Никаких обещаний, никакой лжи

Я отклоняюсь от него как можно дальше, презрительно кривя губы.

Он лишь смеётся, проводя пальцами по моей руке.

По позвоночнику пробегает дрожь. Я сжимаю челюсти, заставляя себя ненавидеть то, как тепло его прикосновения остаётся на коже, словно запретное обещание.

— Эта сучка — танцовщица, Эйс. Я куплю тебе приватный танец, когда выберемся из этого дерьма. А теперь пошли.

Я закипаю от оскорбления, от того, как ничтожна для этих мужчин моя жизнь.

На раскрасневшихся щеках закипает злость.

Но Эйдан по-прежнему не двигается. Он не моргает и не отводит взгляда.

— Мы могли бы использовать её как заложницу, — наконец задумчиво произносит он. — Жара надвигается.

Словно в подтверждение его слов, сирена разрывает тишину притихшего клуба.

Позади меня раздаётся жестокий смех.

— Братва не станет сомневаться, прежде чем стрелять прямо через неё, чтобы добраться до тебя или меня. Им плевать на какую-то танцовщицу.

— Нет, — возражает Эйдан. — А вот копам не всё равно. Даже если они продажные, им будет трудно объяснить, почему они расстреляли невинную девушку на глазах у публики.

Я тяжело сглатываю, но не опускаю взгляда.

Сделать это означало бы проиграть ту игру, которую он сейчас ведёт.

Уголок его рта приподнимается, словно он прочитал мои мысли.

— Ладно, — наконец уступает Джимми. — Но она на твоей ответственности. И как только выберемся отсюда, всадишь ей пулю. Понял?

Он подходит ближе и теперь оказывается в поле моего периферического зрения, настороженно поглядывая на нас обоих, одновременно запихивая в сумку всё остальное, что собирается забрать с собой.

Я наблюдаю, как он подбирает чёрный рюкзак, который я в какой-то момент уронила рядом со столом.

Полагаю, Эйдан кивает в знак согласия. Я не успеваю этого увидеть, потому что он снова разворачивает меня, отпускает, но тут же крепко хватает за плечо и тащит за собой, пока мы следуем за Джимми в коридор.

Я сама не знаю, что чувствую из-за того, что мою смерть отложили.

Ещё несколько минут назад выстрел в голову казался самым худшим из возможных вариантов.

А теперь то, что меня уводят из этой комнаты живой, внезапно кажется куда страшнее.

Глава 10. САДИСЬ НА МОТОЦИКЛ

Рори

Несмотря на свои сомнения, я не сопротивляюсь Эйдану, когда он выводит меня из кабинета.

Мы быстро идём по коридору, спускаемся по лестнице и пробираемся зигзагами через клуб, обходя перевёрнутые столы, стулья и… тела.

Так. Много. Тел.

Тела бойцов Братвы и окровавленные тела клиентов клуба разбросаны по всему полу, вперемешку с осколками стекла и гильзами.

Из моего горла вырывается сдавленный всхлип, и Эйдан оборачивается, глядя на меня. Его взгляд становится жёстче.

— Не плачь о них. Они это заслужили.

Я едва успеваю осмыслить его слова, как мы уже оказываемся за барной стойкой и проходим через кухню.

Когда мы выходим через заднюю дверь, меня обдаёт прохладным воздухом.

Задний переулок заполнен людьми.

Я смотрю на семерых или восьмерых мужчин: кто-то уже сидит на мотоцикле, кто-то как раз садится на него. Их лица скрыты.

Я не заметила, но перед выходом из кабинета Эйдан и Джимми снова натянули балаклавы на лица — вероятно, на случай, если здесь установлены камеры.

— Что это ещё такое? — окликает нас мужчина, стоящий ближе всего к двери. Его бостонский акцент такой же густой, как и его рука, которой он указывает в мою сторону.

— Чёртова заложница, что же ещё? Идиот, — рычит Джимми, качая головой. Он проходит мимо мужчины и забирается на гладкий красный Yamaha.

Образ крови, растекающейся по полу среди разбитого стекла, всё ещё стоит у меня перед глазами, и я чувствую себя совершенно потерянной.

Ошеломлённой.

Эйдан на секунду отпускает мою руку, чтобы взять свой шлем и надеть его. Его тёмная толстовка задирается от движения, на мгновение обнажая рельефные мышцы.

Я тут же чувствую себя неловко, пытаясь совместить в голове увиденные только что кровь и смерть с мотоциклом и этими мышцами.

— Мак! — Эйдан окликает кого-то у меня над головой и указывает на меня.

Секунду спустя в воздухе появляется чёрный шлем. Он легко ловит его и протягивает мне.

— Садись на мотоцикл.

Его глаза — тёмные, непроницаемые — с тревожащей интенсивностью впиваются в меня, но сейчас страх борется с шоком, и я едва способна связно думать, не говоря уже о том, чтобы произнести хоть слово.

Я нервно оглядываюсь, оценивая свои варианты.

Вокруг воют сирены, полиция приближается. Мотоциклы один за другим заводятся и вырываются из переулка.

Эйдан отпускает мою руку.

Я могла бы убежать. Это практически гарантировало бы пулю в голову. Хотя её я вполне могу получить и в том случае, если подчинюсь.

Когда я по-прежнему не двигаюсь, Эйдан достаёт пистолет и прижимает холодный металл к нежной коже за моим ухом.

— Я больше не повторю.

Голос у него мягкий, но в нём слышится смертоносная угроза.

Я верю ему.

Я вздрагиваю, когда мотоцикл рядом с нами резко стартует, двигатель издаёт глухой, звериный рёв, а шины с визгом скользят по асфальту.

Руки дрожат, когда я забираюсь на заднее сиденье мотоцикла, слишком остро ощущая, насколько открыты мои ноги под короткой юбкой для фигурного катания.

Я позволяю Эйдану надеть мне на голову шлем, и, к моему удивлению, он делает это очень бережно.

Внутри меня зарождается маленькая искра надежды при мысли о том, что нашим транспортом для побега оказался мотоцикл, но начало какого-то плана тут же рушится, когда Эйдан защёлкивает металлический браслет на моём левом запястье.

Я инстинктивно дёргаю руку назад, но он уже пристегнул второй конец к своему ремню.

Цепочка натягивается и становится короче, и я вскрикиваю — от неожиданности или боли, сама не знаю.

Я яростно смотрю на него, одновременно испытывая страх и злость.

Эйдан не теряет времени и заводит мотоцикл.

Оглушительный рёв выхлопа разрывает тишину переулка — теперь здесь остались только мы вдвоём.

Грубый, оглушительный звук вибрацией проходит по всему моему телу.

Наши тела слишком близко… он… слишком близко.

Его запах становится невыносимо сильным. Мне хочется вырвать его из собственных ноздрей.

Упираясь ногами в подножки, я ёрзаю дальше по сиденью, пытаясь создать между нами хоть немного пространства.

— Тебе нужно держаться за меня! — кричит он через плечо.

Мотоцикл вздрагивает под нами, когда он поддаёт газу, но мы остаёмся на месте.

Я качаю головой, не желая к нему прикасаться.

Я вижу, как он наблюдает за мной в боковое зеркало. Теперь он кричит — иначе его просто не услышать за рёвом двигателя.

Это стремительный гоночный мотоцикл, гладкий, матово-чёрный, созданный для скорости.

— Поверь мне, милая, упасть с мотоцикла на большой скорости — совсем не то, как тебе хочется закончить этот день.

Я всё ещё отказываюсь двигаться, и он снова резко газует.

Мотоцикл неожиданно дёргается вперёд, и Эйдан резко тормозит.

Внезапная остановка бросает меня вперёд, и я от неожиданности задерживаю дыхание. Я врезаюсь в спину Эйдана, мои пальцы судорожно хватаются за всё, что могут найти, и я крепко цепляюсь за его толстовку, чтобы не свалиться с мотоцикла.

— Держись крепче, — предупреждает он.

В его голосе слышится самодовольная усмешка, которую мне даже не нужно видеть, чтобы понять, что она там есть. Секунду спустя он отпускает сцепление.

Мне ужасно неловко от того, насколько сильно я за него цепляюсь, впиваясь пальцами в ткань его толстовки мёртвой хваткой. Мои бёдра плотно прижимаются к его бёдрам, когда мы вылетаем в поток машин.

Мы едва успеваем выехать на дорогу, как пуля просвистывает возле моей правой щеки.

Мы оба бросаем взгляд назад и видим чёрный внедорожник, преследующий нас по пятам.

Из окон высовываются двое мужчин с оружием, выкрикивая ругательства.

Русские.

Они снова открывают огонь, ещё не понимая, кто именно сидит на заднем сиденье мотоцикла.

Эйдан переключает передачу и начинает лавировать между автомобилями так, словно они стоят на месте.

Он взлетает по съезду на шоссе, а Братва неотступно следует за нами.

Час пик. В городе плотное движение.

Проходит совсем немного времени, прежде чем они снова оказываются на расстоянии выстрела.

Позади раздаётся новая очередь, и я кричу, но благодаря резким манёврам Эйдана мы оба остаёмся невредимы.

Уклонение от пуль отнимает у нас скорость, и внедорожник почти догоняет нас.

Я закрываю глаза, ожидая, что пули впьются мне в спину, или что неизбежная огненная авария случится, если сначала они подстрелят Эйдана.

Но ничего не происходит.

Я нерешительно приоткрываю глаза и оглядываюсь назад.

Внедорожник отстал, всё ещё преследуя нас, но больше не стреляя.

Кто-то, должно быть, заметил…

Я цепенею от осознания.

Эйдан мгновенно пользуется возможностью и ускоряется, рассекая поток между полосами, чтобы получить немного пространства, а затем резко выскакивает прямо перед фурой.

Водитель грузовика яростно сигналит, но проходит едва ли секунда, прежде чем Эйдан резко уходит вправо, пересекает ещё одну полосу, едва не задевая другую машину, и в последний момент успевает свернуть на съезд.

Мы на полной скорости проносимся по крутому повороту съезда, но Братва теряет нас за грузовиком и проезжает мимо нужного съезда.

Мы оторвались.

Эйдан лавирует по забитым улицам центра города, пока не находит объездной путь из города. Вскоре мы уже спокойно едем по тёмной пригородной дороге.

Я выдыхаю, сама не понимая, что чувствую — облегчение или ужас.

В какой-то момент я вцепилась в нижний край толстовки Эйдана, и теперь отчётливо ощущаю, как кончики моих пальцев касаются тёплой кожи под ней.

Осень в самом разгаре, и ветер ледяным потоком бьёт по нашим телам. На мне лишь порванные колготки, которые почти не защищают от холода, поэтому я оставляю руки там, где они есть, стараясь забрать себе хоть немного тепла.

Несмотря на то что нам удалось уйти от преследующей Братвы, Эйдан не сбавляет скорости, и я не решаюсь рисковать, меняя положение рук.

Я переключаю внимание на планирование того, что буду делать, когда мы остановимся.

Если мне удастся сбежать от него тогда, возможно, это будет мой единственный шанс.

Глава 11. НИКАКОГО ЗАПАСНОГО МЕСТА

Мы едем довольно долго — по меньшей мере час, а может, и два, — оставляя Бостон далеко позади.

Я изо всех сил стараюсь не стучать зубами, но теперь это происходит непроизвольно.

Мне ненавистно, что я держу пальцы под толстовкой Эйдана. Сначала я цеплялась за неё, чтобы не свалиться с этого дурацкого мотоцикла, но теперь держусь за неё, чтобы мои пальцы вообще не отвалились от холода.

С тех пор как он заставил меня сесть на мотоцикл, мы не обменялись ни словом.

Мои нервы работают на пределе.

С каждой минутой мы приближаемся к тому, что вполне может оказаться моим последним пунктом назначения.

Где, чёрт возьми, тот лесовоз, когда он так нужен?

В голове я уже прокрутила больше сотни различных сценариев того, что буду делать, когда мы наконец остановимся.

Мы заехали в довольно глухую часть Массачусетса — если мы вообще всё ещё в том же штате.

Возможно, он собирается отвезти меня в какую-нибудь заброшенную часть леса и покончить со мной.

Не то чтобы он мог избавиться от тела на мотоцикле.

При этой мысли у меня вырывается мрачный смешок.

Под моими руками я чувствую, как напрягаются мышцы его груди — он услышал.

Наконец он сбавляет скорость и сворачивает на территорию промышленной зоны, заполненной полуразрушенными, заброшенными зданиями старых фабрик.

Ни машин, ни людей поблизости.

Лучше некуда.

Когда мы добираемся до участка, где расположено несколько больших гаражей, он подъезжает к одному из них и глушит двигатель.

Внезапно наступившая тишина действует на нервы.

Я оглядываюсь.

Мы на самом краю промышленной зоны. Тёмную площадку окружают густые заросли леса.

Эйдан поворачивается на сиденье, и я понимаю, что всё ещё держусь за него. Я отдёргиваю руки, словно обжёгшись.

Моё запястье, всё ещё скованное наручником, отлетает назад — цепь по-прежнему пристёгнута к его ремню.

Он что-то возится с креплением, и моё запястье наконец оказывается свободным. Металлический браслет всё ещё остаётся на моей руке, но теперь он больше не соединён с Эйданом.

Он снимает шлем, вешает его на руль и через плечо смотрит на меня.

— Не убегай, — предупреждает он, прежде чем окончательно отпустить цепь.

Я чувствую вес металлического звена и несколько секунд смотрю на болтающуюся цепочку, а затем решаюсь воплотить в жизнь один из своих планов.

Мы всё ещё сидим на мотоцикле, поэтому я упираюсь обеими руками и перепрыгиваю через заднюю часть, спрыгивая на землю.

Я приземляюсь на нетвёрдые колени, ослабевшие то ли от адреналина, то ли от долгой поездки — сама не знаю.

И бросаюсь бежать.

Дублёночные сапоги — далеко не самая удобная обувь для побега, но я стараюсь держаться на носках.

Срываю с головы шлем, потому что он только замедляет меня.

Даже не оборачиваясь, я швыряю его назад, откуда пришла.

Раздавшийся глухой стон подтверждает, что я попала точно в цель.

Я улыбаюсь — маленькая победа.

Очко в пользу Рори.

Не зная, что меня ждёт в лесу, я бегу вдоль здания, мчусь к углу.

Я быстрая и в хорошей форме — я вполне могла бы от него убежать.

Не слыша за собой никаких звуков погони, я всё-таки рискую оглянуться.

Эйдан стоит ровно там, где я его оставила.

Он даже не пытается меня догнать.

Мой взгляд тут же падает на его руки — я проверяю, нет ли у него пистолета. Но, к своему замешательству, вижу, что они пусты.

И именно в этот момент я на полной скорости врезаюсь во что-то твёрдое.

Столкновение оказывается настолько сильным, что меня отбрасывает назад, но крепкие руки обхватывают оба моих запястья, не позволяя мне позорно плюхнуться на задницу.

Я ошеломлённо моргаю — кажется, мой мозг только что со всей силы ударился о череп, — и пытаюсь сфокусироваться на человеке передо мной.

Поднимаю взгляд и вижу ещё одного невероятно высокого, массивного мужчину.

Врезаться в него, сложенного ещё мощнее, чем Эйдан, — всё равно что налететь на грузовик.

Как персонаж мультфильма, я перебираю ногами под собой, пытаясь найти хоть какое-то сцепление с землёй, извиваясь и стараясь вырваться из его хватки.

Отчаянно пытаясь сбежать.

Но хуже всего то, что этот гигант смотрит на меня сверху вниз с широченной, самодовольной ухмылкой.

Наверняка он из тех психопатов, которых возбуждают многочасовые пытки в мафиозных застенках.

Я начинаю извиваться ещё отчаяннее, но безрезультатно — его улыбка становится только шире.

— Куда собралась, красавица?

Ужас. Чистый, неприкрытый ужас.

Он пользуется тем, что я на мгновение цепенею всем телом, и поднимает меня так легко, будто я вообще ничего не вешу, закидывая себе на плечо.

Его рука, словно тиски, обхватывает мои ноги чуть выше колен, и теперь я уже без стеснения кричу.

Он идёт вперёд, совершенно меня игнорируя, пока я колочу кулаками по его спине, крича о помощи — кому угодно, пожалуйста!

Его полное безразличие начинает пугать меня ещё сильнее.

— Это твоё?

Мужчина возвращает меня туда, где терпеливо ждёт Эйдан.

Он спокойно прислонился к своему мотоциклу, скрестив руки на груди, словно у него впереди целая ночь.

— Занеси её внутрь, — бросает он и направляется к ближайшим гаражным воротам, распахивая их.

Я снова начинаю отчаянно сопротивляться.

Никакого запасного места.

Именно это нам постоянно твердили на всех тех занятиях по самообороне, которые я посещала.

А теперь вот я — меня собираются увезти в такое место.

Я снова кричу, но резко замолкаю, когда в поле моего зрения появляется Эйдан. Мы проходим мимо него, а он стоит у входа в гараж.

Наши взгляды встречаются, и он слегка раздражённо качает головой.

— Это реально, мать его, раздражает. Здесь тебя никто не услышит, так что можешь не напрягаться.

Меня заносят внутрь, и тяжёлые металлические ворота закрываются за нами.

Я перестаю кричать — но только потому, что мы оказались внутри, а не потому, что он мне приказал.

Когда нижний край ворот касается асфальта, я обмякаю.

— В раздевалки? — спрашивает мужчина, который несёт меня, обращаясь к Эйдану.

Тот кивает в ответ, подтверждая вопрос, но не идёт за нами, пока меня уносят всё дальше внутрь того, что, судя по всему, является довольно большим заброшенным заводским зданием.

Я не свожу с него взгляда, пока он наконец не отворачивается.

Но почти сразу он резко останавливается и оборачивается к нам, словно что-то забыл.

— Ах да, Лиам?

— Да?

Массивный мужчина подо мной замедляется, чтобы услышать ответ Эйдана.

— Она может оставить одежду на себе.

На лице этого ублюдка появляется тень ухмылки, полная издёвки.

— Пока.

Я так сильно напрягаюсь, что едва не соскальзываю с груди Лиама.

Он мрачно усмехается — то ли словам Эйдана, то ли моей реакции, — качает головой и снова идёт вперёд, неся меня.

— Тебе достаётся всё самое интересное, — сокрушается он.

И вскоре мы исчезаем в длинном коридоре.