налоговая. Докажите.

Наступила небольшая пауза, которой воспользовался представитель Северной Кореи и попросил слова.

Никто не ожидал: до этого он просто сидел в углу, молчал, не пил кофе и с интересом листал «Playboy».

— Я хочу сказать, — начал он. Голос был тихим, но чётким. — Мы, народ Корейской Народно-Демократической Республики, считаем, что этот объект — порождение империалистического капитализма.

Все переглянулись.

— Объясните, — попросил генеральный секретарь.

— Налоги — это инструмент угнетения. Капиталисты придумали налоги, чтобы грабить свой народ. Галактическая налоговая инспекция — это тот же капитализм, только в космосе. Они хотят, чтобы мы платили. Но мы не будем платить. Мы будем опираться на чучхе.

— Чучхе? — переспросил американский военный.

— Да. Самостоятельность. Мы не признаём внешних долгов. Мы не признаём внешних судов. Мы не признаём внешних налогов. Планета Земля — это наша планета. И никто не имеет права её конфисковать.

— Вы предлагаете просто отказаться платить? — спросила Германия.

— Да.

— А если они применят силу?

— Тогда мы применим силу в ответ. У нас есть своё ядерное оружие. Мы не боимся.

В бункере засмеялись. Нервно. Северная Корея со своим ядерным оружием против планеты размером с Нептун — это было абсурдно. Но в этом абсурде была своя логика.

— Вы хотя бы прочитали их кодекс? — спросил представитель Китая.

— Нет. Нам не нужно читать кодексы империалистов. У нас есть идеология.

— Спасибо, — сказал генеральный секретарь. — Мы учтём вашу позицию.

Представитель Северной Кореи сел на место и принялся дальше листать свой журнал.

Представитель России вздохнул.

— Мы разделяем озабоченность корейских товарищей по поводу внешнего давления, — сказала Россия, — но призываем к более взвешенному подходу.

3

В бункере снова повисла напряжённая тишина.

Волд понял, что настало его время.

— Господа, как вы знаете, нами была создана Рабочая группа по межзвёздным обязательствам, в которую вошли ведущие мировые представители в самых различных сферах, — с достоинством произнёс генеральный секретарь ООН. — У нас есть ещё одно предложение. Оно может показаться странным. Но, возможно, это единственный выход.

— Какое? — с интересом спросили США.

— Мы объявляем Землю банкротом.

Тишина. Потом шум. Потом снова тишина.

— Банкротом? — переспросила Великобритания.

— Да. Это юридическая процедура. Физическое лицо, которое не может платить по счетам, объявляет себя банкротом. Суд замораживает долги, назначает реструктуризацию. Часто долги списывают. Да, наша планета — не физическое лицо и даже не юридическое. Но наша планета — геологическое лицо.

— Скорее, космическое лицо без определённых признаков, — поправил Китай.

— Неважно. В любом случае мы коллективный должник первой степени. И мы можем принять закон, объявить Землю банкротом. В одностороннем порядке. Мы — суверенная планета. Мы имеем на это право.

— Вы думаете, налоговая признает наше банкротство? — спросила Франция.

— Они бюрократы. У них есть процедуры. Если мы подадим заявление, они будут обязаны его рассмотреть. А пока рассматривают — санкции, наверняка, будут приостановлены.

— Откуда вы знаете?

— Это логика. Любая бюрократия работает так. Если вы подали документ, они не могут вас трогать до его рассмотрения. Иначе — нарушение процедуры.

— А если у них нет такой процедуры?

— Тогда мы подаём жалобу на нарушение процедуры. Это бесконечная игра. Мы затянем время.

Представитель Китая кивнул.

— Это близко к нашей идее. Мы предлагаем апелляцию. Вы — банкротство. Может быть, мы можем сделать и то, и другое.

— И самое важное, — добавила Россия. — Мы будем готовиться к войне.

— С кем? — спросил американец. — С астероидом?

— С налоговой. У них есть инфраструктура. Любую инфраструктуру можно уничтожить.

— Мы только что обсуждали: ядерное оружие бесполезно.

— А мы и не говорим про ядерное. Есть другие способы: кибератаки, ЭМИ, акустический резонанс, перегрузка их каналов связи, гравитационные манёвры с астероидами. Мы не знаем их уязвимости. Но они есть у всех. В конце концов, даже в ваших «Звёздных войнах» Звезда Смерти была уничтожена одним метким попаданием.

— Вы предлагаете хакнуть налоговую?

— Я предлагаю не исключать ничего.

Представитель США поднялся снова. На этот раз — с планшетом. На экране был отсканированный документ: пожелтевший, с факсимильной подписью, похожей на завитушку.

— У нас есть кое-что, — сказал он. — Закон № 1776-Т «О защите национального несогласия». Был подписан сорок пятым президентом Дональдом Дж. Трампом в последний день его пребывания на посту — в три часа ночи, перед тем, как он улетел во Флориду.

— И что в нём? — спросил генеральный секретарь.

Американец прочитал вслух:

— «В целях сохранения величия Соединённых Штатов при любых обстоятельствах, включая обстоятельства, не предусмотренные Конституцией, я, Президент Соединённых Штатов, постановляю:

Статья 1. Если какая-либо страна вступает в спор с Соединёнными Штатами и отказывается признать их правоту, Америка получает право временно одолжить руководителя этой страны для изучения причин его заблуждения в условиях американской юрисдикции.

Статья 2. Если спор продолжается более трёх суток, США имеют право ввести санкции против самого времени, приостанавливая хронологию оппонента до подписания соглашения.

Статья 3. В случае полной дипломатической несовместимости президент может распорядиться строительством Стены Умиротворения вдоль любой границы — даже если географически она не совпадает с территорией США.

Статья 4. Все споры, объявленные „неамериканскими по стилю“, передаются на рассмотрение Специального Суда по Несогласию, где истцом и судьёй выступает Америка сама.

Закон считается непротиворечивым, пока в нём никто не сомневается».

В бункере повисла тишина. Потом кто-то хихикнул. Потом засмеялись все. Истерично.

— Санкции против времени? — выкрикнул представитель Франции. — Как можно ввести санкции против времени?

— Техническая деталь, — отмахнулся американец. — Главное — принцип. Мы не сдаёмся.

— А «одолжить руководителя»? — спросил представитель Китая. — Вы предлагаете похитить лидера Галактики? Мы его даже не знаем.

— Временное одолжение, — поправил американец. — Для изучения причин заблуждения.

— А если он откажется?

— Тогда спор переходит в стадию «неамериканского по стилю». Статья 4. Суд по несогласию. Мы сами и судьи, и истцы. Решение принимаем в свою пользу.

— Это же цирк, — сказал представитель Германии.

— Это закон, — ответил американец. — Подписанный президентом. И он нам поможет.

— Чем? — спросила Россия. — Мы имеем дело не со страной. Мы имеем дело с планетой-налоговой. Как вы примените к ней этот закон?

— Мы объявим объект «неамериканским по стилю», — сказал американец. — И построим Стену Умиротворения вдоль его орбиты.

— Вы не можете построить стену в космосе.

— Юридически можем. Статья 3 разрешает строить стену вдоль любой границы, даже если географически она не совпадает с территорией США. Космос — не география. Значит, подходит.

В бункере снова засмеялись. Но смех был нервным, почти больным.

— Это безумие, — сказал представитель Китая. — Вы предлагаете бороться с галактической налоговой стеной и санкциями против времени.

— А вы предлагаете платить?

— Мы предлагаем апелляцию.

— Апелляцию к кому? К тем, кто уже решил, что мы должны?

Генеральный секретарь громко ударил молотком и поднял руку.

— Господа, у нас есть как минимум пять основных подходов. Первый: военный удар — отклонён физиками как бессмысленный. Второй: переговоры и апелляция — Китай. Третий: банкротство. Четвёртый: игнорирование и подготовка к сопротивлению — Россия. Пятый: Закон Трампа — США. И, наконец, но это останется за регламентом, чучхе — Северная Корея. — Он вздохнул. — Нужно выбрать.

— Не нужно выбирать, — сказал представитель Китая. — Мы можем делать всё одновременно. У нас есть двенадцать месяцев. Это много. Мы подадим апелляцию. Мы объявим банкротство. Мы начнём переговоры. И параллельно будем искать их слабые места.

— А если они не дадут нам эти месяцы? — спросил американский военный. — Если они начнут конфискацию завтра?

— Тогда у нас не будет выбора, — сказал английский военный. — Мы будем сражаться. И проиграем. Но проиграем красиво.

— Красиво? — переспросил представитель России.

— Да. Как «Титаник». С поднятыми флагами. С оркестром. С последней бутылкой виски, которую мы разделим на всех перед тем, как уйдём на дно.

— Это глупо.

— Это честь, — ответил военный. — А честь — это единственное, что они не смогут у нас отнять. Потому что в их налоговых декларациях нет для неё графы.

В бункере снова стало тихо.

Генеральный секретарь посмотрел на часы.

— У нас есть время до завтрашнего утра. Завтра — голосование. А сейчас — технический перерыв. Всем нужно подумать.

Делегации разошлись по углам бункера. Шептались, спорили, звонили своим правительствам.

* * *

А над Землёй висел чёрный Нептун. Молчал и ждал.

Счётчик долга тихо тикал.

Глава 5. Бумажный поток

1

На следующее утро ООН собралась в особом, ускоренном и слегка паническом порядке. Мир катился в пропасть, а значит требовалось срочно разработать план падения.

Голосование заняло меньше часа — не потому что все согласились, а потому что спорить больше никто не мог. Даже микрофоны сдавались один за другим.

Из пяти генеральных подходов оставили два. Остальные признали неприличными, физически невозможными или настолько реалистичными, что обсуждать их было страшно.

Военный удар отклонили единогласно — физики из CERN в последний раз, с болью и скрипом зубов, объяснили, что инфраструктурный комплекс Галактической налоговой инспекции с бортовым номером ГИ-8472 таких размеров, что даже если взорвать всё — от первых рудиментарных бомб до старых боеголовок из музеев — «Звезда Смерти» максимум чихнёт. Игнорирование ситуации назвали элегантным самоубийством цивилизации. Так называемый «Закон Трампа» тоже не прошёл: хотя представители США заявили, они всё равно возведут стену в космосе, введут санкции против времени и создадут Суд по несогласию в закрытом юридическом пространстве.

Чучхе на голосование не выносили.

В итоге приняли два решения — оба блестяще бюрократические. Первое: готовить апелляции. Земля официально обжалует сам факт регистрации в галактической налоговой службе. Всё строилось на железном аргументе: нас не уведомили. Александр Попов, посылая свой первый радиосигнал в 1895 году, не подписывал форму согласия на обработку данных и не был предупреждён о возможных налоговых последствиях. Регистрация незаконна, долг ничтожен, штрафы — юридическая фантасмагория.

Второе решение: признать банкротство планеты. Рабочая группа по межзвёздным обязательствам и срочно сформированный Комитет по изучению галактического налогового кодекса должны подготовить заявление о неспособности Земли исполнять свои долговые обязательства перед Вселенной. Суть документа проста и страшна: мы не платёжеспособны. Даже если распродать всё, включая Луну, воздух и надежду; даже если трудиться до конца времён. Галактические кредиты — это физика, а земные деньги — религия с элементами статистики.

Штаб бюрократического сопротивления утвердили в Пекине. Москва и Вашингтон получили статус наблюдателей, что им категорически не понравилось, но возражать они не рискнули — протокол не предусматривал эмоций.

Подводя итоги, Генеральный секретарь ООН выпрямился, настороженно посмотрел в зал и ударил молотком.

— Приступаем, господа. Время не ждёт. И проценты — тоже.

2

Пока остальной мир паниковал, Китай действовал.

В подземном центре Штаба бюрократического сопротивления в Пекине собралась группа из двух миллионов лучших китайских IT-специалистов, юристов и бюрократов. Задача была простой и гениальной в своей прямоте: завалить налоговую сообщениями.

— Бюрократия, — сказал глава Штаба, товарищ Чэнь, — имеет один фатальный недостаток. Она не может игнорировать входящие документы. Каждый документ должен быть зарегистрирован, рассмотрен, на него должен быть дан ответ. Это требует времени и ресурсов. А время — это то, чего у нас почти нет. Но у них — тоже не бесконечно.

— У нас есть канал связи? — спросил ведущий IT-специалист.

— Электронная почта. Та самая, с которой пришло первое уведомление. Они её открыли. Значит, принимают сообщения.

— Сколько сообщений мы можем отправить?

— Сколько угодно. Наши серверы выдержат. Вопрос в том, сколько они выдержат.

План был прост: отправить сто миллионов сообщений. Каждое — юридический запрос, возражение, уточнение, жалоба. Каждое — на отдельный пункт налогового кодекса. Каждое — с требованием ответа.

— Они захлебнутся, — сказал товарищ Чэнь. — Через неделю их система рухнет. Они будут вынуждены продлить срок или вступить в переговоры.

— А если у них бездонная система?

— Тогда мы отправим двести миллионов.

Никто не спорил. В Китае умели работать с размахом.

В 00:00 по пекинскому времени первый миллион сообщений ушёл в космос.

Каждое сообщение было идеально оформлено. Шапка. Тема. Номер пункта кодекса. Текст возражения. Подпись. Печать. Всё по правилам.

Темы были разнообразными:

«Возражение на пункт 14.2.1: отсутствие уведомления»

«Запрос на предоставление копии регистрационного свидетельства»

«Уточнение: каков курс конвертации доллара США в галактический кредит?»

«Жалоба на неправомерное начисление пеней»

«Требование предоставить данные о налоговой базе»

«Запрос на проведение независимого аудита»

«Возражение на пункт 3.7.4: несоразмерность штрафа»

«Уведомление о назначении представителя Земли для переговоров»

И так далее. Миллион раз. Каждый раз — новый пункт, новый угол атаки.

Ровно через секунду на каждое сообщение приходил автоматический ответ:

«Ваше сообщение получено. Зарегистрировано. Номер входящего: ГИ-8472-ВХ-0000001. Ожидайте ответа».

Товарищ Чэнь довольно кивнул.

— Они читают. Продолжаем.

Второй миллион ушёл через час. Третий — через следующий. К концу первых суток налоговая получила 24 миллиона сообщений.

Автоматические ответы приходили исправно. На каждое сообщение — своя квитанция. Номера росли:…24000024…24004048…24666072.

— Их система работает, — сказал ответственный IT-специалист с растущим беспокойством. — Она не падает.

— Продолжаем, — сказал Чэнь. — У них есть предел. У всего есть предел.

3

На третьи сутки Китай отправил 72 миллиона сообщений. Автоматические ответы всё ещё приходили. Но с задержкой. Сначала задержка была в 2 секунды. Потом в 5. Потом в 10. Потом в минуту.

— Они тормозят, — сказал IT-специалист радостно. — Система перегружается.

— Увеличиваем интенсивность, — приказал Чэнь. — Два миллиона в час.

На четвёртые сутки задержка достигла часа. Китай отправил 100 миллионов сообщений. Налоговая отвечала.

— Ещё немного, — сказал Чэнь. — Ещё немного, и она рухнет.

На пятые сутки задержка достигла уже трёх часов. Китай отправил 150 миллионов сообщений. Налоговая всё ещё отвечала. Монотонно. Механически. Без эмоций.

— Кто они такие? — спросил Чэнь. — Как у них хватает ресурсов?

— Это планета размером с Нептун, — напомнил ведущий IT-специалист. — У них вычислительные мощности побольше наших. Возможно, эта планета просто один большой компьютер.

— Тогда мы их всё равно завалим. Количеством. Отправляем три миллиона в час.

На шестые сутки, после 200 миллионов отправленных сообщений, налоговая перестала отвечать.

Не то чтобы совсем — она ответила один раз. Но этот ответ был явно не автоматическим.

Текст был коротким. Без номеров. Без шапок. Без печатей: «Сообщения от планеты Земля больше не принимаются. Канал связи закрыт для входящей корреспонденции. Все дальнейшие обращения — только через официального представителя. Официальный представитель не назначен. Назначьте официального представителя».

Автоматические ответы перестали приходить. Не с задержкой. Не с ошибкой. Просто — перестали. Как будто налоговая выключила приёмник.

Чэнь ждал час. Два. Три.

— Есть что-нибудь?

— Ничего, — ответил IT-специалист. — Канал пуст.

— Они сдались? — Чэнь не верил своему счастью. — Система рухнула?

— Не знаю. Но сообщения больше не проходят. Сервер возвращает ошибку: «Временно не принимаются».

— Временно?

— Да. «Временно не принимаются. Идёт обработка поступивших обращений».

В огромном зале центрального Штаба повисла пауза. А потом — взрыв радости. Это была всеобщая эйфория.

— Мы сделали это! — кричали специалисты. — Мы их положили!

Чэнь улыбнулся. Впервые за три дня. И попросил соединить с главным штабом в Женеве.

— Докладываю в ООН, — сказал он. — Канал связи с объектом парализован. Налоговая больше не принимает наши сообщения. У нас есть время.