скачать книгу бесплатно
– Но… – начала я, слушая короткие гудки в трубке. Ничего не поняла, если честно. Мы с мамой посторонние люди?! С чего бы это.
Внезапная злость просто затопила меня с головы до ног, прокатившись жаром по телу. Посторонние люди, мы с мамой? Вот как! Сжала кулачки до боли, чувствуя жесткую кожу ручки от кейса. Мама не поймет, она верит в своих подруг. Для нее это будет такой удар, что я не могу себе представить его последствия. Значит, Кувериной тоже можно не звонить. Мама и эти двое дружили давно, если Бондарева от нас отказалась, то и Куверина тоже.
Саша подъехал и вышел из машины, поднимая воротник черного пальто, открыл мне заднюю дверь. Быстро села, устраивая на сидении кейс с каплями дождя на кожаных боках.
– Домой? – спросил охранник, ныне водитель.
– Нет, отвези меня на работу к отцу, – ответила я, принимая решение, – Точнее в офис холдинга.
– Понял, – кивнул Саша и машина мягко тронулась с места.
Дворники еле справлялись с дождем, что уже разошелся во всю силу, превратившись в сильный ливень. Видимость была практически нулевая и фары встречных машин тонули в размазанном водном тумане. Зачем я еду к своему мужу? Что хочу от него услышать? Вымолить прощение за то, что я не совершала, вернуть все, как было? А как же папа, его не вернешь. Но я помогу маме, она не выживет в таком мире, который от нее отвернулся.
У высокого здания офиса немного помедлила, всматриваясь в стеклянный фасад здания. Сколько раз я приезжала сюда к папе, проходила в его кабинет и долго сидела там тихо играя в углу или делая уроки. Папа никогда не выгонял меня, не говорил, что я ему мешаю. Иногда сам велел привезти к нему дочь, если я по какой-то причине не приезжала. Да, то время прошло и теперь я уже стою у тяжелой двери в папин бывший кабинет и смотрю на новую табличку, где на черном фоне золотыми буквами написано «Генеральный директор Рязанцев Артем Николаевич». Мой муж.
Собрав всю волю и выдохнув, нажимаю на ручку и открываю дверь. Вижу в приемной секретаря, которая хорошо меня знает и встает из-за стола, поправляя серый в полоску костюм:
– Маргарита Владимировна, здравствуйте, – вежливо улыбается женщина лет сорока пяти. Татьяна давно работает с моим папой, значит и новый директор ее оставил. Хорошо, что для персонала здесь ничего не поменялось.
– Артем Николаевич у себя? – спрашиваю ее, и она кивает, выходит из-за стола.
– Сейчас спрошу, примет он вас или нет.
– Татьяна, я его жена, – напоминаю ей, и женщина замолкает, виновато отводя взгляд, – Я сама разберусь со своим мужем.
Решительно открываю дверь и вхожу в кабинет, сталкиваюсь с острым взглядом стальных глаз, которые тут же режут меня по живому. Кажется, что я вся покрыта болезненными ранами, особенно в области груди: пульсирует и ноет боль, отдавая по всему телу. Артем откидывается на спинку кожаного кресла и смотрит на меня, потом усмехается и откладывает в сторону какие-то документы:
– А-а, дочь предателя, – муж кривит губы в злой улыбке, – Пришла просить милостыню?
Глава 9. Тебе некому мстить
Замираю на долю секунды на пороге, но тут же внутренне одергиваю себя. Прохожу к столу и сажусь в кресло напротив стола, не сводя взгляда с моего пока еще мужа. Молчание затягивается, и я не могу заставить себя произнести ни слова. Я вижу эти глаза, руки, губы, которые люблю до сих пор, несмотря ни на что. Мое сердечко трепыхается в груди, как у испуганной птички и в то же время заходится от счастья. Я словно ласкаю Артема взглядом, замечая на нем черную рубашку, золотые часы, волосы в небрежном, но элегантном пучке на затылке.
Муж не прерывает молчание, он просто ждет, что я начну первой. А я вдруг спотыкаюсь на его правой руке, там нет обручального кольца. Так вдруг становится больно, что еле дышу, хочу сжаться до минимального размера, уползти в норку и тихо там рыдать, загибаясь от горя. Но резко поднимаю взгляд и сталкиваюсь с живой сталью, которая жжет меня, выжигая по кусочкам.
– Зачем ты пришла? – без капли интереса спрашивает Артем. Я слышу равнодушие в его голосе и раздражение. Ему не понравился мой приход.
– Я хочу, чтобы ты прекратил травлю нашей семьи, – ну вот я и сказала, пытаясь вложить в голос всю силу, что еще осталась у меня. Стараясь не пищать от страха перед ним и не допустить в голосе умоляющих нот.
– Почему, я должен это сделать?
– Папы больше нет, тебе некому мстить, – говорю ему очевидные вещи, но это почему-то вызывает в нем смех.
– Не важно, я дал обещание своему отцу, что отомщу всем вам, всем Смирновым, – Артем швыряет на стол свою ручку, и я вижу, что это золотой Паркер моего отца.
Ручка катится по полированному столу и падает на пол, прямо к моим ногам с таким грохотом, что я вздрагиваю. Наклоняюсь и поднимаю ручку, разглядывая ее.
– Это ручка моего отца? – спрашиваю Артема и тот кивает, – Как ты можешь держать в руках вещь предателя? Сидеть в его кабинете, в его кресле, за его столом? Дышать воздухом, которым дышал он?
– Мне это все доставляет удовольствие, – говорит, выделяя каждое слово Артем и наклоняется ко мне, опираясь локтями о стол, – Мне доставляет удовольствие все то, к чему больше никогда не сможет притронуться твой отец. Я получаю кучу восторженных ощущений, зная, что он переворачивается у себя в гробу, видя, как страдаете вы. И мне все это нравится, очень!
– Ты – больной, Артем, – выдыхаю я, – Мы с мамой ничего тебе не сделали, а папы больше нет. Ты не можешь наказывать нас! Мне было всего четыре года пятнадцать лет назад, я даже ничего не знала о тебе и твоем отце, семье.
– Правильно, – снова откидывается на спинку кресла муж, – Потому что тогда, моей семьи и не стало. Грехи отцов, слышала такое? Это расплата.
– Хорошо, мсти мне одной, оставь маму в покое, она не может, как обычный человек, для нее все это большой стресс.
– Научится, моя мать научилась, не сломалась и твоя никуда не денется. Все, уходи, у меня больше нет времени на пустые разговоры, – Артем встает из-за стола и ждет, пока я тоже встану.
– Ты пожалеешь, Артем. В жизни все возвращается, все, что ты делаешь плохого, вернется к тебе вдвойне.
– Вот я и вернул, вам, – делает нетерпеливый жест рукой в сторону двери.
Демонстративно сжимаю ручку в руке и открываю сумочку, убираю туда. Артем ухмыляется, проследив за моими действиями, но молчит.
– Последний вопрос, наша брачная ночь. Ты меня совсем не любил? Все, что было ночью – это игра? – меня начинает потряхивать, но я хочу это знать. Зачем мне это, непонятно, но хочу и все.
– Ну почему же, ты милая, красивая. Пришлось ненадолго забыть, что ты дочь самого заклятого моего врага, но свое удовольствие я получил.
Подлетаю к нему и с размаху опускаю ладонь на его щеку, обжигая себе кожу ударом. Глаза Артема тут же загораются звериной яростью, его рука сжимает мое запястье до боли, заставляя охнуть.
– Пошла вон, – сквозь зубы рычит муж и отталкивает меня от себя, отпуская руку, – Чтобы больше я тебя не видел.
Открывает дверь, и я вылетаю из кабинета. Слышу, как позади меня с грохотом хлопает дверь, замираю в приемной. Хочется заорать, затопать ногами, разрыдаться в конце концов, чтобы выплеснуть из себя дикую ярость и обиду. Молча потираю руку и не прощаясь, покидаю приемную, под удивленным взглядом Татьяны. Мой муж – зверь, дьявол в человеческом обличье, в нем столько ненависти, что мне никак не пробиться сквозь эту бетонную стену. Его ненависть не имеет предела и ничем не обоснована. Мстить двум одиноким женщинам – это подло и недопустимо, но видимо не для моего мужа.
Спускаюсь на лифте и прохожу мимо охраны, стараясь не сталкиваться ни с кем взглядом, но меня вдруг подхватывают под локоть и разворачивают к себе. Поднимаю взгляд и вижу заместителя моего отца, Агафонов. Вот кто мне нужен, сразу возникает спасительная мысль и я сама не понимая, что делаю, просто падаю ему на грудь, захлебываясь от рыданий. Твердая рука пожилого человека опускается на мои плечи и слегка сжимает:
– Рита, ты что… – басит Агафонов, – Пойдем в мой кабинет, – добавляет он и уводит меня к себе, скрывая от любопытных ушей и глаз. Иду за ним, как послушная девочка, что мне еще остается. Агафонов моя последняя надежда, правая рука папы, он должен помочь.
Почти вталкивает меня в свой кабинет и закрывает дверь, усаживает в кресло. Наливает стакан воды, открыв бутылочку минералки из холодильника в углу. Сам садится напротив и ждет, пока я успокоюсь. Пью жадно воду, стучу зубами по стеклу, пытаясь подавить остатки рыданий.
– Рассказывай, – приказывает Агафонов и я наконец отрываюсь от стакана с водой. Смотрю на мужчину, который сидит передо мной. Высокий, худой, с ястребиным носом и глазами, которые похожи на щелки, он опасный мужчина, мне так кажется, и я всегда это знала, хотя повода не было. Почему у меня к нему такое отношение, я не знаю, но больше мне доверять некому.
– Я хочу все у него забрать, – ставлю стакан на стол и снова смотрю на Агафонова, – Все!
Глава 10. Еще один удар
Вышла от Агафонова, даже забыв попрощаться, то, что предлагал этот человек, не укладывалось у меня в голове. Я сказала, что подумаю, но … Это просто возмутительно, а еще противно. Да, именно это слово больше подходило сюда. Из одних рук угодить в другие, которые ничуть не лучше. Впрочем, Артем все же лучше, хотя бы в плане жениха, чисто внешне. Агафонов предложил мне, стать его женой. Не сейчас, нет, а в обмен на помощь.
– Ты молода, Рита. Жизни считай, не видела, – говорил Агафонов голосом змея искусителя, подходя ко мне и вставая позади кресла. Положил руки на мои плечи и легко сжал, поглаживая и играя кружевным воротничком платья.
Я сидела, еще переваривая внутри его предложение, которое стало для меня полной неожиданностью. Выйти за него замуж?! Серьезно? Да он старше меня лет на сорок, а то и больше.
– Подумай, – наклонился Сергей к моим волосам, вдохнул запах и отошел.
Меня всю передернуло, будто от отвращения. Я постаралась посмотреть по-новому на заместителя папы, но все равно не получилось. Да я просто не смогу с ним, не то, что в постель лечь, я за одним столом то сижу с трудом.
– Я не могу вам ответить сейчас, – тихо сказала я и встала с кресла.
– Ответишь, как будешь готова, – кивнул Сергей Валентинович, – Но я могу сделать так, что твой муж вернет тебе все, да еще и останется должен. Если ты, конечно, этого хочешь? – посмотрел на меня, словно выпытывая мое отношение к Артему, пытаясь понять, что я чувствую к мужу.
– Я дам вам ответ в ближайшее время, – кивнула ему и вышла из кабинета.
Дома встретила маму в полной истерике: уволилась последняя горничная и еще она все-таки дозвонилась до Бондаревой.
– Рита, она так на меня кричала, – плакала мама, сидя за большим обеденным столом и зачем-то перебирая столовое серебро, – Обозвала меня попрошайкой, представляешь? Меня, дочь генерала Лазарева? Да я никогда в жизни, ни у кого и ничего не просила!
– Мама, успокойся, – села с ней рядом на стул и прижалась к ее плечу, вдыхая аромат духов Шанель, – Все у нас будет хорошо. Вот увидишь. Только нужно потерпеть.
– О чем ты говоришь, Рита? – возмутилась сквозь слезы мама, – Как это все можно терпеть? Будь жив мой папа, он бы быстро поставил на место этого щенка, да и твой отец нашел бы способ с ним разобраться.
– Но дедушки нет и моего папы тоже, давай, я дам тебе таблетку и пойдем спать, уже поздно, – подхватила маму под локоть и повела наверх.
В комнате помогла ей снять красивое платье из голубого бархата, жемчужные серьги с бриллиантами. Мама по привычке одевалась дома, как раньше, платье, драгоценности.
– Завтра я позвоню знакомым моего папы, если они еще живы, пусть помогут, – говорила мама, стирая ватным тампоном косметику с лица. Она сидела в кружевной белой ночной сорочке на кровати, и я только сейчас заметила, как она похудела. Нет, она у меня красивая, но больно сильно выпирали ключицы и плечи.
– Мама, даже если и живы, это уже очень старые люди, – попыталась отговорить ее от заранее бестолковой идеи.
– Если не пытаться, то ничего и не добьешься, – подвела итог мама, и я протянула ей стакан с водой, чтобы она запила таблетку.
– Спи, мама, завтра решим, что делать, – наклонилась, поцеловала ее в щеку и почти вышла в коридор, когда услышала ее тихий голос:
– Рита, мне так плохо без Володеньки, очень плохо.
– Спи, мама, мне тоже плохо без папы, – повторила я и вышла из комнаты, пытаясь сглотнуть болезненный ком в горле.
На следующий день проснулась довольно поздно и удивленно села на кровати. Мне казалось, что я впервые так спала после смерти папы: без снов, без волнений, просто вырубилась и все. Приняла душ и спустилась в столовую, собираясь что-нибудь сделать на завтрак. Мамы дома не было или она еще не входила из своей комнаты, но казалось, что в доме я одна.
Достала из холодильника упаковку яиц, уж что-что, а омлет я сделать смогу. Пока взбила яйца с молоком, обжарила грибы и лук, залила все смесью и поставила готовиться, мама так и не спустилась. Пришлось пойти к ней в комнату, чтобы разбудить. Может она, как и я, сегодня проспала, после таблеток, тем более. Однако в комнате никого не было, аккуратно заправлена кровать, на спинке висел мамин шелковый халатик нежно-персикового цвета.
Пожала плечами, снова спускаясь в столовую, и сняла омлет с плиты. Буду завтракать одна, и куда она ушла в такую рань? Обычно ее не вытащить из дома до полудня. Положила омлет на тарелку и понесла ее к столу, когда посуда внезапно выскользнула у меня из рук. Словно кто-то толкнул, а тарелка со всем содержимым упала на паркетный пол, разлетаясь на куски фарфора и горячего омлета.
– Блин! – возмутилась я, чуть не топнув ногой в мягкой тапочке и присела, подхватив с плиты полотенце. Стараясь не пораниться начала собирать осколки, как зазвонил телефон. Достала его со столешницы и приложила к уху, прижимая плечом.
– Рита, Рита! – кричала мама, стараясь перекрыть своим голосом гул машин.
– Мама, ты что кричишь? – ответила ей, сгребая в кучу все, что осталось от моего завтрака.
– Ты представляешь, он меня послал, точнее, сказал, чтобы я шла куда-нибудь еще, – возмущалась мама, – Черт, ничего не слышно, – тут же выругалась она, и послышался резкий сигнал машины.
– Кто послал? – спросила я, пытаясь расслышать ее голос.
– Артем, кто, твой муж. Я пришла к нему и встала на колени, а он рассмеялся и сказал, чтобы я шла работать. Представляешь? – вдруг четко сказала мама.
– Ну, зачем ты пошла к нему, – взвыла я.
– Потому что он не должен так себя вести, просто не должен, – возмутилась мама, – Да куда ты прешь?! – вдруг закричала она и послышался снова сигнал машины.
– Мама, ты где? – встревожилась я.
– Не знаю, иду. Тут кругом машины мчаться, как бешеные. Добрые люди у Делового центра сказали, что около метро есть такси. Еще бы найти его, это метро.
– А почему не вызвала такси сразу?
– А что так можно было?
– Ох, мама, придешь, я тебе приложение скачаю.
– Ладно, и еще Рита, я все сделаю ради тебя, чтобы ты была счастлива, все, – сказала громко мама, и тут послышался странный грохот, визг тормозов и связь оборвалась на короткие гудки.
– Мама? – удивленно посмотрела я на трубку, которая все еще пищала в моих руках, а затем наступила тишина, – Мама?! – чувствую, что у меня сейчас остановится сердце. Схватила телефон и стала набирать маму, но «Абонент временно недоступен»
– Мама!!!! – заорала на весь дом, срывая голос и раздирая себе губы, – Мама!
Глава 11. Как жить дальше?
Не знаю, как я прожила следующие дни. Они просто выпали из моей памяти и, наверное, только это спасло меня от сумасшествия. Я помню, что выбежала из дома в тапочках и пижаме, что-то кричала единственному оставшемуся охраннику. Потом мы ехали на бывшую папину работу. Не доезжая до Делового центра, встали в пробку, впереди была авария. Я словно чувствовала, что мама там и мне нужно бежать туда. Чуть ли не на ходу выпрыгнула из машины и понеслась по МКАДу, не обращая внимания на сигналы машин, что проносились мимо.
Я ее нашла, почти сразу. Мама лежала на асфальте, ноги неестественно вывернуты. Первое, что заметила это одну туфельку на ее ноге, любимые лабутены из бежевой кожи. Подлетела к ней, схватила на руки, начала трясти, что-то завывая. Мамина голова болталась из стороны в сторону. В уголках рта запеклась кровь, а волосы словно превратились у виска в одну грязную массу.
– Да она выскочила на дорогу! – что-то кричал водитель большой фуры, – Я даже среагировать не успел. Пьяная что ли, шла, даже не смотрела куда.
Я прижимала маму крепко к себе, рыдая и захлебываясь слезами, пока не наступил провал в сознании, причем полный.
Дни слились в один, превращаясь в сплошной день. Я не замечала, что наступила ночь или в окно светило утреннее солнце. Не замечала ничего. Лишь один раз до меня долетели обрывки каких-то разговоров:
– Мы не можем больше держать ее на лекарствах, в ее положении это категорически запрещено! – голоса шли из коридора. Дверь в мою спальню была открыта.
– Какое положение? – голос Сергея Валентиновича или мне показалось?
Дальше снова пустота, ни одной мысли в голове, ничего.
В день похорон, что-то начала чувствовать, когда в комнату вошла незнакомая женщина и предложила мне на выбор одно из двух черных нарядов.
– Уже? – зачем-то спросила я, и она кивнула, прикрыв ладонью рот и едва сдерживая рыдания.
Я спокойно встала и прошла в ванную, задержав короткий взгляд на зеркале, и тут же отпрянула от него. Страшная, щеки ввалились, вокруг глаз черные тени, скулы выделялись на бледном лице. Волосы спутались и лежали одной нечесаной копной. Взяла с полки ножницы и, оттягивая светло-каштановую прядь, срезала ее почти у самой головы. Смотрела, как в раковину падают мои некогда густые и красивые волосы, пока не срезала все, превратив себя в еще более уродское создание.
Горничная вошла и охнула, оглядывая ванную, а я молча прошла мимо нее. Взяла первое попавшееся платье и натянула на себя, затем чулки, туфли на низком каблуке и повернулась к застывшей у двери в ванную женщине.
– Куда идти?
– Платок, Господи, – запричитала та, вытирая слезы с щек, – Деточка, на голову, – протянула мне черный кружевной платок.
Я вышла из комнаты и спустилась в гостиную, где меня ждал Агафонов. Оглядел меня с ног до головы, помог завязать платок под подбородком:
– С волосами зря, но пусть, если тебе легче, отрастут, – набросил на мои плечи темное пальто и мы вышли из дома, усаживаясь в черный лимузин.