Стельки. Сборник рассказов

– Корнев, – мужчина негодующе фыркнул.

– Корнев, – повторил хозяин кабинета в трубку.

Через пять минут Анна Петровна вошла в кабинет начальника. Молча подошла и положила, на стол своего руководителя медицинскую карту. После чего отодвинулась в сторону и засопела. Заведующий полистал карту и через несколько минут, подняв глаза на пациента, произнёс:

– Всё правильно, не понимаю, чем вы недовольны.

– Что правильно? – мужчина вскочил на ноги? – Стельки вместо очков выписывать?

– Да вы подождите, – сладко улыбнулся заведующий, – Сейчас я вам всё объясню. Вот, смотрите, – хозяин кабинета ткнул пальцем в медицинскую карту, – У вас же смещение шейного позвонка, вызванное сильнейшим плоскостопием. Дорогой вы мой! У вас же нерв защемлён, Вы же можете совсем зрение потерять, поэтому и стельки!

– Вы знаете, вы что-то здесь от всех болезней стельками лечите, – ехидно заметил пациент, – Я две недели назад был у кардиолога. Он мне уже выписал стельки от давления. Вот, – мужчина вытянул ноги вперёд, – Ношу, а зрение что-то лучше не стало, – Анна Петровна растерянно покраснела. Заведующий недовольно посмотрел на подчинённую и произнёс:

– Ну, всё правильно, вам стельки от чего выписывали? От давления. Вы же таблетками от кашля перелом не лечите? Так и здесь, каждая стелька имеет свои показания. Так что носите. Не сомневайтесь. Половину дня от давления, а вторую половину дня для зрения, – Пациент растерянно поднялся.

– Ну, я тогда пойду, извините, – посетитель сгорбился и шагнул двери.

– Конечно, идите, – ответил заведующий, – Хотя нет, подождите, – Анна Петровна, я вот тут не вижу, – опять уткнулся в карту заведующий, – У нас тут защемление двадцать процентов или тридцать?

– Тридцать! – брякнула окулист.

– Ну что ж вы, Анна Петровна, при тридцати процентах, просто стельками не обойтись. Здесь «Цеберекс» нужен, – покачал головой заведующий, – Ну ладно, ладно, идите. Я его сейчас сам выпишу.

Притча о пьянице

В одном селе жил пьяница. Последние лет пятнадцать, он нигде не работал и сидел на шее у своих односельчан. Когда все вставали и спешили на работу, пьяница, сполоснув лицо, выбирался на улицу и начинал выпрашивать, у проходящих, деньги на опохмел. Набрав мелочь, шёл в местный кабак и просиживал там, подсаживаясь, то к одним посетителям, то к другим, прося поднести. Напившись, пьянчуга нередко устраивал, какую-нибудь драку, бил стекла в окнах соседей и всячески нарушал порядок. Соседи ругали его, говорили, что не будут ему больше помогать, но пьянчуга плакался, просил извинения и добрые деревенские люди прощали его, вновь помогая ему едой и деньгами. И долго бы так продолжалось, если бы не один случай. Напился алкоголик, и спалил общую, деревенскую мельницу. Тут уж терпению жителей села, пришёл конец. Пришли они к пьянчуге и начали кричать на него, кто тумака отвесит, кто пинка даст. И укорять его начали: «Как же, мол, так, мы тебе помогаем, кормим тебя, одежду даём, а ты мало того, что пьёшь и на шее у всех сидишь, так ещё и гадости всякие людям делаешь? Не будем мы тебе больше поддерживать, помирай с голоду!» – пьяница терпел, терпел, да взъерепенился, растолкал соседей, обругал всех позорными словами, а затем, оглядев всех суровым взглядом, говорит: «А если война начнётся, вы что ли воевать будете?» – жители села замолчали, никто погибать на войне не хотел и только дед Матвей, раскуривая самокрутку, сказал: «Ладно, простим его, может, и правда геройски за Родину сражаться будет», – жители ещё немного повозмущались да и разошлись потихоньку по домам. И всё стало, как прежде и продолжалось до тех пор, пока не пришла в страну война. Завыли бабы, призадумались мужики, что делать, как от врага защищаться. И тут вспомнили про пьянчугу, как он обещал за всё село геройски воевать. Собрались и пошли к нему. Встали возле дома и зовут: «Собирайся, пришла беда, обещал Родину защищать, так держи своё слово», – скрипнула дверь, и все увидели пьяницу, угрюмого, с винтовой за спиной. Всё замолчали, а пьяница спустился с крыльца и ни слова не сказав, вышел на улицу, провожаемый уважительными взглядами односельчан. Пройдя три метра, он упал под забором и заснул: мертвецким, пьяным сном.

В кукурузу

Наступило лето, получив долгожданный отпуск, Светлана, подхватив сумки и пятилетнюю Ксюшу, понеслась в деревню.

По приезду, расцелованные и обласканные дедушкой и бабушкой, уселись за стол с чаем и пирогами. Чаепитие, плавно переросло в семейные воспоминания, разговоры о том, что было и будет и просто в деревенские сплетни. Пятилетняя Ксюша, налопавшись от души, быстро заскучала за взрослой беседой и, немного поёрзав на стуле, уверенно соскочила на пол и направилась к двери.

– Куда это ты? – оглянулась мать.

– Я погуляю, и приду, – ответила Ксюша.

– Поздно уже, завтра погуляешь! – наморщилась Светлана.

–Да пусть прогуляться, – вмешалась бабушка, – у нас спокойно.

– Только недолго, – сдалась Света, – и далеко не ходи.

– Хорошо! – крикнула Ксюша, резво боднула плечом тяжёлую дверь и выскочила во двор.

Деревню плавно заполнял вечер. Пройдясь по двору, заглянув в каждый угол, напугав засыпающих кур, Ксюша открыла калитку и проскользнула на улицу. Добежала до колонки, и повиснув двумя руками на рычаге, выдавила струю воду, глотнула несколько раз и, застыла прислушиваясь. Где-то скулил щенок. Постояв ещё некоторое время, Ксюша решительно направилась на звук. Через несколько шагов она увидела маленькую завывающую собачку, прислонившуюся бочком к забору. Девочка наклонилась вперёд, облокотившись на колени, внимательно рассматривая щенка, заговорила:

– Привет, что ты здесь делаешь? – погладила щенка Ксюша, – собачка сглотнула слюну и застонала сильнее дрожа всем телом, – Ты наверное есть хочешь, – догадалась девочка, – Пойдём к нам домой, я тебя покормлю, – и не дожидаясь ответа, подняла щенка на ручки и потащила к дому.

– Мамочка! Смотри кого я нашла! – поднесла щенка к взрослым Ксюша. Сидящие за столом повернулись на крик.

– Господи! – изумилась бабушка, где ж ты её нашла?

– Да она наверное чья-то, её хозяину надо отдать, – вмешалась в разговор мать.

– Нет! Она ничейная, я её у забора нашла! – насупилась девочка и поставила щенка на пол, – её покормить надо, она голодная, – Ксюша забралась на стул и, без разрешения, стащила два кусочка колбаски, затем спрыгнула на пол и ткнула едой псину в нос. Щенок торопливо набросился на съестное.

– Ну пусть до утра поспит, а завтра соседей поспрашиваю, чья она, – приняла решение бабушка. Дед закряхтел, залез на печку и, спустившись через пару минут, протянул Ксюше старую куртку:

– На вот, постели ей, – проговорил старик. Оксана взяла куртку, уложила её в уголок и бережно переместив щенка на подстилку, уселась рядом, – Как же ты её назовёшь? – спросил дед, прикуривая сигарету, – смотри какая она у тебя чёрная, прям как Муха.

– Муха! Муха! – обрадовалась девочка, которой очень понравилось это сравнение.

– Ладно, иди умойся и спать ложись, завтра со своей Мухой поиграешь, – взяла на руки дочку Светлана.

Весь следующий день, Ксюша возилась с щенком: играла, кормила, гуляла. Хозяин Мухи не нашёлся и щенка решено было пока оставить.

Через неделю, Муха освоилась и, чувствуя искреннею, детскую любовь, отвечала Ксюше взаимностью. По утрам, щенок забирался на кровать к девочке, и облизывая лицо языком, будил её.

Однажды, Ксюша проснулась сама, а не от того, что её разбудила собака.

– Муха, Муха, – тихо позвала девочка, но Муха не пришла. Ксюша спрыгнула на пол, и прямо в пижаме выбежала во двор:

– А где Муха? – спросила Ксюша, удивлённо оглядывая родных. Бабушка вздохнула и промолчала. Дед отложил велосипедное колесо и делая вид, что не расслышал вопроса, дрожащими руками прикурил сигарету. И только мать, вешая бельё, повернулась к дочке, резко сказала:

– Муха больше не придёт, она умерла, мы её похоронили, – Ксюшу на секунду замерла, потом закричала.

– Этого не может быть! Вы мне врёте! – и слезы полились сами собой.

– Может, – сухо ответила мать. Ксюша рыдая, толкнув калитку, выбежала в огород, забежала в кукурузу, и до вечера просидела там, оплакивая свою первую потерю.

Вернувшись затемно, она молча, ни с кем не разговаривая, не прикасаясь к еде, прошла в свою комнату.

– Переживает, – вздохнула бабушка.

– Попереживает и перестанет, время лечит, – ответила Света.

Через несколько дней, Света распрощалась с родными, взяла дочку и уехала в город.

В следующем году Светлана, с Ксюшей, снова приехали к бабушке и дедушке.

– Что же вы не позвонили? – обнимая внучку, спросила бабушка, – дед за коровой пошёл, а я к тёте Нюре собралась. Стояли бы сейчас здесь. Вы тогда располагайтесь, а я, к Нюре схожу, за мёдом.

– Да пусть Ксюша сбегает, – сказала Света, – здесь недалеко, – и повернувшись к дочке спросила, – помнишь, где тётя Нюра живёт?

– Помню, – кивнула Оксана.

– Ну тогда беги, скажешь бабушка за мёдом послала, – Ксюша вприпрыжку побежала за мёдом. Проскочив три дома, замедлилась у четвёртого и проскользнула в калитку. За калиткой, повернула голову, и открыла рот от удивления. На цепи, в нескольких метрах от неё, стояла красивая чёрная собака. Сомнений быть не могло, это была Муха, но Муха взрослая. Ксюша растерянно прошла в дом, забрала мёд, и попрощавшись с тётей Нюрой, полетела домой. По дороге, обида на родных нарастала как снежная лавина. Забежав в дом к бабушке, Ксюша с порога закричала на родных:

– Вы меня обманули! Муха жива! Я её видела у тети Нюры!

– Да это другая собака, – ответила мать.

– Нет! Это Муха! Я её узнала и она меня тоже! Вы все вруны! Я вас ненавижу! Ненавижу! – и не слушая ответа, Ксюша выскочила на улицу. Она бежала, размазывая обиду по лицу. Подальше из дома, в котором самые близкие люди причиняют боль и отнимают счастье, куда угодно, в кукурузу, в кукурузу, в кукурузу!

Расстрел

– Здравствуйте мои хорошие! – разведя руки по сторонам, улыбаясь, встречала, Зятя и дочку, Зинаида, – Надолго приехали? – чмокаясь в щёки с родней, продолжала она.

– В отпуск, – обнимая мать, ответила дочка Наталья, – Недельки на две.

– Ну, чего тут стоять на крыльце, проходите в горницу, – всё ещё улыбаясь, Зинаида развернулась и споткнулась об кошку, которая также выбежала встречать гостей, мурча и задрав серо-белый хвост, – А ну, отойди, шкода проклятая! – прикрикнула Зина, оттолкнув усатое препятствие в сторону, а через секунду, развернулась назад, к родственникам и заговорила с зятем, – Ты бы, Андрей, утопил её что ли, совсем она испохабилась, мышей не ловит, вчера банку со сметаной опрокинула.

– Кого? – глухо произнёс Андрей, вытаращив глаза на тёщу.

– Да Маруську, – ответила Зинаида, показывая на кошку. Зять растерянно молчал, приоткрыв рот. Первой пришла в себя Наташка.

– Мам, да что ты такое говоришь, как он тебе её утопит?

– Да обыкновенно как, – удивилась мать, привяжет что-нибудь тяжёлое и в воду. Был бы дед жив, я бы и не просила, что Андрей, не мужчина что ли? Не справится? – зятёк, оскорблённый последней фразой, закатил глаза вверх и начал медленно тянуть ноздрями воздух, пытаясь погасить, охватившее его возмущение. Прочувствовав ситуацию, Наташка схватилась двумя ладонями за руку мужа и умоляюще посмотрела в его глаза. Андрей поглядел на жену и, сжалившись, тихо произнёс: