Чёрный архив

— Что я собирался сделать? — прошептал Михаил.

Будто услышав его, мужчина на записи ответил:

— Ты собирался стереть оригинал.

Видео оборвалось.

Компьютер перезагрузился.

На экране появилось сообщение:

ОРИГИНАЛ НЕ ОБНАРУЖЕН.

Михаил медленно встал.

Он понял, что всё это время искал не человека, который создал систему.

Он искал человека, которого система не могла найти.

Себя.

Но если тот, кто стоял на крыльце, был копией…

Если мужчина в архиве был копией…

Если мать, которую он встретил, была копией…

Тогда кто был оригиналом?

В этот момент компьютер издал короткий сигнал.

Открылось новое сообщение.

«ОРИГИНАЛ НЕ УМЕР. ОН ПРОСТО НЕ ПОМНИТ, ЧТО ОН ОРИГИНАЛ».

И ниже:

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: КОМНАТА 14. БОЛЬНИЦА СВЯТОЙ АГНЕС.

Михаил закрыл глаза.

Он снова должен был вернуться в Нью-Йорк.

Но прежде чем он успел выйти из подвала, за спиной раздался детский голос:

— Ты обещал, что больше не будешь меня искать.

Михаил обернулся.

В дверном проёме стоял мальчик лет девяти.

Тёмные волосы.

Серые глаза.

Его собственное лицо.

Мальчик держал в руках маленькую деревянную машинку.

— Кто ты? — спросил Михаил.

Мальчик посмотрел на него с обидой.

— Ты опять забыл.

— Я тебя не знаю.

— Знаешь.

Мальчик опустил машинку.

— Ты просто решил, что если забудешь меня, то сможешь жить дальше.

Он поднял глаза.

— Но я ведь и есть ты.

Глава 19. Мальчик в подвале

Михаил не сделал ни шага.

Мальчик стоял в нескольких шагах от него, босой, в старой пижаме с синими полосками. На правом колене была заплатка. На левой руке — тонкий белый шрам.

Михаил помнил этот шрам.

Он появился, когда ему было семь лет. Он упал с велосипеда возле железнодорожного переезда, а отец нёс его домой на руках.

Но мальчик перед ним не мог быть воспоминанием.

Он дышал.

Моргал.

Сжимал деревянную машинку так сильно, что побелели пальцы.

— Как тебя зовут? — спросил Михаил.

— Ты знаешь.

— Скажи.

Мальчик нахмурился.

— Михаил.

— Полностью.

— Михаил Александрович Волков.

Михаил почувствовал холод вдоль позвоночника.

— Сколько тебе лет?

— Девять.

— Какой сегодня день?

Мальчик посмотрел на часы.

— Четырнадцатое октября.

— Какой год?

— Ты же знаешь.

— Какой год?

Мальчик отвернулся.

— Не хочу отвечать.

— Почему?

— Потому что ты опять всё испортишь.

Михаил медленно присел, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Послушай. Я не знаю, кто ты. Я не знаю, что происходит. Но если ты действительно я, ты должен мне помочь.

Мальчик посмотрел ему в глаза.

— А если ты не настоящий?

Вопрос прозвучал тихо.

Но Михаил не нашёлся, что ответить.

Мальчик подошёл к столу и положил машинку рядом с компьютером.

— Ты всегда задаёшь этот вопрос неправильно, — сказал он. — Ты спрашиваешь, настоящий ли ты. А нужно спрашивать, кто тебя помнит.

— Что это значит?

— Если никто не помнит тебя, тебя не существует.

Михаил покачал головой.

— Это неправда.

— Тогда назови имя человека, который помнит тебя настоящего.

Он открыл рот.

И замолчал.

Мать?

Он не был уверен, что женщина, которую он видел, была его настоящей матерью.

Отец?

Он больше не знал, какой из Александров был настоящим.

Виктория?

Он помнил её голос, её лицо, прикосновение её руки. Но если воспоминания можно было создавать и переносить, откуда ему знать, что их знакомство действительно произошло?

Мальчик кивнул, словно услышал ответ.

— Вот видишь.

— А ты помнишь меня?

— Конечно.

— Кто я?

Мальчик долго смотрел на него.

— Ты тот, кто оставил меня здесь.

Михаил почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Где здесь?

— В комнате, где нет времени.

— Я никогда не был здесь.

— Был.

Мальчик указал на стену.

За ней раздался тихий стук.

Три удара.

Пауза.

Ещё три.

Михаил подошёл ближе.

На стене проступили контуры двери. Он провёл пальцами по штукатурке, и та осыпалась, открыв узкую металлическую панель.

На ней было написано:

ПЕРВАЯ КАМЕРА. ДОСТУП: ОРИГИНАЛ.

Мальчик покачал головой.

— Не открывай.

— Почему?

— Потому что там ты увидишь, что сделал со мной.

— Я не мог ничего сделать. Мне было девять.

— Ты был девятилетним только снаружи.

Михаил повернулся.

Мальчик уже не выглядел испуганным.

В его глазах появилась взрослая усталость.

— Ты забыл, что происходило между твоими девятым и семнадцатым днями рождения.

— Моими днями рождения?

— Да. Время не шло так, как ты думаешь. Ты прожил гораздо больше, чем помнишь.

Михаил отступил.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы создать меня.

Мальчик протянул ему машинку.

— Возьми.

— Зачем?

— Она открывает дверь.

Михаил взял игрушку. На днище была маленькая металлическая пластина с выгравированным номером.

0001.

Он повернул пластину.

Внутри машинки что-то щёлкнуло.

Металлическая дверь в стене открылась.

За ней была белая комната.

В центре стояло кресло.

На стене висел монитор.

А в кресле сидел человек.

Михаил сделал шаг вперёд.

Человек был худым, с короткими тёмными волосами. На его запястьях были закреплены датчики, а на груди — больничный браслет.

Он медленно поднял голову.

У него было лицо Михаила.

Но глаза были другими.

Они были серыми, почти прозрачными, и в них отражался свет монитора.

— Наконец-то, — сказал человек.

Мальчик за спиной Михаила тихо произнёс:

— Не разговаривай с ним.

Михаил не обернулся.

— Кто ты?

Человек в кресле улыбнулся.

— Я — оригинал.

Михаил почувствовал, как комната накренилась.

— Тогда кто я?

— Ты — последняя копия, которая решила, что она первая.

— Нет.

— Да.

Человек указал на монитор.

На экране было видео.

Маленький Михаил стоял перед стеклянной стеной. По другую сторону находился тот же человек, который сидел сейчас в кресле.

Ребёнок плакал.

— Пожалуйста, — говорил он. — Не стирайте меня.

Взрослый Михаил смотрел на него с другой стороны стекла.

И произносил:

— Ты не настоящий. Ты только память о том, кем я был.

Затем взрослый нажимал кнопку.

Экран становился чёрным.

Михаил отшатнулся.

— Это подделка.

— Конечно, — сказал человек в кресле. — Всё здесь может быть подделкой. В этом и заключается проблема.

Он поднял руку, показывая браслет.

На нём был номер:

0001.

— Ты пришёл за правдой, Михаил. Но правда не даст тебе того, чего ты хочешь.

— Чего же я хочу?

— Чтобы кто-то сказал тебе, что ты настоящий.

Человек наклонился вперёд.

— Но этого никто не может сделать за тебя.

Михаил смотрел на него, чувствуя, как исчезают последние опоры.

— Почему я не помню?

— Потому что ты сам попросил нас забрать воспоминания.

— Зачем?

— Чтобы забыть, что ты сделал с Викторией.

Михаил резко поднял голову.

— Что я сделал?

Человек в кресле закрыл глаза.

— Ты не спас её.

Он произнёс это без злости, почти нежно.

— Ты создал её заново.

Михаил услышал, как мальчик за его спиной всхлипнул.

— А потом, — продолжил оригинал, — ты создал ещё одну версию. И ещё одну. Ты не мог принять, что ни одна из них не была той самой Викторией, которую ты потерял.

— Хватит.

— Ты заставлял их помнить тебя. Заставлял их любить тебя. Заставлял их жить с воспоминаниями, которых у них никогда не было.

— Хватит!

— И когда одна из них поняла правду, ты попросил стереть её память.

Михаил схватился за голову.

— Нет…

— Ты сделал это не из жестокости. Ты сделал это из любви. Но любовь не делает тебя невиновным.

На экране возникло лицо Виктории.

Она сидела в белой комнате, смотрела прямо в камеру и плакала.

— Михаил, — произнесла она. — Если ты когда-нибудь увидишь это, не ищи меня. Не создавай меня снова. Я не хочу возвращаться.

Видео оборвалось.

Михаил стоял неподвижно.

Он не знал, кто он.

Не знал, кто перед ним.

Не знал, можно ли верить собственным воспоминаниям.

Но одну вещь он знал точно.

Он не мог снова позволить системе решать за него.

— Как остановить всё это? — спросил он.

Оригинал посмотрел на мальчика.

— Сначала нужно вернуть ему то, что ты забрал.

— Что именно?

Мальчик ответил вместо него:

— Моё имя.

Он протянул Михаилу руку.

— Ты называл меня Мишей. Но это было не моё имя.

Михаил осторожно взял его за руку.

— А какое твоё?

Мальчик улыбнулся.

— Ты сам его придумал.

Он наклонился к Михаилу и прошептал:

— Меня зовут Ноль.

В тот же момент все лампы в подвале погасли.

Из динамиков раздался металлический голос:

«ОБЪЕКТ 0001 ВОССТАНОВЛЕН. ОРИГИНАЛ ИДЕНТИФИЦИРОВАН. НАЧИНАЕТСЯ УНИЧТОЖЕНИЕ ВСЕХ ПРОИЗВОДНЫХ ЛИЧНОСТЕЙ».

На мониторе появился таймер.

00:09:59.

Михаил посмотрел на Ноля.

— Что будет, когда он дойдёт до нуля?

Мальчик сжал его руку.

— Все мы исчезнем.

— Все копии?

— Все, кроме оригинала.

Михаил повернулся к человеку в кресле.

Тот смотрел на него с холодным спокойствием.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты приходил, — сказал оригинал.

— Ты можешь остановить систему?

— Да.

— Тогда останови.

— Не могу.

— Почему?

Человек медленно поднял руку и показал на Михаила.

— Потому что систему запустил ты.

Он улыбнулся.

— И только ты можешь решить, кого оставить в живых.

Глава 20. Право на существование

Таймер показывал девять минут.

Михаил стоял между мальчиком, называвшим себя Нолём, и человеком в кресле, который утверждал, что он оригинал.

Две версии одной жизни.

Одна — ребёнок, которому не дали вырасти.

Другая — взрослый, который утверждал, что никогда не рождался.

И он сам — семнадцатилетний Михаил Волков, который уже не был уверен даже в собственном имени.

— Какой выбор у меня есть? — спросил он.

Оригинал указал на две кнопки на панели.

Красная.

Белая.

— Красная уничтожит все производные личности. Ноль, меня и всех остальных, кто был создан системой. Ты останешься один.

— А белая?

— Сохранит нас. Но тогда система продолжит работать. Все воспоминания, все подмены, все люди, которые не знают, кем являются.

— Значит, выбора нет.

— Выбор есть всегда, Михаил. Просто иногда любой вариант делает тебя виновным.

Михаил посмотрел на Ноля.

— Ты хочешь жить?

Мальчик задумался.

— Я хочу знать, что будет завтра.

— Это не одно и то же.

— Для меня — одно.

Он опустил голову.

— Я никогда не видел завтрашнего дня. Каждый раз, когда ты вспоминал меня, я просыпался в этой комнате. Каждый раз, когда ты забывал, я исчезал.

Михаил присел перед ним.

— Мне жаль.

Ноль посмотрел на него с недоверием.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что не знаю, что ещё сказать.

— Тогда не говори.

Мальчик протянул ему машинку.

— Просто не нажимай красную кнопку.

Михаил взял игрушку.

На её днище снова был номер 0001. Но теперь рядом с ним появилась маленькая надпись:

«ПЕРВАЯ ПАМЯТЬ ПРИНАДЛЕЖИТ НЕ ТОМУ, КТО ЕЁ СОЗДАЛ, А ТОМУ, КТО ЕЁ ПОМНИТ».

Михаил прочитал её вслух.

Оригинал резко поднял голову.

— Откуда у тебя эта фраза?

— Не знаю.

— Покажи машинку.

Михаил не двинулся.

Оригинал попытался подняться, но датчики натянули провода.

— Михаил, послушай меня. Не доверяй ему. Он знает, что ты хочешь услышать. Он создан из твоих страхов.

— А ты?

— Я создан из твоих воспоминаний.

— Тогда чем вы отличаетесь?

Оригинал замолчал.

Впервые за весь разговор на его лице появилось настоящее беспокойство.

Михаил понял, что попал в точку.

— Вы оба созданы из меня, — сказал он. — Но ни один из вас не может доказать, что он оригинал.

— Я могу доказать.

— Как?

Человек в кресле посмотрел на монитор.

— Я помню то, чего ты не помнишь.

— Например?

— Последний разговор с твоей матерью.

Михаил не шевельнулся.

— Что она сказала?

Оригинал закрыл глаза.

— Она сказала, что любит тебя. А потом попросила меня не позволять тебе возвращаться.

— Почему?

— Потому что ты уже однажды разрушил всё, пытаясь вернуть мёртвых.

Михаил почувствовал, как в груди стало тесно.

— Кто был мёртв?

— Виктория.

Он посмотрел на мальчика.

Ноль стоял неподвижно.

— Она действительно умерла? — спросил Михаил.

— Да.

— А та Виктория, которую я встретил в Нью-Йорке?

— Её воспоминания были восстановлены.

— Значит, она не настоящая?

— Она настоящая настолько, насколько настоящи мы с тобой.

Михаил медленно покачал головой.

— Это ничего не объясняет.

— Потому что ты всё ещё думаешь, что существует только один правильный ответ.

Оригинал указал на экран.

Там появилась новая запись.

ОБНАРУЖЕНА НЕЗАВИСИМАЯ ЛИЧНОСТЬ.

ОБЪЕКТ: ВИКТОРИЯ СОКОЛОВА.

СТАТУС: НЕ ПОДЧИНЯЕТСЯ ПРОТОКОЛУ.

Михаил приблизился к монитору.

— Что это?

Оригинал нахмурился.

— Невозможно.

На экране возникла видеозапись.

Виктория стояла в комнате с белыми стенами. За её спиной находился Даниил. Он был жив, но выглядел измождённым.

— Михаил, — сказала Виктория, — если ты видишь это, значит, ты нашёл комнату.

Она сделала паузу.

— Я не знаю, какая версия тебя сейчас смотрит на меня. И, честно говоря, мне всё равно.

Михаил замер, не в силах вдохнуть.

— Я помню тебя, — продолжила Виктория. — Помню, как мы познакомились на вокзале. Помню архив. Помню больницу. Но я также помню то, чего, согласно системе, не могло быть.

Она подняла руку.

На запястье был шрам.

Не номер.

Не татуировка.

Обычный человеческий шрам.

— Я помню свою настоящую мать. Я помню её голос. И я помню, как она сказала мне, что однажды я должна буду сделать выбор, которого ты не сможешь сделать за меня.

Виктория посмотрела прямо в камеру.

— Я не знаю, была ли я создана. Возможно, я действительно умерла. Возможно, меня восстановили. Но я знаю, что мои чувства принадлежат мне.