Приключения вечных друзей. повесть

чтобы день наш не был пуст,

мы строгаем сто капуст

а в конце недели мы

купим новые штаны

распродажа манит нас,

не упустим звездный час.

забудь милый друг,

про лирический слог,

подумай ты лучше о цвете сапог!

Голос смолк так же резко, как и возник. Актеры как запрограммированные резко сели на свои места и сложили руки за столами наподобие школьников. На сцене громко затикали невидимые механические часы. По сцене с видом залихватских болельщиц прошла группа девушек с большими кумачовыми транспарантами, на которых было намалевано-«Требуем пятницу!»

Спустя пару секунд все действующие лица мгновенно подпрыгнули и со скоростью испуганных головастиков скрылись за кулисами.

Прозвучал звонок, знаменующий конец первой части. У Смысла так разболелась голова, что он весь антракт провел в ложе, растирая виски большими пальцами.

Десять минут паузы быстро закончились и гость режиссера вновь обратил внимание на сцену. На ней высилась подсвеченная светодиодными прожекторами площадь, на которой в форме древнеегипетской пирамиды были уложены друг на друга большие плазменные телевизоры, плееры, блестящие пылесосы несуразных размеров, маленькие телефончики, похожие на полированные куски слюды, миксеры, наушники и еще бог знает какой разномастный скарб. Все элементы этой странной конструкцией были соединены между собой тонкой медной проволокой, чтобы сооружение сохраняло форму. Лучи софитов сонно скользили по боками пирамиды, отчего та светилась и переливалась всеми цветами радуги, будто елочная игрушка. Вдруг раздался приглушенный бой барабанов. Смысл от любопытства даже привстал со своего места и ухватился за ограждение ложи, ожидая увидеть как минимум марширующий римский легион, но его предположения не оправдались.

Барабанная дробь мгновенно смолка, подчиняясь воле невидимого дирижера. Опять послышался истерический визг смычка и на сцену с невообразимой скоростью высыпала целая толпа актеров: мужчины в помятых костюмах с феерической энергией толкали перед собой покрытые позолотой тележки, в которых возят продукты в супермаркетах. В тележках, приняв позы комнатных хищниц, замерли молоденькие актрисы, открытые части тел которых лоснились от искусственного загара и нещадно бликовали.

Мужчины высыпали на сцену и, толкая перед собой тележки, стали вытягиваться в полосу, словно пчелиный рой. Рой постепенно окутал подножие пирамиды и завертелся в таком танце, что у Смысла стала кружиться голова и заложило уши. Из динамиков ревело:

Вот и пятница опять.

Ать! Ать!

Заработал-так потрать!

Ать! Ать!

Знает каждый наш герой!

Ой! Ой!

Деньги дай и стань собой!

Ой! Ой!

Воздух сцены разорвал удушливый фальцет:

Пусть день повседневный

Уныл и бесцветен

А жизнь-мелодрама болезней и сплетен

Пусть день -череда суеты ради денег

А жизнь твоя словно изношенный веник

Ты пятницу эту дождись и тогда

Отступит тоска, растворится беда

Ты словно король, на вершине вниманья

Даешь же веселье! Умрите, страданья!

Вдогонку нелепым куплетам устремился тонкий детский голосок:

Так не будь же ты сердит!

Вещь скорей бери в кредит!

Голос опять резко оборвался. Люди на сцене замерли и все как один развернулись направо в сторону кулис. Раздался грохот фанфар и за занавесом угадывалось шумное движение каких то совершенно безразмерных предметов. Под беспощадный к слуху зрителя писк скрипки и гудение тромбона на сцену чинно и неумолимо, как стадо слонов, выдвигалась неторопливая процессия. Сотни полуобнаженных мужчин и женщин с картонными фуражками на голове абсолютно синхронно тыкали указательными пальцами вверх и подпрыгивали на носках, как делают люди, увидевшие на кухне мышь. Посреди процессии высились два похожих на паланкины сооружения ярко розового цвета, нещадно посыпанных стразами. Сооружения были зафиксированы в кузовах двух грузовиков матово черного цвета, за рулем которых сидели девушки в костюмах зайцев. В импровизированных паланкинах, на бархатных подушках, поблескивая золотом и бриллиантами, возлежал Приап. Над его головой большими неоновыми буквами было написано «господин Бартер», на аналогичном ложе расположилась сегодняшняя муза Приапа. Ее покрытая иссиня коричневым загаром кожа блестела, как лихо начищенные сапоги унтер офицера. Над головой женщины сияла надпись «Миссис Торговля». На полу площадки между героями сцены располагался огромный варан грязно зеленого цвета, маленькие блестящие глазки рептилии беспощадно сверлили пространство, раздвоенный язык то и дело зондировал воздух. Толпа актеров, танцевавших только что вокруг пирамиды расступилась, как волны расступаются перед кораблем, и процессия выкатилась прямо в центр сцены. Невидимый оркестр яростно и беспощадно заиграл туш и на мгновение замер. Приап и «Торговля» встали со своих лож и жестами римских патрициев начали рассыпать в толпу ярко желтые купоны с черной надписью «Скидка». Люди, окружавшие обе машины, стали подхватывать сыпавшиеся с высоты кусочки бумаги, и в суррогатной творческой эйфории принялись демонстративно втирать их в одежду, как это делают курортники, дорвавшись до целебных грязей.

Грохот сотен инструментов продолжался, рождая какофонию, подобной которой Смысл еще не видывал. Одновременно с громыхающей в тысяче оттенках музыке с невидимого из ложи потолка посыпался мелкий порошок, похожий на мелко порезанное и засушенное растение. Спустя мгновение в воздухе отчетливо запахло петрушкой. Перед гримасничающими и кривляющимися на все лады актерами неторопливо съезжался занавес. Смысл, зажимая нос ладонью, начал протискивать к выходу, локтями пытаясь преодолеть плотные кордоны восторженно хлопающей публики. От криков «браво!» в холле здания тонко вибрировали стекла и покачивалась массивная люстра. Энергично работая локтями, Смысл поравнялся с Приапом, которого как мухи облепили экзальтированные зрители. Он с видом доброго цезаря подставлял небрежно сложенную щепоткой ладонь, которую страстно лобызали фанаты мэтра. Внезапно его блуждающий в подворотнях собственного величия взгляд наткнулся на Смысл. Тот начал еще интенсивнее протискиваться к выходу.

– Куда же вы, мой Аполлон! -патетично воскликнул режиссер, на деле сохраняя полное равнодушие к уходящему гостю. Толпа поклонников мгновенно шарахнулась от мэтра, словно испуганные выстрелом перепелки.

– Как вы находите мой перфоманс-мьюзикл? -спросил Приап.

Э-э-э, -подбирал фразу Смысл, -кажется, ваши почитатели испытали творческие оргазм. Только роль в драматургии сыпавшейся с потолка приправы я, честно говоря, не распознал. И роль вашей благородной ящерки я не очень понял.

– Ах вы шалун эдакий, -сказал режиссер и подмигнул, – меня озарила эта светлая идея, когда я изучал старинные театральные постановки. Там неоднократно упоминался королевский шут, которого звали Петрушка. Тем самым я передал благородной публике сигнал, введя в фабулу постановки сию специю, что и тут есть место юмору и гротеску. А мой домашний дракончик Тотоша – просто забавный дружок, который держит мое вдохновение в постоянном тонусе. Когда я его глажу по складчатой коже, он урчит и мне становится легче на душе. Он практически полноправный член моей большой и свободной семьи, -на лице мэтра отразился и заиграл оттенками яркий золотистый свет от при потолочного освещения.

Внезапно Смысл почувствовал сильное головокружения, перед его глазами поплыли сине-желтые круги, к горлу подкатил ком, в ушах зашумел монотонный гул, словно он попал в огромную центрифугу. Смысл, не прощаясь, изо всех сил устремился к дверям. Толпа, увидев его выражение лица, шарахалась, как от прокаженного. Лишь спустя десять минут бега наугад по заполненной гуляющими людьми улицам вернули ему ясность сознания и он смог ориентироваться в городских джунглях.

Верный своему намерению оценить людскую жизнь во всех нюансах и красках, во всем противоречивом многообразии, Смысл накручивал многие тысячи километров, используя в своей непростой миссии все возможные виды транспортных средств, за исключением, пожалуй, подводных лодок. Впрочем, если бы ситуация бы потребовала воспользоваться последней, Смысл бы ни секунды не мешкая прыгнул бы в командирскую рубку субмарины. К счастья, пока ход событий не требовал столь радикальных усилий, он вполне успешно пользовался обычным транспортом, что ежедневно с армейской и не очень пунктуальностью перевозят пассажиров по всему земному шару. И вот, по-прежнему влекомый своей намерением, наш путешественник прибыл в один крупный город, где по предварительной договоренности ему была уготована встреча.

Смысл вышел из черного такси, быстро расплатился и решительными шагами направился в сторону близлежащего здания. Строение представляло собой куб, расположившийся на обширной территории, на которой запросто бы разместилось несколько футбольных полей. Периметр этого места был продуманно окружен ограждением из нержавеющей стали, поодаль от кубического здания располагалось не менее просторное поле, сплошь заставленное близко расположенными к друг другу антеннами спутниковой связи, напоминающих шляпки грибов, перевернутых вверх ногами. Над входом в здание красовалась голографическая надпись «Синдикат Трансляции Смыслов», она находилось в воздухе совершенно без опоры, наполняя воздух ровным белым светом. Полюбовавшись пару секунд на произведение электротехнического искусства, Смысл вошел в здание с черными стенами. К его немалому удивлению, изнутри здания была прекрасно видна окружающая действительность, более того, при усилении солнечного света происходило автоматическое затемнение стекол, что ассоциировалось с удивительными живыми организмами. Около стойки ресепшн, облокотившись на нее локтем, стоял высокий голубоглазый юноша в лаконичных джинсах, темно-сером свитере и больших очках с овальными стеклами без диоптрий. На ногах юноши красовались неопределенного вида кеды с кокетливыми, абсолютно оранжевыми шнурками. Увидел входящего в дверь Смысл, юноша заметно оживился и в одно мгновение превратился в Мистера Сама Любезность. Взяв ненавязчивым движением Смысл под руку, он сказал наигранным басом, -А вот и вы! Мой начальник уже заждался вас, растревожив звонками всю нашу рецепцию и меня-ну когда же мистер Бодлер приедет к нам? -затараторил парень.

– А вот и я, -без тени иронии сказал Смысл, -не будем терять время, молодой человек! Ведите меня к вашему боссу!

Спустя пару минут скорой ходьбы по витиеватым коридорам здания, они подошли к дверям просторного кабинета, стены которого были весьма искусно выполнены из цельных кусков оранжевого стекла. Слегка постучав в дверь, парень замер, заметно нервничая и кусая губы. -Войдите, -сказал невидимый голос. Сопровождавший Смысл парень в ту же минуту выдавил из себя скомканную улыбку и жестом предложил войти, после чего спешно удалился в бескрайние коридоры.

– Директор по синтезу смыслов СТС, – решительно протянул руку Смыслу долговязый мужчина в больших квадратных очках и замшевом пиджаке. Его ноги украшали кожаные кеды и расклешенные штаны из вельвета. За прозрачными стеклами очков скрывались немигающие, смотревшие в упор холодные голубые глаза, напоминающие беспристрастные объективы кинокамер. Лоб собеседника, был испещрен складками, словно строчками телесуфлера. Рот менеджера занимала небольшая сигарилла, наполняя пространство ароматами Барбадоса и Таити, каждую сказанную фразу новый знакомец притворял обильными клубами дыма, захламлявшего и без того душное помещение. На стене, перед которой был расположен письменный стол, висела большая картина, исполненная в лучших традициях абстракционистского искусства. Пожалуй, в своем стремлении к смешению красок автор превзошел даже Веллема де Кунинга. Лишь благодаря весьма развитому воображению Смысл смог различить на картине кончик сигары, зажатой в руке нарисованного персонажа и его пронизывающий насквозь колючий взгляд.

– Продюсер Бодлер, -поздоровался Смысл и протянул руку собеседнику.

– Да, да, тот самый Бодлер, -расшаркался в словесных реверансах директор, сверкнув стеклами очков и провел широким жестом по волосам ладонью с пальцами пианиста.

– Председатель совета директоров настоятельно рекомендовал встретиться с вами для небольшой экскурсии по нашей организации, -с подобострастными интонациями продолжил директор, – чтобы помочь вам услышать и увидеть, так сказать, сквозь треск кинокамер, квинтэссенцию нашей работы. Иными словами, как мы создаем все то, что потом превращается в пульсирующие цифры и через фидеры кабелей разносится по пространству.

Гость синдиката не мешкая, сказал, – уважаемый продюсер, тема смыслов, в определенной степени мне близка. Давным давно я даже защитил докторскую диссертацию по этой теме. Мне будет очень интересно узнать, как из всего многообразия смыслов вы, так сказать, вылавливаете наилучшие и превращаете их в потоки электромагнитных импульсов с помощью своей энергичной и многолюдной команды сотрудников. Как вообще, по каким лекалам и принципам, вы определяете индивидуальное соответствие смысла ваших произведений, вашего продукта с вашим конкретным телезрителем? Как вы можете поручиться, что транслируемые на весь белый свет смыслы обладают должной чистотой, светом, что они не ядовиты и безопасны при усвоении внутрь?

Продюсер внимательно и по-прежнему не мигая, смотрел на Смысл. Его мимика ни единым движением не намекала на интенсивность и вектор его мыслительного процесса, да и вообще на наличие такового. Неискушенному человеку вообще могло бы показаться, что этого процесса нет и особо никогда и не было. Мужчина начал пускать клубы дыма в воздух в виде идеальных колечек, постепенно убыстряясь. В этот момент он напоминал старинный локомотив, который разгонялся все быстрее и быстрее. Не привыкший к такому запаху, Смысл чихнул. Мужчина продолжал пыхтеть, кончик сигариллы в такт раскалялся и угасал, покрываясь сизым пеплом. Выпустив огромный клуб дыма, продюсер наконец вынул сигариллу изо рта и резким движением положил ее в пепельницу в виде открытой человеческого головы.

– Ваш вопрос, коллега, поверг меня в совершеннейшее изумление. Пожалуй такое изумление я не испытывал со времен окончания университета, когда на одном из практических занятий увидел огромную сороконожку, которая неведомым мне образом заползла в объектив кинокамеры и там поселилась. Ваш вопрос, коллега, странен еще и тем, что сама концепция смысла в вашей постановке вопроса никуда не годится. Как вы себе можете даже допустить, даже на секунду представить, -продюсер распалялся как мощный гудящий софит, -что у человека, вкушающего наши, не побоюсь аллегории, кулинарные произведения, есть иные способы отыскать смысл? Знаете, дорогой Бодлер, я не только продюсер. Пятнадцать лет назад я изучал в Сорбонне труды известного ученого, который сказал, что человек, который задается поиском смысла, нездоров, я даже написал на его книгу несколько хвалебных рецензий. Более того, вы намекаете, что вся наша обширная аудитория нездорова, что она мечется в лихорадке бессмысленности? Да и как, вообразите себе только, средний заблудший гражданин, в вашем понимании, обретет смысл? Он его что, купит в ближайшем киоске с театральными билетами? Ну купит, допустим, а кто поручится, что срок годности его не истек? Что он не поддельный, в конце концов.? Что этот купленный им смысл не является злонамеренно испорченным продуктом, которого дотянулись грязные лапы вездесущих бутлегеров? По моему глубокому и искреннему убеждению, исключительно изобретенные нами смыслы могут считаться самыми полезными, естественными и безопасными для наших зрителей. Знаете, у меня дома уже много лет живет весьма привередливое животное-сиамский хорек. Он безукоризненно добр, вечно прыгает мне на шею, когда я возвращаюсь с работы, превосходно ладит с моими домашними, вызывая всеобщее умиление и желание почесать у него за ухом. Но знаете в чем его критическая особенность, Бодлер? Это благородное животное тянет в рот все, что видит, все, что находится в радиусе его зрения и обоняния. Эта пагубная всеядность оборачивается чрезвычайной неразборчивостью в пище, что делало нас неоднократно гостями моего личного ветеринара. Хорь от такой пищи бесился и вел себя как бесконтрольный, неуравновешенный и опасный волчок, представляя угрозу всем домочадцам. Мы нашли простейший выход-стали покупать специальный корм с запахом занзибарской улитки. Этот корм приготовлен знающими людьми, в условиях, которые не вызывают у нас вопросов по чистоте. Состав этого корма безупречно выверен с учетом самых современных данных, извлеченных при помощи доказательной ветеринарии. Каков итог, спросите вы, Бодлер? Мой благородный хорь здоров, весел, в меру подвижен и снова стал центром притяжения для моих детей и жены. Мы, Бодлер, – с видом маститого академика на университетской кафедре продолжал директор, – взяли и применили эти принципы на всех этапах создания нашего продукта: мы сами тщательно взвешиваем смыслы, выверяя их значимость и питательную ценность. Мы с любовью перемешиваем эти смыслы друг с другом, стремясь соблюсти их первозданный вкус. Мы с любовью и заботой, деликатно и осторожно, доносим их по заранее продуманным каналам до нашего требовательного зрителя. И, мой почтенный гость, на другом конце наших кабелей, где располагается наши почитатели, вы не услышите в ответ ни одного дурного слова в наш адрес. Вы услышите только довольное причмокивание, словно звуки младенца, сосущего материнскую грудь, -вытирая со лба пот тыльной стороной руки, сделал короткую паузу в монологе директор и продолжил, -они, словно телята, стоят на своих неокрепших ногах, неустанно припавшие к своей матери-корове!

Поэтому, поверьте, смысл лишь изобретаемая профессионалами субстанция, которая бережно доносится до нашей изможденной тяжкой повседневностью аудитории. И точка, -от его резкого удара каблуком о блестящий пол действительно образовалось темное пятно.

В процессе оживленного диалога Смысл и директор незаметно вышли из кабинета и теперь двигались параллельно друг другу по одному из бесконечных коридоров здания, словно лепестки ромашки расходившихся от просторного кабинета директора. Неожиданно им навстречу показался человек, голову которого украшала огромная копна волос, напоминающих большой и пыльный придорожный куст. Вытянутое скуластое лицо украшала жиденькая бородка аналогичного цвета. Вся эта хаотичная растительность колыхалась в такт каждому его шагу. Бледно-зеленые глаза незнакомца постоянно двигались, челюсти непрерывно пережевывали загадочную субстанцию.

– Кстати, прошу любить и жаловать! – жестом вельможи продюсер указал Смыслу на попутчика, – наш ведущий технолог по созданию смыслов Иннокентий Неврозов.

– Иннокентий, -под нос пробормотал Неврозов и всунул потную ладошку в руку Смыслу. Тот, пожав руку, ощутил словно удар током от заряженного конденсатора.

– Ох ты ж, глайдтрек меня подери, я же ж в режиссерскую шел! -выпалив без единой паузы слова, Неврозов на несгибающихся ногах, словно большой седой кузнечик, зашагал в противоположную сторону.

– Так вот, на чем мы остановились? -собрался с мыслями директор, -я имею в виду, что наши зрители и слушатели ценят тот разнообразный, не повторяющийся и безупречно свежий поток смыслов, который уходит небесные сферы и спустя доли секунды достигает их сетчаток и барабанных перепонок. Они даже более благодарны и преданны нам, нежели алчные до зрелищ плебеи, которым император разбрасывал увесистые буханки хлеба! -свою речь директор сопровождал активнейшей жестикуляцией, издали, если не слышать произносимые им слова, могло показаться, что человек косит снопы невидимой косой и отмахивается от множества мошек.

– Кстати, а вы знаете, что благодаря тысячам бессонных ночей наших, не побоюсь этого слова, гениальных инженеров, нам удалось совершить грандиозный прорыв в искусстве медиа и живописи? -тщательно имитируя скромность, воскликнул менеджер.

– Да, и что, широкий прорыв образовался? – спросил Смысл, постеснявшийся уточнить взаимосвязь эфира и живописи.

– О, пожалуй со времен Сократа и Евклида человечество не знало таких прорывов. Вы только вообразите, мистер Бодлер, – с интонацией жреца заговорил продюсер, – нашим творцам-инженерам удалось доселе невероятное-они смогли сделать изображение, которое видит на своем приемнике наш зритель, трехмерным!

– Да? А разве кого то сейчас можно удивить трехмерным изображением? Разве что индейцев из племени Амондава? -скептически спросил Смысл.

Вы совершенно правы в этом, Бодлер!, -продолжал продюсер, -но самое феноменальное в их техническом детище другое: во-первых, наряду с трехмерными изображениями нам удалось разработать передачу запахов через специальное приемное устройство, во-вторых, участник любого шоу, фильма, сюжета или иного события, которое видит в данный момент зритель, может обретать подвижность непосредственно в помещении, где происходит просмотр: зритель может, к примеру, гладить собаку, которая в этот момент гуляет где то в интерьерах фильма согласно сценарию. Более того, зритель сам оказывается среди героев событий, в своего роде интерактивном театре. Иными словами, герои, например, фильма, располагаются теперь не просто на плоском и безжизненном лице приемника, а находятся в комнате вместе со зрителем, так, как и мы сейчас находимся друг с другом рядом, -сказал продюсер.

– И что же, -спросил весьма заинтригованный новым техно прорывом Cмысл, – а зритель, будучи в окружении героев некоего фильма, тоже становится участником этих событий? А эти герои действуют по изначальному сценарию, согласно своим ролям или по новой фабуле с учетом нового участника?

– Вы знаете, мой уважаемый гость, -с оттенком мечтательности сказал продюсер, – в отношении фильмов нам удалось пока добиться только трансляции объемных изображений героев и запахов сюжета в помещение, где находится наш требовательный и нетерпеливый зритель. А вот в случае с публичными шоу, которые, как вы наверное слышали, имеются и разрабатываются у нас в большом количестве, зритель может быть активным участником событий, подавать голос и влиять на ход дискуссии. Для этого нужно, в принципе, не так и много-в павильоне, где снимается, например, ток шоу, монтируется специальная приставка, которая дополняет происходящее в зале активно присутствующими там зрителями в своего рода бестелесных оболочках, дистанционно присутствующими, замечу, то есть не считая тех, которые в живую сидят в помещении, где идет трансляция. Иными словами, зритель, сидя дома, параллельно может присутствовать в любом съемочном павильоне или студии.

– Да, это действительно впечатляет, -удивленно, но без тени восторга и одобрения посмотрел Смысл на продюсера. Он уже представил в какой вселенский хаос превратится жизнь среднестатистического адепта новой технологии, до сих пор безмолвно сидящего по ту сторону экрана и ничем не выдающего своего присутствия.

– Что вы, что вы, – замахал руками, словно отпугивая невидимое насекомое продюсер. Мы перед тем, как тиражировать эту технологию, провели основательнейшее исследование, которое безапелляционно подтвердило правоту и своевременность наших выводов: наша технология более чем востребована! Кроме того, в свое время от трактора люди тоже шарахались как от ядовитого тарантула, поэтому мерную поступь прогресса стоит слушать простому смертному с немного большим пиететом и уважением, нежели сейчас некоторые себе позволяют! -с жаром сказал менеджер.

– А что, есть противники новой и столь прогрессивной, по-вашему технологии? – с целой гаммой удивления спросил Смысл.

– Да, был тут один чудак-неудачник. Отставший от жизни, от людей и их насущных потребностей. Вообразите только, пытался убедить всех нас, что людям потребно живое общения, личные смыслы, время в кругу семьи…, творчество, жизнь ради чего то… Если каждый будет вариться в личных смыслах, эти люди превратятся в самогонщиков с совершенно непредсказуемым результатом. А тут мы, словно благородные аптекари, освященные знанием, дозировано, в нужных объемах и концентрациях производим смыслы столько, сколько и надо, и такие, которые наилучшим образом отвечают уже более чем изученной нами человеческой натуре, -собеседник Смысла сделал паузу и замолчал, с молчаливым вызовом глядя перед собой.

– А что стало с этим чудаком? -с нетерпением спросил гость Синдиката.

– С тех пор, как мы скрестили наши копья в решительной вербальной битве, я о нем ничего не слышал. Судя по доносящимся до меня слухам, он стал каким то третьесортным писателем и пишет инструкции к бытовой технике и газонокосилкам. Кстати, продюсер, -сказал директор, обращаясь к Смыслу с едва заметными льстивыми нотками, -наш отдел изысканий как раз в это время проводит предпродажное исследование на отчаянно смелых добровольцах нашей новой разработки. Ее предыдущая модель уже более десяти лет пользуется совершенно феерическим спросом у наших преданных зрителей. Нынешняя модель основана на концепции и устройстве предыдущей, только в этой нам удалось добиться передачи на любые расстояния объемного изображения, неотличимого от реальности даже на вкус и обоняние самого искушенного зрителя. Если желаете, мы тотчас отправимся в наш экспериментальный отдел, где вы сами можете при желании испытать нашу разработку.