Эвелина, или История вступления юной леди в свет

– Теперь, я надеюсь, мы увидим этого неблагодарного. Не этот ли? –  восклицал назойливый кавалер, указывая на хромавшего пожилого джентльмена. –  Или вон тот?

Так он спрашивал меня о каждом, кто был стар или безобразен. Я не отвечала. Когда он понял, что я твердо решила молчать и идти, по возможности не замечая его, он внезапно топнул ногой и неистово закричал:

– Дурак! Идиот! Болван!

Я торопливо обернулась к нему.

– О сударыня, –  продолжал он, –  простите мою горячность, но я подумал о том, что в мире существует негодяй, способный пренебречь блаженством, ради которого я бы отдал жизнь! О, мне бы только с ним повстречаться, уж я бы… Но я начинаю злиться, простите, сударыня. Мой нрав неистов, а обида, нанесенная вам, глубоко меня задевает!

Я заподозрила, что он сумасшедший, и посмотрела на него в крайнем изумлении.

– Вижу, вы тронуты, сударыня, –  промолвил он. –  Великодушное создание! Но не тревожьтесь, я уже остыл, в самом деле, остыл, богом клянусь. Умоляю вас, прекраснейшая из смертных, заклинаю, будьте спокойны.

– Право же, сэр, –  сказала я очень серьезно, –  я вынуждена настаивать, чтобы вы ушли, мы с вами не знакомы, я равно не привыкла и испытываю отвращение к вашим речам и манерам.

Мои слова, кажется, произвели на него некоторое впечатление. Он низко поклонился, попросил прощения и заверил, что никоим образом не хотел меня оскорбить.

– Тогда, сэр, оставьте меня! –  вскричала я.

– Ухожу, ухожу, сударыня! –  ответил этот человек с самым трагичным видом и устремился прочь. Но, едва я успела поздравить себя с избавлением, он снова был тут как тут.

– Вы действительно позволите мне уйти и не пожалеете? Вы способны видеть, как я невыразимо страдаю, и при этом благоволить этому злодею, который вас избегает? Неблагодарный щенок! Уж я бы его отделал!

– Ради всего святого, дорогая, –  воскликнула миссис Мирван, –  о ком он говорит?

– Я не знаю, сударыня, –  отвечала я, –  но мне бы хотелось, чтобы он оставил меня в покое.

– Что тут происходит? –  спросил капитан.

Мой преследователь низко поклонился и сказал:

– Я всего лишь пытаюсь устранить небольшое препятствие, из-за которого эта молодая леди не желает танцевать со мной, сэр. Я буду очень обязан вам, если вступитесь за меня.

– Эта леди, сэр, –  холодно сказал капитан, –  сама себе хозяйка.

И отошел с угрюмым видом.

– А вы, сударыня, –  и наглец обрадованно обернулся к миссис Мирван, –  вы, надеюсь, будете столь добры и замолвите за меня словечко?

– Сэр, –  ответила она строго, –  я не имею удовольствия вас знать.

– Надеюсь, когда вы меня узнаете, сударыня, –  воскликнул он, нисколько не смутившись, –  вы почтите меня своим расположением! А пока я вам еще не знаком, будет воистину великодушно с вашей стороны меня поддержать. И, льщу себя надеждой, вы об этом не пожалеете.

– Я нисколько не сомневаюсь, что вы, сэр, являетесь джентльменом, но… –  смущенно отвечала миссис Мирван.

– Но что, сударыня? Это сомнение отброшено, к чему же «но»?

– Хорошо, сэр, –  промолвила миссис Мирван с добродушной улыбкой. –  В таком случае я буду с вами так же откровенна, и посмотрим, что из этого получится. Я вынуждена сказать вам раз и навсегда…

– О, извините, сударыня! –  горячо перебил ее странный собеседник. –  Вы не должны продолжать в такой манере, «раз и навсегда». Нет, если я и в самом деле был слишком откровенен, и как мужчина заслуживаю упрека, помните, дорогие леди, что если вы станете мне подражать, то должны будете по справедливости простить меня.

Мы обе в изумлении глядели на этого сумасброда.

– Будьте же благороднее, чем представительницы вашего пола, –  продолжал он, повернувшись ко мне, –  удостойте меня одним танцем и забудьте об этом неблагодарном, который нисколько не заслуживает вашего снисхождения.

Миссис Мирван удивленно посмотрела на нас обоих.

– О ком он говорит, моя дорогая? Вы ни словом не упоминали…

– О, сударыня! Он и недостоин упоминания. Жаль, что он вообще появился, но давайте же забудем о том, что он существует. Один танец –  это все, о чем я прошу! Позвольте мне, сударыня, иметь честь пригласить эту молодую леди. И до конца дней своих я буду вам благодарен за оказанную любезность.

– Сэр, –  ответила миссис Мирван, –  я не оказываю любезностей незнакомцам.

– Если вы до сих пор распространяли свое благоволение лишь на ближайших друзей, разрешить мне стать первым из незнакомцев, которому оно будет оказано.

– Сэр, я не знаю, что сказать, но…

Он прервал ее речь бесчисленными и столь пылкими мольбами, что она, в конце концов, сказала, что я либо должна протанцевать с этим джентльменом один танец, либо вернуться домой, чтобы избавиться от его назойливости. Я не знала, что выбрать, но мой неуемный мучитель добился своего, и я была вынуждена согласиться танцевать с ним.

Так моя ложь была наказана, и так непоколебимая дерзость этого человека восторжествовала.

Пока мы еще не были настолько вовлечены в танец и могли продолжать беседу, он всячески надоедал мне расспросами о моем партнере и пытался всеми способами заставить меня подтвердить, что я слукавила. Хотя я ни за что не унизила бы себя подобным признанием, моя ложь была слишком очевидна.

Лорд Орвилл, кажется, не танцевал вовсе. Похоже, что у него очень много знакомых, так что он присоединялся то к одной группе гостей, то к другой. Я вовсе не обрадовалась, когда несколько минут спустя после того, как я ушла танцевать, он подошел к месту, где я только что сидела, поклонился и вступил в беседу с миссис Мирван!

Вот ведь досада: и почему я не выстояла чуть дольше перед назойливым незнакомцем? Когда мы дошли до конца колонны, я поспешила было прочь, но он остановил меня, сказав, что я никак не могу уйти, никого не оскорбив, прежде чем мы исполним свой долг, протанцевав положенные фигуры по направлению к началу сета[21]. Поскольку я ничего не знаю обо всех этих правилах и обычаях, я была вынуждена подчиниться. По правде говоря, я была сама не своя, так что он заметил мою рассеянность и в своей развязной манере поинтересовался:

– Что вас тревожит? Почему вы постоянно отводите свои прекрасные глаза?

– Я хотела бы, чтобы вы больше не заговаривали со мной, сэр! –  вскричала я раздраженно. –  Вы и так испортили мне весь вечер.

– Святые небеса! Что же я сделал? Чем заслужил такой упрек?

– Вы замучили меня до смерти, вы едва ли не силой увели меня от моих друзей и навязали мне свое общество против моей воли.

– В самом деле, дорогая сударыня, нам следовало бы лучше ладить, ведь есть что-то общее в искренности наших натур. И все же, не будь вы ангелом, как бы я вынес подобное оскорбление?

– Если я задела вас, сэр, –  вскричала я, –  вам всего-то и нужно, что меня оставить –  о, как бы мне этого хотелось!

– Прелестное создание, –  сказал он, едва сдерживая смех, –  где же вы воспитывались?

– Там, где я искренне хотела бы сейчас оказаться!

– Для вас, конечно же, не секрет, что, при всей вашей красоте, подобное очаровательное негодование лишь усиливает ваш восхитительный румянец!

– Вольность вашего поведения, сэр, для ваших близких знакомых, возможно, менее неприятна, но для меня…

– Вы правы, –  вскричал он, перебивая меня, –  да, я и в самом деле куда более приятен при близком знакомстве, впоследствии вы будете мною очарованы.

– Впоследствии, сэр, я надеюсь никогда не…

– О, тсс! Тсс! Разве вы забыли, в каком положении я вас застал? Разве вы забыли, что, когда вы были покинуты, я следовал за вами, когда вас предали, я восхищался вами? Если бы не я…

– Если бы не вы, сэр, я, возможно, была бы счастлива.

– Должен ли я заключить, что без меня ваш партнер объявился бы? Бедняга! Неужели мое присутствие отпугнуло его?

– Я хотела бы, чтобы его присутствие, сэр, отпугнуло вас!

– Его присутствие! Так что же, вы его видите?

– Возможно, что и вижу, сэр, –  воскликнула я: так надоели мне его остроты.

– Где же? Где? Ради бога, покажите мне этого негодяя!

– Негодяя, сэр?

– О, дикарь! О, низкий, подлый, презренный щенок!

Не знаю, что на меня нашло, но моя гордость была ранена, я до смерти устала, словом, я имела неосторожность, взглянув на лорда Орвилла, повторить:

– Презренный, вы полагаете?

Мой кавалер немедленно посмотрел в ту же сторону, что и я.

– Так значит, это он?

Я не ответила. Я не могла сказать да, но и возразить не пожелала, поскольку надеялась избавиться от докучных поддразниваний благодаря его ошибке.

Как только мы дошли до начала колонны, исполнив свой так называемый долг, я настоятельно попросила проводить меня к миссис Мирван.

– К вашему партнеру, я полагаю, сударыня? –  сурово поправил мой кавалер.

Эти слова привели меня в замешательство. Я испугалась, что этот злокозненный человек, не зная о высоком положении лорда Орвилла, обратится к нему и скажет что-нибудь такое, что выдаст мою уловку. Вот глупая, поставила себя в такое неловкое положение! Как я боялась теперь того, чего прежде желала! Поэтому, чтобы избежать лорда Орвилла, я была вынуждена сама предложить протанцевать еще один танец, хотя при этом сгорала со стыда.

– Но как же ваш партнер, сударыня? –  спросил мой кавалер, притворяясь всерьез обеспокоенным. –  Возможно, ему не понравится, что я удерживаю вас. Если вы позволите мне спросить его разрешения…

– Ни в коем случае!

– Кто он, сударыня?

Хотела бы я оказаться за сотню миль от бальной залы! Он повторил свой вопрос.

– Как его зовут?

– Никак! Никто! Я не знаю…

– Как? Не знаете? –  с самым что ни на есть торжественно-серьезным видом изрек он. –  Позвольте мне, сударыня, предостеречь вас: никогда не танцуйте в обществе с незнакомцем, с тем, чье имя вам не известно, кто, чего доброго, оказался бы авантюристом, беспринципным человеком, подумайте, с каким дерзким обращением вы могли бы столкнуться!

Что за нелепица! Несмотря на всю на мою досаду, я не сдержала смеха.

В этот момент к нам подошла миссис Мирван в сопровождении лорда Орвилла. Как вы понимаете, я разом посерьезнела. Но вообразите себе мой ужас, когда неугомонный незнакомец, не иначе как посланный покарать меня за притворство, воскликнул:

– Ха, милорд Орвилл! Уверяю, я вас не узнал. Чем я могу оправдаться, что узурпировал вашу даму? И все же, воистину, милорд, как можно было пренебречь таким сокровищем?

Невозможно описать словами мой стыд и смущение. Кто мог подумать, кто мог предвидеть, что этот человек знаком с лордом Орвиллом? Но ложь столь же непростительна, сколь и небезопасна.

Лорд Орвилл, вполне ожидаемо, не смог скрыть изумления.

– Не каждый обладает философским бесстрастием вашей светлости, –  продолжал отвратительный тип. –  Я приложил все усилия, чтобы развлечь эту леди, хотя, боюсь, безуспешно. Ваша светлость были бы немало польщены, если бы знали, с каким неимоверным трудом я добился чести протанцевать с ней всего один танец.

И он повернулся ко мне, сгоравшей от стыда. Лорд Орвилл недвижно стоял рядом, а миссис Мирван не знала, что сказать, и тут наглец внезапно схватил меня за руку.

– Подумайте, милорд, с какой неохотой я уступаю вашей светлости ручку этой прекрасной леди!

В тот же момент лорд Орвилл принял у него мою руку. Я сильно покраснела и попыталась высвободить ее.

– Вы оказываете мне большую честь, сэр, –  вскричал странный незнакомец, галантно целуя мою руку перед тем, как ее выпустить, –  и все же я был бы счастлив этой честью воспользоваться, если сия дама (поворачиваясь к миссис Мирван) позволит мне составить юной леди компанию.

Я не могла вынести мысли о том, чтобы лорда Орвилла едва не силой принуждали танцевать со мной, и пылко вскричала:

– Ни в коем случае! Ни за что на свете! Я прошу…

– Окажете ли вы мне честь, сударыня, поддержав мои искания? –  воскликнул мой мучитель. –  Могу ли я пригласить эту юную леди?

– Нет, сэр, –  ответила я, отворачиваясь от него.

– Но что же делать, моя дорогая? –  растерялась миссис Мирван.

– Ничего, сударыня, то есть что угодно…

– Так вы танцуете или нет? Видите, его светлость ждет.

– Я надеюсь, нет… Я прошу… Я ни за что на свете не… Я уверена, что должна, должна…

Я беспомощно умолкла. Но самоуверенный тип, решив во что бы ни стало разузнать, обманула я его или нет, заявил ожидавшему лорду Орвиллу:

– Милорд, я могу вкратце объяснить положение, которое пока кажется таким запутанным. Эта леди предложила мне протанцевать еще один танец. Ничто не могло сделать меня более счастливым, я лишь хотел получить разрешение вашей светлости. Ежели вы его дадите, я уверен, все будет улажено.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Чепцы в то время носили женщины всех возрастов, как в помещении, так и на улице, под шляпами.

2

Дэвид Гаррик (1717–1779) –  известный британский актер. Рейнджер из комедии «Ревнивый муж» Б. Ходли (1747) –  был одной из его самых популярных ролей.

3

Кларинда –  одна из героинь «Ревнивого мужа», кузина Рейнджера.

4

Портлендская часовня –  под этим именем была известна часовня собора Св. Павла на Грейт-Портленд-стрит, построенная в 1766 г.

5

Сент-Джеймс-парк –  один из многих королевских парков Лондона, лежащий к югу от Сент-Джеймсского дворца. Генрих VIII приобрел его в XVI веке, когда дворец был королевской резиденцией. Как парк, так и гравиевая аллея были открыты для публики.

6

Имеется в виду Букингемский дворец.

7

Скорее всего, Эвелина поехала на бал в платье à la française. Оно состояло из юбки и верхнего платья с рукавами, напоминающего накидку. Спереди обычно прикалывался стомак –  декоративная панель, служившая одновременно украшением и своеобразной застежкой.

8

Высокие прически того времени нуждались в дополнительной поддержке, к голове могли прикалываться подушечки из конского волоса, которые затем прикрывались своими или накладными волосами.

9

Модные балы начинались с менуэтов –  танцев, считавшихся наиболее элегантными и утонченными.

10

Елена –  персонаж древнегреческой мифологии, красивейшая из женщин. Из-за ее похищения Парисом началась Троянская война.

11

Итальянская опера считалась модным развлечением для высших классов, Берни подчеркивает утонченность вкусов Эвелины.

12

В 1770-х в Королевском театре с декабря по июнь спектакли давались два раза в неделю. Они были трех видов: opera seria –  «серьезная опера»,  opera buffa –  «комическая опера» и балет. Публика особенно стремилась послушать отдельных певцов, включая кастратов, часто приезжавших из Италии. Лишь небольшое количество опер исполнялось на итальянском языке, хотя оперный театр был очень модным местом.

13

Один из т. н. «развлекательных садов» –  Ранела –  был основан в 1742 году и считался наиболее изысканным среди конкурентов –  садов Воксхолл и Мэрибоун. Здесь, как и в других подобных местах, проходили концерты, маскарады и танцы.

14

На аукционах можно было купить мебель, картины и другие произведения искусства. В антикварных лавках приобретались экзотические и необычные предметы.

15

Кофейня в Королевском театре в 1770-х скорее напоминала модный клуб, в котором собиралась светская публика, предпочитавшая общение просмотру спектаклей.

16

Под отдельным кабинетом подразумевается так или иначе отгороженная кабинка в заведении общественного питания, где компания могла уединиться от остальной публики.

17

Ридотто –  особое увеселение на открытом воздухе, включавшее в себя танцы и музыкальный концерт, в Англии впервые появилось в 1722 году. Особенно популярны были ridotto al fresco в садах Воксхолл.

18

В оригинале –  assembly, т. е. публичный бал. Берни подчеркивает разницу между частным балом у миссис Стэнли и публичным.

19

Отсылка к «Двенадцатой ночи» Шекспира (пер. М. Лозинского).

20

Кротость очей –  общее место в литературе того периода. Сэр Клемент не использует прямой цитаты, но пентаметр подчеркивает расхожесть его слов.

21

На балах в описываемый период танцевали контрдансы – танцы, в которых чаще всего пары делились на первые и вторые. Кавалеры и дамы стояли в линиях друг напротив друга, составляя сет. Выполняя фигуры, первые пары менялись местами со вторыми, спускаясь вниз по сету, в то время как вторые в процессе танца поднимались вверх. Таким образом пройдя сет до конца, первая пара выжидала один музыкальный фрагмент в конце линии, после чего становилась второй. Сэр Клемент говорит, что, согласно тогдашним правилам приличия, они с Эвелиной должны были протанцевать контрданс и как вторая пара, поднявшись вверх по сету.