Плохой парень. Я – твой яд

Подставляю ладошки, набираю ледяную воду и пью ее. Плевать мне сейчас на то, чистая она или нет. Какие там микробы и тому подобное. В горле еще немного першит, но кашля уже нет. Стряхиваю воду с рук, и в этот момент дверь открывается. В туалет входит Оля с какой-то девушкой. Медленно поворачиваю голову. Она смотрит прямо на меня. Лицо невинное, но улыбка подлая.

Медленно вдыхаю и впервые за все время, смотрю ей в глаза. Прямо, открыто, без страха.

– Хочешь селфи? – говорю громко, четко. – А то ты спокойно мимо меня пройти не можешь.

У нее на секунду дергается бровь. У подружки челюсть наполовину отпала.

Попала точно в яблочко.

И мне вдруг легче становится. Чувство, что я все-таки окрепла и уже не та, которую можно толкнуть в угол и плюнуть сверху.

– Коробка, ты че, совсем страх потеряла? – Оля подходит ко мне вплотную, на лице смесь гнева и отвращения. – Мразь, ты на кого рот открыла, потаскуха дешевая?

Я не успеваю и слова сказать, потому что в следующее мгновение она бьет локтем прямо в мой живот. Из груди вырывается глухой стон, и я складываюсь от боли пополам. Тяжело дышу, глаза широко распахнуты, в голове звенит.

– Идем, Оксан, а то здесь дерьмом воняет, – бросает она своей подруге.

Я слышу неторопливое цоканье каблуков, затем легкий хлопок двери. И наступает тишина.

Сжимаю пальцы в кулак, опираюсь на раковину и выпрямляюсь. Смотрю на себя в зеркало.

Изменилась? Да ни черта я не изменилась.

Подбородок начинает предательски трястись, а глаза искрятся слезами.

– Единорожка?

Вздрагиваю. Громко шмыгаю носом и смахиваю слезы. Не слышала, как открылась дверь и вошел брат.

– Ты плакала?

Кирилл подходит, кладет руки на мои плечи и разворачивает к себе, заглядывает в мои глаза.

– Что случилось?

– Я…

Не могу. Я просто не могу ему жаловаться. Но… эта забота… Вышибает из меня все на свете. Вновь шмыгаю, крепко прижимаюсь к большой и сильной груди брата и прикрываю глаза.

– Ты скажешь мне, что произошло?

– Просто перепсиховалась. Ты же меня знаешь.

– Нин, если бы я мог, то поступил бы снова на первый курс и учился бы с тобой за одной партой. Но… я уже почти отстрелялся. Последний год остался. Но… я буду за тобой приглядывать. Обещаю, – гладит по спине, уткнувшись подбородком в мою голову.

– Угу. Спасибо, – шепчу в ответ. – Поехали. Не хочу опоздать.

Выходим из туалета. Возвращаемся к столику, где лежат наши вещи. Кирилл бросает пару купюр на стол и берет мою сумку.

Пока выходим, я чувствую, как Сурнина сверлит мне спину взглядом. Не оборачиваюсь. И вообще, надеюсь, больше не увижу ее.

Всю дорогу до универа, Кирилл рассказывал про преподов и их “приколы” и "загоны".

– Я тебе все покажу, как приедем, – подводит итог.

– Да я сама… Разберусь как-нибудь.

– Единорожка, – бросает строгий взгляд и ловит мою ладонь. – Может, хватит меня все время отталкивать? Я помочь пытаюсь.

– Просто не хочу, чтобы ты нянчился со мной и здесь.

– Мне несложно, – усмехается.

– И еще. Прекрати меня называть детским прозвищем.

Кирилл фыркает, чуть крепче сжимает мою руку.

– Тебе восемнадцать исполнилось меньше месяца назад и все, сразу повзрослела?

– Представь себе – да, – парирую в ответ. – Скоро на свидания начну бегать, дома и не застанете, – отшучиваюсь, освобождая руку из его захвата.

Повисает пауза. Искоса смотрю на Кирилла и замечаю, что он напряжен. Даже вены на шее выступили тугими прутьями.

Медленно отворачиваюсь к окну, и остаток пути мы едем в полном молчании.

***

Около университета толпа. Первое сентября. На удивление стоит жара. Вокруг гул голосов, у всех в глазах смесь паники и эйфории. Кто-то смеется, кто-то курит в сторонке, кто-то уже успел облиться кофе. Первокурсники мечутся с бумажками.

Мы с Кириллом стоим чуть в стороне.

Я тоже начинаю ловить панику. Держусь за ремешок сумки двумя руками, как за спасательный круг. Губы сухие, хотя только что пила минералку. Брат стоит рядом, высокий, уверенный, в черной футболке, джинсах и с кожаным стильным рюкзаком на одно плечо. Весь такой крутой. Замечаю, как на него поглядывают девушки. Улыбаюсь. Знаю, что он красавчик. У него четкие скулы, пухловатые губы, брови, часто сдвинутые в легком недоумении или раздражении, как будто ему в принципе редко что нравится. Темно-серые, почти синие, глаза. Цепкий взгляд, будто всегда оценивает: враг ты или интересная игра. Волосы всегда в небрежной укладке. Да и за телом он всегда следит, занимаясь спортом практически каждый день.

– Кажется, ты тут популярен.

– А? С чего ты взяла? – Кирилл переводит на меня непонимающий взгляд.

– С того, что девушки обращают на тебя внимание.

– Да на здоровье, – усмехается он.

Ему тут привычно. Мне пока что как в другом измерении.

– Вон, – говорит, кивая в сторону компании у входа. – Мои. Идем, познакомлю.

Подводит меня.

– Всем привет, это Нина. Моя… сестра. Сводная сестра, – делает ударение.

На меня с интересом смотрят шесть пар глаз. Кто-то протягивает руку и представляется. Кто-то кивает с уважением. Одна девушка хмурится, будто не ожидала, что у Кирилла вообще есть “сестра”.

– Прошу приглядывать за моей младшенькой, – добавляет он с легкой усмешкой. – Но! Парни, даже не вздумайте подкатывать. У нее левый хук похлеще, чем у меня.

Все смеются. Я краснею.

– Кирилл, не позорь меня, – бурчу и, кажется, готова провалиться под землю от стыда. – Я пойду…

Брат торопливо прощается со всеми, и мы проходим по аллее, где на каждой скамейке тусуются будущие врачи.

– Я провожу тебя к группе.

– Да я сама бы дошла, – бормочу.

Он хмыкает.

– Я в четвертом корпусе, ты в третьем. Это по пути, Нин, не надумывай.

– Я, вообще-то, взрослая. Ты ведь не будешь каждый день меня провожать, – фыркаю.

– Взрослая, но у тебя дрожали руки, когда одна тварь с тобой пересеклась в кафе сегодня.

Останавливаюсь и смотрю на него. Он говорит это без упрека. Просто констатирует.

– Кирилл, я справлюсь. Не надо провожать. Хватит, правда, ты не делаешь лучше.

– Твоя группа там, – указывает он пальцем. Если что – пиши, – разворачивается и уходит по коридору направо.

Обиделся?

Стою, провожая брата взглядом до тех пор, пока его фигура не теряется в толпе. Вздыхаю, поворачиваю голову и встречаюсь глазами с Сурниной.

Да, той самой, с которой я уже сегодня виделась. Стоит и смотрит на меня с таким выражением на лице, будто говорит: “Угадай, кто теперь твоя одногруппница”.

– Нинэль?! – растягивает она. – Офигеть! Ты здесь, что ли, будешь учиться?! – притворно улыбается и машет мне рукой.

Глава 5

Ник

Первое сентября. Последний год в универе и я, по идее, на финишной прямой. Свободен. Хотя какое там… Меня уже давно распределили. Не в буквальном смысле, конечно, но попробуй выбейся из колеи, по которой до тебя прошли поколения.

Брат с дедом, считай, уже по календарю дни зачеркивают и ждут, когда я, наконец, присоединюсь к нашему бизнесу. У нас семейная стоматологическая клиника – "Клиника Суворовых". В городе имя громкое, и не просто так. Дед – легенда, именно его и знали многие, как одного из лучших стоматологов-хирургов в городе. Отец был уважаемым ортопедом, жаль ушел рано. Не справился с пневмонией. Мой родной брат, Борис, или, как многие его называют – Бор, старше меня на пять лет, и, как будто по шаблону, пошел по стопам нашего деда. Хотя формально главным считается он, возраст уже берет свое, и фактически всем заправляет брат. Он и ждет, когда я подключусь – тянуть на себе клинику с двумя филиалами одному ему тяжеловато.

А я… Никифор Суворов, и у меня не было шанса стать кем-то другим.

Так что когда я родился, вопроса “кем хочешь стать, когда вырастешь” передо мной даже не стояло. С самого детства знал, как пахнет стерильность, как выглядит кабинет с лампой в глаза, и чем отличается хороший слепок челюсти от дерьмового. Пока другие мечтали стать пилотами, военными или пожарниками, я знал – мне светит только одно направление: стоматология.

Но проблема в том, что никогда этим не горел. Вообще. Я не из тех, кто кайфует от ковыряния в чужих ртах. Мне всегда было куда интереснее, как работает семейный бизнес, как дед руководит этой махиной, почему люди идут именно к нам, что можно сделать, чтобы клиника приносила еще больше пользы и прибыли. Особенно второе.

Маркетинг, управление, бренд, стратегии и результат этого – деньги. Вот где у меня загораются глаза.

Но старик в этом плане непробиваем. Его логика железная: “Раз ты хочешь управлять клиникой – будь добр понять ее изнутри. Пациенты тебе будут доверять только тогда, когда ты сам пройдешь через все этапы – от первого зуба и далее…”.

И спорить с дедом, у которого в наградах и городские премии, и грамоты, и благодарственные письма – себе дороже.

Так что вот я здесь. Стоматфак, шестой курс, последний год. Получу заветную корочку и через девять месяцев войду в двери “Клиники Суворовых”, как полноценная часть династии.

Буду ли я счастлив? Да. Когда займусь управлением клиникой, а не лечением зубов.

– Ник, ты че завис? – спрашивает Сиротин и прослеживает за моим взглядом. – А… вижу. Коробейников? Вы так и враждуете?

– Кто с ним? – спрашиваю, не сводя с девушки глаз. Могу поклясться, что видел ее раньше. Вот только когда и где?

– Понял. Ну ничего такая вау-баба. Но… Не советую. Это его младшая сестра, он за малую шкуру сдерет с тебя. Тогда точно будет уже настоящая бойня.

Перевожу взгляд на Ваньку.

– Думаешь, мне не похер?

– Ник, не надо, я тебе говорю. Она ж малая совсем.

Я еще раз глянул на нее.

Длинные волосы, острый подбородок, стоит, покусывает губу, как та, кто постоянно глотает эмоции, чтобы не выдать что-нибудь сгоряча. Слегка испуганный взгляд, типичный для первокурсницы.

Сиротин что-то там еще втирает мне про пары, преподавателей и сраный график, но я уже не слышу. Думаю только о ней.

Кто ты? Кто ты, мать твою?

И тут меня перещелкивает.

Ее глаза… Это же олененок. Девчонка, с которой я столкнулся сразу после драки с Коробейниковым. И та, которую принял за очередную шкуру. Так она… его сестра?

– Ник, ты че лыбишься? – спрашивает Сиротин.

Перевожу на друга взгляд.

– Ладно, я пошел. На парах встретимся.

– Эй, в смысле? Бля, Суворов, ты куда?

Но я уже не слышу.

Вижу, как девчонка под конвоем братца идет в здание универа. Коробейников рядом – широкий в плечах, идет, будто всех по обочине сдувает, лишь бы никто и рядом с его сестрой не оказался. Контрол-фрик*, не иначе.

Интересно.

Держусь позади, но достаточно близко, чтобы не потерять из виду. Кажется, они спорят. Но неожиданно завершают разговор, и он с нескрываемым нервяком на лице уходит в сторону нашего корпуса. Девчонка зависает, будто ее на паузу поставили, и смотрит, как ее брат-мудак уходит. Затем разворачивается и какая-то соска обращается к ней “Нинэль”.

Пиздец, это реально ее имя?

Пока размышляю над тем, идет ли оно ей или нет. Она уже подходит к группе студентов. Та, что обращалась к ней по имени, подплывает и кладет свою руку на ее плечо, словно давняя подружка. Вот только… Олененок вся сжалась, а лицо такое, что в гроб краше кладут.

Иду в их сторону. Подхожу чуть сбоку, будто просто прохожу мимо. Потом резко делаю шаг в сторону, плечом задеваю ее, достаточно, чтобы она обернулась.

– Ой, извини, – говорю с самым невинным видом, хотя внутри уже включился “режим охоты”.

Девчонка хмурит брови, будто ей больно. Смотрит на меня.

Переборщил? Вроде слегка совсем задел.

– Все нормально, – отвечает сухо. Голос немного осипший или… черт, да он сексуальный.

– Подожди… Ты ведь… – я прищуриваюсь, делая вид, что вспоминаю. – Помнишь лето, тусовку на даче…

Она смотрит с подозрением, потом чуть ведет плечом в попытках скинуть руку своей подружки, а я замечаю, как в ее взгляде промелькивает раздражение. Мимолетное, но такое настоящее.

О, вот это уже очень и очень интересно.

– Не помнишь? – я все так же держу маску дружелюбного дебила. – Дача Баранова, музыка на всю округу, все пьяные в хлам. Или нет? Да ладно, я не мог обознаться. Это была не ты?

Она морщит лоб, а подружка ее сует нос куда не звали:

– Ого, Нинэль, не думала, что ты по дачам разгуливаешь еще, – голос противный, как сладкий медовый сироп. Только меда в нем с гулькин хуй – сахар голимый. А проще говоря: подделка.

Перевожу на нее взгляд. Вылизанная, ногти такие, что ими грядки копать без лопаты можно, губы накаченные. И в глазах столько зависти, что я даже ртом шевелить не хочу в ее сторону.

Олененок рядом как будто скукоживается сильнее.

Ага. Не подружка. Понял.

– Точно, – говорю и щелкаю пальцами, как будто вспомнил. – Ты тогда искала кого-то.

Она слабо кивает. Губы чуть дернулись.

– Брата. Да, кажется, я помню тебя.

– Слушай, сколько у тебя пар? Может, пропустим первую и выпьем кофе? Все равно ничего важного не будет, – спрашиваю и, не дожидаясь ответа, киваю в сторону выхода.

– Я…

Подружка делает шаг вперед, будто пытается вклиниться между нами, но я вежливо поднимаю руку:

– Секундочку. Нам с Ниной есть о чем поговорить.

Она колеблется, но я уже мягко касаюсь ее локтя. Ненавязчиво. Олененок еще секунду думает, потом, к моему удивлению, делает шаг в мою сторону.

– Я не могу, первый курс же. Вдруг что-то пропущу.

– Тогда немного отойдем, – улыбаюсь, глядя ей в глаза.

– Только ненадолго, – голос все еще тихий, но в нем появляется хоть что-то живое.

И вот мы идем по коридору к окнам. Туда, где можно спокойно поговорить. Чуть замедляюсь, чтобы она не думала, будто я ее куда-то тащу. Она молчит.

– У тебя, кстати, не очень лицо было, когда она к тебе подошла. – говорю, словно между прочим.

– Кто? – делает вид, что не понимает, но голос выдал.

– Мадам с когтями пумы. Та, что хочет выглядеть как Барби, но вышла бабой после бодуна.

– Это… Оля, – отвечает через паузу. – Мы не общаемся.

– Так и подумал.

Она фыркает. Живая реакция.

Смотрю на нее, и меня уже не отпускает.

– Ладно. Раз уж я спас тебя от нее… Может, правда кофе выпьем? Не прямо сейчас. Не паникуй. Просто как-нибудь. За знакомство. Я Ник, кстати.

– Нина, – отвечает почти шепотом.

– Знаю, – улыбаюсь. – В смысле, слышал, как та обращалась к тебе “Нинэль”, но интуитивно понял, что тебя иначе зовут.

И пока она только поднимает на меня глаза, я делаю шаг вперед и говорю:

– Тебе идет Нина, – голос ниже, спокойнее, мягче.

Щеки чуть порозовели. Немного склоняет голову, прячется за волосами. Даже ресницы дрожат.

– Спасибо, – выдыхает, будто не знает, что с этим делать.

Я чуть склоняю голову, глядя на нее с ленивой полуулыбкой.

– Не за что.

– Слушай, если эта дама тебя достает… Ты скажи. Я помогу ее успокоить

– Не надо. Все в порядке.

– Точно? – прищуриваюсь. – Сомневаюсь.

Нина чуть опускает взгляд, и голос у нее становится тише:

– Не люблю конфликтовать.

– А я люблю, – пожимаю плечами. – Особенно если есть за кого.

И тут ее глаза цепляются за мои. Вот оно. Поймал.

– Я правда должна идти, – произносит, делая шаг назад.

Не поймал. Ошибся.

– Так не держу. Но… – достаю телефон. – Обменяемся контактами? Просто чтобы у тебя был номер психологической поддержки, на случай, если что-нибудь случится.

Она медлит. Долго. Но все же берет мой телефон. Печатает номер.

– Все. Только не названивай – лучше пиши.

– Окей. Обещаю не звонить.

– Пока, Ник.

– Пока, Нина.

Мы расходимся в разные стороны.

Пересекаю холл широкими шагами и победно улыбаюсь. Теперь у нас с Коробейниковым будет не просто вражда.

Потому что его сестра – это уже личное. И, надеюсь, достаточно болевое.

____________

*Контрол-фрик – так называют человека, чье стремление к контролю напоминает одержимость.

Глава 6

Нина

Наверное, если бы не Сурнина, то не стала бы разговаривать с ним. Всегда опасаюсь таких знакомств. Но все чего мне хотелось, оказаться подальше от Оли, ее насмешливого взгляда и подколок. И еще… я действительно его вспомнила. Этот Ник чем-то цепляет. Сейчас он казался дружелюбным, но тогда, летом… Что-то в нем было не так. Какой-то диссонанс. Хотя тогда все было странным.

Мысленно погружаюсь в тот день.

***

Шум и запах алкоголя вперемешку с едой, парфюмом и чем-то неприятным. Музыка долбила так, что грохало в груди. Свет мигал, люди смеялись, кто-то танцевал на газоне, а кто-то на столе в беседке, кто-то целовался в кустах, а я ходила между ними, будто чужая.

Искала брата. Родители улетели в отпуск, и мы остались в доме вдвоем. Утром поссорились по мелочи, но на повышенных тонах. Он хлопнул дверью и ушел, оставив ключи на кухонном столе. На звонки не отвечал. Лишь одно короткое сообщение пришло спустя несколько часов: «Я у Баранова. Тусовка на Береговой». И тишина. О том, когда вернется ни слова.

Я старалась не накручивать себя, но чем ближе было к ночи, тем сильнее разносило по нервам. Тем более что ранним утром у меня рейс – улетала к бабушке.

– Вы не видели Кирилла Коробейникова? – спросила, перекрикивая музыку, какого-то парня, показавшегося мне вполне адекватным.

Не угадала.

– Че? Бля, нет, Кирилла никакого не видел, – заржал он и окатил меня своим липким взглядом с головы до ног. Как жирный слизняк.

– Простите, – сделала шаг в сторону и начала разворачиваться.

– Воу, куда собралась?

Он дернул меня за руку и развернул к себе.

– Давай пообщаемся? Выпьем, потанцуем…

– Нет. Мне некогда. Я ищу… – слово "брат" застряло в горле. – Кирилла…

– Ки-рилла… хуилла… – протянул нараспев. – Забей, я за него сегодня. Сашка. А как тебя зовут, красотка?

Попыталась выдернуть руку, но он снова дернул меня, словно тряпичную куклу и буквально впечатал в себя. Посмотрел в глаза, совершенно ненормальным взглядом, а затем… Переместил руку на затылок, и все тревожные кнопки моего организма тут же загорелись красным сигналом “опасность”. Не знаю, откуда я взяла в себе силы, но резко толкнула его в грудь и ударила коленом в пах.

– Я сказала мне некогда!

Сорвалась и даже не оглядываясь назад, понеслась сквозь толпу. И только свернув за угол дома, замедлилась, стараясь выровнять дыхание и успокоить дрожь в теле.

Прошла через двор, через террасу, мимо какой-то пары, которая выясняла отношения. По крикам ясно, что их расставание будет громким. Толкнула дверь и вошла в дом, где воняло дымом, чипсами и выпивкой. Обошла весь первый этаж и не найдя брата, пошла искать на втором. И тогда я его увидела.

Кирилл стоял у раковины в ванной. Его рубашка валялась на полу, грязная, в алых пятнах. Он мыл руки с таким остервенением, словно пытался стереть что-то страшное, что-то, что впиталось в кожу. Шагнула ближе и увидела, что он тщательно отмывал мутную, засохшую грязь в трещинах кожи и под ногтями.

Заметив в зеркало, что я стою позади него – выругался.

– Блять, Нина! Что ты здесь делаешь?!

– Я тебя ищу.

– За каким хером? – резко. Почти рычанием.

– Ключи… Ты оставил их дома. Я же уезжаю, ты забыл?

– Давай ключи и уходи, – выдал чуть спокойнее, но голос все еще как натянутый канат. На его скуле расплылся свежий синяк, губа была рассечена.

– Кир… что с тобой? Ты подрался?

– Поскользнулся в бассейне и упал на плитку, – бросил с раздражением. Потом опустил голову, оперся о раковину и замолчал.

– Врешь.

– Твою мать, ты можешь просто отстать?

Я сделала еще один шаг вперед, коснулась его, но он отдернул руку, как от огня.

– Кирилл? – шепнула. – За что ты на меня злишься с самого утра?

Не ответил. Только мрачно посмотрел на себя в зеркало. Затем поднял с пола рубашку, брезгливо осмотрел ее и накинул на тело. Протянул руку.

– Ключи давай и шуруй домой, собирай свои тряпки и вали, куда ты там намылилась.

Его грубость окончательно довела меня. И психанув, бросила ему ключи, сорвалась и понеслась на улицу. Было одно желание – прыгнуть в такси и как можно скорее оказаться дома. А рано утром приехать в аэропорт, чтобы улететь на месяц к бабушке в Ейск.

Я почти добежала до ворот, когда услышала за спиной быстрые шаги. Не оборачиваясь, ускорила шаг, направляясь к такси. Водитель уже начал выходить, видимо, заметив меня сквозь толпу.

– Нина! – голос Кирилла хлестнул по спине, как плеть. – Стой!

Я встала, но не обернулась. Сжала лямку рюкзака так, что побелели костяшки пальцев.

– Подожди, – он догнал, встал рядом и развернул к себе. – Отъедь пока, – бросил, махнув рукой водителю.

– Девушка? Все в порядке? – мужчина посмотрел на меня, сдвинув к переносице брови.

– Да, все хорошо, это мой брат. Это я его искала.

Он пожал плечами, сел обратно в машину, отъехал к обочине и заглушил мотор.

– Что тебе еще надо? – прошипела, разворачиваясь.

Он молчал. Стоял передо мной, покачиваясь на ногах, будто не знал, с чего начать.

– Я не хотел, чтобы ты все это видела. Такие места вообще не для тебя, – наконец сказал. – Зачем приехала? Я бы вернулся домой к утру сам. Ладно, забили. Я отвезу тебя.

– Не надо. Такси уже… – взмахнула руками.

– Я отвезу, – голос стал тверже.

Он смотрел на меня, не моргая, будто хотел еще что-то сказать, но слова застряли в горле.

И тогда я не выдержала. Медленно, будто во сне, протянула руку и коснулась его щеки. На коже под пальцами почувствовала горячий синяк. От моего прикосновения брат слегка поморщился. Скользнула ниже – щетина и чуть дрожащая челюсть. Он не отстранился, не сдвинулся даже, только сжал губы и закрыл глаза на секунду.

– Кир… – прошептала я. – Что за хаос ты сегодня устроил? Это же не ты?

– Ты недостаточно хорошо меня знаешь, Единорожка, – выдохнул, склонил голову. – Даже несмотря на то, что мы живем под одной крышей. Не такой уж я и хороший, как видишь, – сказал и кивнул – не мне, а куда-то в сторону такси. – Поезжайте.

– Нет, Кир, он мне помогал… и ждал так долго.

Брат ничего не ответил, подошел к мужчине, протянул ему две купюры. Что-то сказал, похлопал рукой по крыше машины. Таксист кивнул, что-то пробурчал в ответ и, развернувшись, медленно укатил в сторону главной дороги.

– Пошли, – сказал, не дожидаясь, пока я что-то отвечу. Повернулся и направился вперед. Шел чуть вразвалку, как обычно, когда злился, но уже без прежнего накала. Просто усталый, помятый, измученный.

Я стояла секунду, потом тяжело выдохнула и пошла за ним. Села рядом, хлопнув дверью. Он завел двигатель и посмотрел на меня краем глаза.

– Чтобы писала и звонила мне. Аэропорт в Сочи, потом в поезде, в автобусе. Везде. Поняла?

– Так ты из-за этого разозлился? – буркнула, глядя в окно.

– Нина, до этого гребаного Ейска добираться через жопу мира, с тремя пересадками. Да, мне не нравится, что ты не сказала и все сделала втихушку.

– Не втихушку. Мама знала. Она разрешила.

– Наши предки на отдыхе, у них там, видимо, мозги солнцем окончательно растопило.

– Кирилл…

Он включил фары и вырулил с парковки. Всю дорогу до дома мы ехали, молча. А потом он проводил меня в аэропорт, после чего я улетела к бабушке…

***

Замечаю боковым зрением, что у парты кто-то остановился. Поднимаю взгляд.

– Здесь не занято? – улыбается светловолосая девушка с зелеными глазами, как у кошки.

Убираю со стула сумку и слегка улыбаюсь в ответ.

– Да, конечно.

– Меня Ира зовут.

– Очень приятно. Я Нина.

– Вот и познакомились, – улыбается она, достает из рюкзака тетрадь и ручку.

В аудиторию входит преподаватель.

Первый учебный день начался… Но почему-то радости у меня совершенно нет.

Слегка оборачиваюсь, ловлю взглядом Сурнину. Она смотрит на меня с ехидной улыбкой, а затем показывает средний палец.

“Сучка” – читаю по ее губам, дергаюсь, как от пощечины и резко отворачиваюсь.

Глава 7

Ник

Не девушка, а нечто. Пока не могу ее разгадать. Нереальная красотка, при этом если она сестра Коробейникова, то и с деньгами там все в порядке, но ведет себя, словно забитая серая мышь. Уверенности в ней – ноль. В голове не укладывается такой контраст.