Шоу «Прожить на минималку»

– У нас в России столько необжитых территорий! Богатейших территорий! И неосвоенных. Что вы всё на территории бывшего Союза киваете? Нам бы своё освоить, – усмехнулся депутат. – Правда, у нас всё больше северные территории, холодные. Туда людей и калачом не заманишь.

Ведущий достал сигарету. Увидев жест хлопающего себя по карманам депутата, предложил и ему. Они закурили.

– Евгений Павлович, – обратился к депутату режиссёр, – не обращайте внимания, что я с вами всё время спорю. Это профессиональное. На самом деле я очень удивлён, в самом лучшем смысле, вашим авантюрным проектом. Как бы ни развивались события, это привлечёт внимание к социальной теме. А социалка – мой хлеб, – извиняющимся тоном закончил режиссёр.

– Да-да, у каждого свой хлеб, – улыбнулся депутат.

Он бросил окурок в урну и зашагал ко входу в метро, влившись в довольно плотную массу москвичей и гостей столицы. Купил карточку для одноразового проезда за 19 рублей и, пройдя через турникет, вместе с толпой заспешил на эскалатор, размышляя и подсчитывая, осваивая новую информацию. Итак, подсчитывал в уме депутат, раньше любой школьник мог кататься на метро сколько угодно. Пятачок, то есть пять копеек, были небольшими деньгами по советским временам. Если рабочий в среднем получал десять рублей зарплаты в день, то он мог проехать в метро за эти деньги двести раз. Это куда ж можно уехать?! А сейчас, при зарплате, допустим, 1000 рублей в день количество поездок сокращается до пятидесяти. Зато те, кто зарабатывают более этой суммы, могут позволить себе ездить на личном транспорте, а вот те, кто менее… А такие, как он в данной ситуации? Должны искать работу, чтобы до неё можно было добраться пешком? Депутат быстро подсчитал, что, даже покупая карточку со скидкой, на месяц, или, допустим, по десять, двадцать или шестьдесят поездок, он вышибает этим из своего нынешнего бюджета около 13-ти процентов средств. А если ещё наземным транспортом пользоваться? То в два раза больше? Четверть доходов на транспорт, это немыслимо и недопустимо в личном бюджете.

На эскалаторе он не стал стоять справа, а вприпрыжку, как молодой, сбежал по ступенькам слева, там, где спешили более торопливые пассажиры. Глянув вверх, найдя на указателе нужную станцию, он с гордостью подумал, что наше метро – всё-таки очень удобная штука. Всё ясно и понятно, как и куда добраться. Вот он как-то был с деловой поездкой в Париже, случилось остаться без автомобиля, так он заблудился в парижской подземке.

«Дома лучше! – думал Евгений Павлович. – Дома всё понятнее, ближе, роднее. Дома и стены помогают. Дома и люди…» – тут депутат немного споткнулся на продолжении своей мысли. Лица вокруг были сосредоточенные, угрюмые, неприветливые. От молодых ребят и мужчин веяло агрессией, от женщин – усталостью и раздражением. Лишь девушки сквозь все времена несли свою красоту, кто горделиво, кто с улыбкой, как бы говоря: «Вот она я! Хороша?» «Хороша, хороша!» – отвечали мужские взгляды.

«Да нет, всё нормально. Это я себя накручиваю просто. Это с непривычки, – решил Евгений Павлович. – Обычные люди, обычные будни. А чего я, собственно, ожидал? Фейерверков в свою честь? Всё нормально».

Подъехал поезд. Евгений Павлович зашёл в распахнувшуюся дверь вместе с десятком ожидающих пассажиров. Сидячих мест не было. Депутат встал возле двери, противоположной входу.

«Надо было хотя бы газетку купить, – подумал он. – Ехать долго, голову надо же чем-то занять. Впрочем, может быть, мне в нынешнем положении и газеты не по карману? Да нет, не может быть! Вряд ли нетолстая газета стоит больше рубля. Газеты всегда стоили сущую мелочь. Впрочем, раньше их поддерживало, нет – содержало государство, и главная задача газетчиков была – чтобы их читали. И сейчас задача вроде та же, но цель другая. Раньше государство старалось через прессу воздействовать на своих граждан, а сейчас главное для газетчика – получение прибыли, если только их газета не продвигает лозунги какой-либо политической силы, купившей газету с потрохами, как я, например. Помимо двух официальных собственных газет, я и не помню, сколько журналистов у меня на довольствии. И разовом, и постоянном. Да, вряд ли я смогу купить газетку за рупь, – со смешком сделал вывод Евгений Павлович. – Да и за три тоже. А червонец мне в моём положении тратить уже нужно с оглядкой».

Это открытие убило депутата, образно выражаясь. Он мог пойти на какие-то лишения: поголодать, поесть некачественную пищу, пожить в некомфортных условиях, если это недолго, но остаться без права иметь информацию… Это при том, что газет стало неизмеримо больше. «Поэтому и стало больше, что стали зарабатывать деньги, – прочёл себе лекцию по экономике Евгений Павлович. – И вообще, нечего брюзжать. Люди, вон, на острова летали, последними героями становились, и ничего. Небось, без газет обходились».

Вагон качнуло при торможении. Центробежная сила бросила Евгения Павловича в сторону. Он налетел плечом на лысого молодого человека в чёрных кожаных штанах и футболке с надписью «Убийца насекомых».

– Извините, – машинально произнёс депутат.

Вообще, Евгений Павлович уже успел заметить, что толкотня в метро – обычное дело. Ну, не удержался ты на ногах при движении, толкнул кого-то, ничего страшного, бывает.

– Ты чё, баран! – свирепо прошипел лысый. – Ты чё, в натуре! – голос лысого набирал децибелы по нарастающей.

«Это провокация, – инстинктивно отметил про себя Евгений. – Слишком всё нереально. Не из-за чего лысому так кипятиться».

– Я же извинился, молодой человек, – хорошо поставленным голосом, привыкшим успокаивать толпу, произнёс депутат. – Будьте любезны, ведите себя культурно в общественном месте, каковым, несомненно, является метро. И ещё раз примите мои извинения за то, что я нечаянно толкнул вас. Я не нарочно – поезд дёрнуло.

Парень в кожаных штанах на секунду опешил от столь изысканной речи, но затем продолжил гнуть свою линию с новой силой:

– Я тебе щ-щас башку отшибу, и ты увидишь, насколько я могу быть культурным в общественном месте!

После этих слов «убийца насекомых» подтвердил делом нешуточность своих слов. Только реакция неплохого спортсмена спасла Евгения Павловича от сокрушительного прямого правой в челюсть. Он успел уклониться от несущегося кулака и, не раздумывая, нанёс ответный короткий удар в живот своему сопернику. Тот, очевидно, не ожидая сопротивления, немного замешкался и тут же получил ещё один хороший удар, уже в челюсть. Его отнесло на сидящих женщин-пассажирок. Евгений Павлович похвалил себя за выигранный раунд дуэли и тут же охнул от нестерпимой боли…

Подлый удар ему нанёс стоящий сзади молодой длинноволосый очкарик в бесформенной майке, с рюкзаком за плечами и в бейсболке, с козырьком, перевёрнутым назад.

Евгений Павлович развернулся к новому нападающему лицом, но тот тоже не стоял на месте в это время и успел нанести Евгению Павловичу ещё пару ударов. От второго удара, в челюсть, у депутата лопнула кожа на подбородке и сильно закружилась голова. Его просто зашатало. Он махнул рукой вперёд, но по инерции, несильно, и даже не попал по своему сопернику. Зато на помощь своему товарищу уже подоспел «убийца насекомых» и они вдвоём начали мутузить депутата по полной программе.

На помощь пришли, как почти всегда, лишь пожилые женщины, то есть – бабки, самые смелые и справедливые члены нынешнего общества:

– Караул, человека убивают!

– Девушка, хватит с мобильным телефоном играться, звони в милицию. Человека затаптывают, а им хоть бы что! Душа-то у вас где?!

– Где-где – в трынде, – огрызнулась девушка, но послушно набрала 02.

– Оно и видно, что душа там, где ты говоришь. Если бы всё работало по отдельности, разве довели бы вы своих мужиков до такого скотства!?

– Да они сами по себе сейчас такие, глаз положить не на кого.

– А мне хрен положить не на кого, – весело крикнул «убийца насекомых», в то время как молодой парнишка в бейсболке обшаривал карманы избитого. Забрав деньги и швырнув на пол паспорт, парочка выскочила на остановке и растворилась в толпе.

Евгений Павлович открыл глаза. Голова кружилась. К нему склонилось лицо пожилой женщины:

– Жив, касатик?

–Да вроде, – ответил депутат. – Где они?

– Дык, убёгли. Выскочили на остановке и дёру!

– Чёрт! Деньги все забрали.

– А много денег-то?

Евгений Павлович усмехнулся:

– Всё, на что собирался жить этот месяц.

– Ого! До дома-то сможешь доехать? Тебе пешком или на наземном транспорте добираться?

– Да пешком, пешком. Не в этом дело. Как мне теперь этот месяц жить-то?

– Эй, касатик! Да мы в войну годами голодали, а ты месяц! Отчаиваться не надо.

– Спасибо, мать. Спасибо, моя золотая, – растрогался Евгений. – Твоя правда.

Он вытирал носовым платком разбитое лицо и размышлял, а стоит ли идти в милицию? Он, как депутат, человек, творящий закон и, естественно, пропагандирующий торжество закона при любых обстоятельствах, просто обязан идти с заявлением в милицию. А не повредит это происшествие проекту? Сейчас с него будут снимать показания, и каждый милиционер в районе будет знать, что неподалёку живёт депутат Котов, впроголодь. Через два дня об этом будет знать каждая местная бабулька и каждый местный забулдыга, не говоря уже о подростках и школьниках. Ему это надо? А чёрт его знает! Обычно реклама помогает жить, если ты не живёшь криминально. А в данном случае?

Ничего не решив, покинув негостеприимный вагон и поднявшись по эскалатору, он протопал к выходу мимо постового милиционера, с подозрением посмотревшего на не очень чистую (плохо вытертую от крови) физиономию прохожего.

Глава 2

– Витёк, а почему мы? Мы своего материала наснимали – выше крыши. Передачи на три хватит.

– Вадик из нового проекта попросил. Думаю, не стоит отказывать. Проект на личном контроле у начальства, да и Вадик – пацан неплохой, он меня не раз выручал.

– Витёк, а кого хоть снимать-то будем?

– Депутата Котова.

– Да ну?!

– Вот тебе и «да ну».

Молодой худенький оператор теребил за рукав своего старшего коллегу и задавал всё новые и новые вопросы. Ведущий, полноватый мужчина лет тридцати пяти, курил и лениво отвечал.

– Ты камеру-то держи наготове, – посоветовал он. – Вот-вот должен появиться. Если прикинуть время, то он уже опаздывает. Но сделаем ему скидку на непривычность ситуации.

– Вот, вот, Витёк, я всё хочу спросить: а почему же депутат – и вдруг на метро? Им что, машины отменили?

– Машины им отменят в том случае, если отменят государство, это ли, другое ли. Поскольку в обозримом нефантастическом будущем человек не сможет обходиться без государства, то, естественно, у его слуг (я имею в виду государство) будет всё нормально. Но это, в сущности, неплохо. А из метро он выйдет потому, что принимает участие в проекте «Прожить на минималку», который ведёт Вадик, что непонятно-то?

– Витёк, а, Витёк, давай пивка попьём, а? Такая жара начинается. У нас ведь не прямой эфир.

– Я тебе попью, я тебе щщас так попью! У тебя всё готово? Тогда включай – вон он!

– Здравствуйте, Евгений Павлович.

– Здравствуйте. Вы что, будете преследовать меня на каждом шагу?

– Вы имеете в виду нас, телевизионщиков? Так это же телепроект? Ха, как же без нас? А что у вас с лицом, Евгений Палыч?

– Даже не знаю, стоит ли рассказывать. Наверное, всё-таки стоит. Вам для шоу это будет, очевидно, интересно. В метро на меня напали двое каких-то отморозков и похитили деньги, те, что выдали мне в студии. Вы не могли бы связаться с Вадиком, ведущим моего шоу, и проконсультироваться, стоит ли мне, как положено, обратиться в милицию?

Старший съёмочной группы позвонил и через некоторое время сообщил, что Евгений Павлович волен делать всё, что считает нужным.

– Если будете обращаться, мы поговорим с ребятами из местного отделения, чтобы они вас надолго не задерживали. Мы про них только что снимали эпизод передачи и нам не откажут.

– Да мне тоже не откажут! Я ведь депутат!

– Вот этим козырять не желательно, Евгений Павлович. Вы же в телепроекте. У вас просто примут заявление, как у рядового гражданина, и всё. Я скажу, что вы мой знакомый, и чтобы вас долго не задерживали.

– Да, но если паспорт «пробить» по компьютеру, то сразу будет известно, кем является его обладатель. Да и милиционеры, конечно же, меня узнают в лицо.

– Не обольщайтесь, не узнают. Вы не Зюганов или там, к примеру, Чубайс. А с вами общались обычные милиционеры. Обычные, а не те Пинкертоны, которых показывают… показываем мы, по телевизору. Да и «пробивать» по компьютеру рядового обратившегося потерпевшего вряд ли будут. Вам, скорее всего, предложат не писать заявление, мол, деньги уже не вернёшь, ворюг не найдёшь, а что воруют, так мы, мол, милиция и так об этом знаем. И по мере сил они борются, правда, уж мы-то знаем, сегодня всё утро сюжет о них снимали. Ну что, начнём? Сначала расскажите телезрителям о том, что с вами случилось в метро, а затем мы с вами снова спустимся в метро, в отделение милиции.

Витёк кивнул напарнику, тот направил объектив телекамеры на него и ведущий с серьёзным лицом включился в работу:

– Здравствуйте, уважаемые телезрители нашего канала. Продолжаем наш новый телепроект «Прожить на минималку». Перед вами депутат Госдумы Евгений Котов, с которым вы расстались в студии «Останкино» всего час назад. Вы не поверите, что произошло за это время! Наш уважаемый депутат был жестоко избит и ограблен двумя неизвестными криминальными личностями прямо в вагоне метро. Грабители унесли всё, что депутат получил от организаторов шоу, чтобы прожить месяц. Скажите, Евгений Павлович, вы укладывались в эту сумму, чтобы покушать в ресторане одному и без выпивки?

– Вы эти журналистские штучки засуньте себе сами знаете куда, – сразу привычно собрался перед телекамерой Евгений Павлович и дружелюбно рассмеялся. – Вы сообщили серьёзную настоящую информацию, а мне предлагаете быть клоуном. Я, конечно, не против побыть шутом перед своими потенциальными избирателями. Но только когда я этого хочу, а не когда меня вынуждает к этому журналист. Не обижайтесь, Виктор, – и депутат покровительственно потрепал репортёра по плечу. – Да, я действительно тратил такие деньги, чтобы покушать. Просто покушать в ресторане. Если же это был званый обед или ужин, то счета за них бывали и в сотни раз больше. А если приглашал попеть на банкете эстрадных отечественных и зарубежных звёзд, то счёт мог быть больше и в тысячи раз. Дело не в этом. Я эти деньги заработал, и когда я их трачу, то, естественно, даю зарабатывать другим людям. Вы сейчас не на том акцентируете внимание.

Дорогие телезрители, я сейчас, буквально минут десять-пятнадцать назад, был ограблен двумя отморозками. Одного мне удалось сбить с ног, но другой нанёс удар сзади.

В это время оператор навёл объектив на разбухшую, даже немного рассечённую скулу депутата. Из раны, вытертой предложенным сердобольной бабушкой платком, всё ещё сочилась сукровица.

– Можно подумать, – продолжил депутат, – что всё это подстроено устроителями шоу или мной, для повышения рейтинга передачи или моего личного. Но обращаюсь хотя бы к тем, кто меня хорошо знает: я сейчас не вру, всё – правда. И я обещаю, что найду этих молодчиков и, не дай бог за ними кто-то стоит, поверьте, и тех найду обязательно! – сказав это, Евгений Павлович сделал над собой усилие и успокоил заигравшие на скулах желваки и ослабил мощно сжатые кулаки.

По знаку своего коллеги оператор перевёл камеру на него. Журналист быстро закончил съёмку словами:

– Мы все желаем, чтобы наш мужественный депутат с честью вышел из всех передряг: уже навалившихся на него и тех, что ещё обязательно появятся. Поверьте, с такими деньгами, а точнее – уже даже и без них, неприятности не заставят себя долго ждать. Пожелаем Евгению Павловичу мужества и удачи.

Через полчаса возмущённый депутат опять вышел из метро:

– Безобразие! Так и не приняли! Говорят, чего ты из-за четырёх штук шум поднимаешь? Всё равно не вернёшь, а я им, видите ли, показатели испорчу. Вот вернусь на работу, я им кое-что другое испорчу!

– Да не волнуйтесь так, Евгений Павлович. Главное быстро, и совесть очистили. Выполнили, так сказать, свой гражданский долг. Может быть, вас подвезти, а то вы и дороги, наверное, не знаете? А мы своим журналистским нюхом быстро найдём следы нападавших. Хотя, помогать, наверное, не положено правилами шоу?

– К чёрту правила! Меня избивать в метро – тоже было не положено. И в милиции было положено принять у меня заявление и искать преступников, а не успокаивать, что мол, не я первый, не я последний.

Микроавтобус быстро домчал ограбленного депутата до его будущего временного дома.

– Вы не расстраивайтесь, Евгений Павлович, – на прощание сказал ему журналист Витёк. – Мы же всё-таки работаем в криминальной хронике. Я обещаю, что прошерстю, нет, прошерсщу, тьфу… Я задействую все свои знакомства, чтобы выяснить, не случайное ли это нападение. Если случайное, то, наверное, и думать забудьте, а вот если нет – решайте сами, что делать. Вы человек влиятельный.

– Да уж, только, похоже, не в ближайший месяц. Счастливо, Витёк, – депутат пожал руку журналисту. – Счастливо, молодой человек, – он пожал руку оператору. – Вон, гляжу, меня уже встречают.

Действительно, от блочной девятиэтажки к нему бежал долговязый ведущий Вадим и высокая плечистая девушка с телекамерой наперевес.

– Стоило оставить ненадолго, как вы уже попали в историю, – раздражённо заявил Вадим. – Миллионы людей ежедневно передвигаются по городу с помощью метро, а именно вас угораздило… – начал он.

– Вот-вот, что-то здесь не то. Что-то меня настораживает, – подозрительно сощурился депутат. – Если это ваши игры, ну, не ваши лично, а, допустим, вашего канала, то считайте, что он уже закрыт.

– Да бог с вами, Евгений Павлович, – ужаснулся Вадим. – Когда Витёк позвонил, я чуть штаны не обделал от страха. Да правда, подумайте, Евгений Павлович, если бы это были игры канала, то мы бы уж обязательно как-нибудь продумали, как снять такой убойный материал.

– Да, действительно, хоть и цинично, но похоже на правду, – согласился, несколько успокоившись, депутат.

– Пойдёмте, Евгений Павлович, к вашему новому временному жилищу. По пути обсудим возникшую проблему. Точнее, можете высказать всё, что накипело за этот час. Мы-то при всём своём желании не имеем права вам помогать. Таковы условия.

– Да, кстати, по поводу условий, ну-ка повтори, что вы там навыдумывали? Какие запреты и препоны? – поинтересовался Евгений Павлович, бодро шагая в направлении, которое указывал ему Вадим.

– Никаких особых запретов. Вы можете зарабатывать любым способом, кроме криминального. Вы не должны использовать свои возможности депутата и связи удачливого бизнесмена. Вы не можете зарабатывать деньги с семи часов утра до шести часов вечера. Причина: по условиям вы как бы зарабатываете свою минимальную зарплату в этот отрезок времени. То есть, вы не только получаете мизер, но и убиваете на это кучу времени. А вот во время своего, так сказать, отдыха, пожалуйста, зарабатывайте. Вечером, ночью и в выходные, в субботу с воскресеньем.

– Н-да, – усмехнулся депутат, – руки выкручиваете.

– Что вы, Евгений Павлович, куда нам до вас, народных избранников, – не удержался от колкости журналист.

– Банально и пошло. Образованный же человек! Что вы, как попка, повторяете избитые штампы про слуг народа?

– Какая попка? – высунула молодое полноватое лицо из-за видеокамеры девушка-оператор.

– Отстань, Маша. У тебя всегда одно на уме, – засмеялся Вадим. – Попка – это попугай. Ты не вырывай отдельные слова из контекста, это моё дело, дело ведущего. Извините, Евгений Павлович, за штампы. Вот мы и пришли, – и Вадим указал рукой на обычную блочную девятиэтажку.

Маша побежала в крайний подъезд дома.

– Куда это она метнулась? – спросил Евгений Павлович.

– Так мы же сейчас будем входить в квартиру, вы будете знакомиться с хозяйкой, а Маша будет снимать.

– Ясно, – усмехнулся Евгений Павлович. – Чёрт, как-то даже волнуюсь немного, – и он расхохотался. – Блин! Сватовство гусара.

– Но это же шоу, Евгений Павлович. Здесь же всё понарошку, – успокоил его Вадим.

– Ты это моей жене расскажи, – опять рассмеялся Котов. – Она бы мне устроила шоу. Кстати, ко мне вернулось прекрасное настроение. Веди, Сусанин!

Они стояли у ларька с цветами. Там продавались шикарные дорогие розы, хризантемы всех расцветок и размеров, крупные гвоздики. У ларька стояла бабушка. Возле неё стояло ведро, из которого торчали несколько георгинов. Видно, она продавала цветочки со своего огорода и уже почти все продала. Евгений Павлович полез в карман и достал деньги, которые лежали отдельно от других, на транспорт. Их грабители впопыхах не забрали. Там оставалось рублей шестьдесят с мелочью.

На эти деньги, конечно же, я вряд ли смогу что-то купить? – с улыбкой обратился он к пожилой женщине, протягивая на ладони всю свою наличность.

– Да забирай все, сынок. Я всё равно собиралась уже уходить. Не выбрасывать же. А тебе, я вижу, действительно нужно. Может быть, когда-нито в церкви свечку за меня поставишь, – прошепелявила бабулька и протянула ему все оставшиеся георгины, предварительно сосчитав, чтобы было нечётное число.

Депутат чуть было не отдёрнул руку за спину. Он не привык вот так. Бывало, ему давали, но всегда с надеждой, что он что-то «утрясёт», «войдёт в положение», «поговорит с кем надо». Давали с ясными глазами, с детскими непорочными взглядами, со словами «от чистого сердца», «от души». Бабушка же, наоборот, смотрела хитрющим и немного осуждающим взглядом, мол, что же ты, герой, даже денег нет на недорогой букетик, да и рожа вон разбита, как у ханыги какого-нибудь. Но Евгений Павлович вдруг почувствовал, что впервые за десятки лет ему дают действительно «от души». И кто? Та, у кого пенсия меньше этой самой минималки, из-за которой и начался весь сыр-бор. А может, и чуть больше? Евгений Павлович точные цифры не помнил.

– Да бери ж ты! – бабуля нетерпеливо сунула ему букет в руку, подняла ведёрко и пошла к автобусной остановке.

– А деньги? – крикнул ей вслед депутат, глядя на цветы в одной руке и на деньги в другой.

– Детям «чупа-чупс» купишь, – отмахнулась уходящая женщина.

– Я верну! Я обязательно верну, – крикнул ей вслед депутат, но голос его, хорошо поставленный на многочисленных собраниях голос, сорвался.

«Ты что это раскис, – тут же выговорил себе Евгений Павлович. – Как будто не встречался никогда с народом? Да в прошлую предвыборную кампанию столько пришлось поколесить по стране! Благодаря этим поездкам, благодаря его, Евгения Павловича, ораторскому и организаторскому искусству он и сам находился в Госдуме не первый срок, и создал СДАЛПРАНОС, в будущее которого верил. Не расслабляться, не расслабляться! Тебе ещё сейчас на женщину производить хорошее впечатление», – правда, за последнюю мысль депутат не волновался. Он нравился женщинам и привык к этому.

Мужчины поднялись на лифте на седьмой этаж. Вадим позвонил в одну из дверей и пропустил вперёд Евгения Павловича со словами:

– Ваш выход!

Дверь открылась. На пороге стояла женщина лет сорока и смущённо улыбалась:

– Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. Давно вас ждём.

Мужчины вошли. Первым Евгений Павлович. Он вошёл и тут же протянул женщине цветы.

– Очень приятно. Спасибо. Меня зовут Люба. Ой! То есть – Любовь Михайловна.

– Да, мне уже сообщили. То есть, извините, очень приятно. А я – Евгений Павлович Котов.

– Да-да, я знаю. Я видела вас по телевизору. Когда мне предложили участвовать в проекте и я дала согласие, то начала смотреть передачу «Парламентский час» и новости по всем каналам, чтобы немного заочно узнать своего… своего?..

– Своего партнёра по телешоу, – подсказал ей из-за спины Евгения Павловича Вадим.

– Да-да. Раздевайтесь, пожалуйста. Проходите.

Евгений Павлович в свою очередь успел рассмотреть свою напарницу по проекту. Это была симпатичная женщина. Не полная, но и не худая. Светлые волосы, стрижка чуть выше плеч. Совсем немного косметики. Лицо приятное и приветливое.

Депутат скинул джемпер, повесил на крючок в прихожей и вошёл в комнату.

– Стоп, – подняла протестующе ладонь Любовь Михайловна. – А обувь? Я только что полы помыла. Это не у вас в парламентах, где уборщицы получают больше, чем дипломированные специалисты, отработавшие десятки лет на родное государство. А я не собираюсь полы мыть каждые пять минут.

– Снимай, снимай! – шептал Вадим операторше, потирая ладони. Конфликт, скандал для журналиста – что стервятнику падаль, необходимая пища.

– Извините, – смущённо произнёс Евгений Павлович и вернулся в прихожую.

– Я там тапочки приготовила. Заранее узнала у организаторов, какой у вас размер ноги. Должны подойти. И, если хотите умыться, в ванной на вешалке слева висит полотенце. А то у вас с лицом что-то, ссадина какая-то или шрам. Надеюсь, расскажете о своих приключениях?