Потому что могли

Но вот по лицу прошла рябь, словно бросили в спокойные воды камень. Кожа покрылась морщинами, и проступили черты Ханга.

Следствие маловерия

Наместник опять очнулся в лодке. Они плыли к знакомому берегу, но на этот раз берег оказался пуст. Наместник тяжело выдохнул.

- Как вы спали, господин, - поинтересовался солдат.

- Дурной сон, - сухо ответил атлант, отмахнувшись.

Они причалили и отправились вглубь острова, однако идти им долго не пришлось. Вскоре, выйдя к странному селению, наместник и солдаты остановились в недоумении. Селение выглядело безлюдным. Хотя атланты могли поклясться, что уловили запах дыма, но угнетающая тишина сдавила мозг. Скромные жилища будто застыли в небытии.

«Что делать дальше?» - вопрос, который вот-вот готов был сорваться с губ, остался без ответа, ибо неизвестно откуда взявшийся незнакомец, одетый в темное длиннополое одеяние, смело направился к солдатам. На поясе незнакомца висел короткий меч.

- Что это за селение? - спросил наместник.

- Это селение отшельников, но я вижу, вы пришли не за этим.

- Что ты хочешь сказать? - удивился атланта смелости незнакомца.

- Только неприкасаемые имеют право появляться здесь.

- С какой стати?! Что ты болтаешь? Эти земли принадлежат властителю Атлантиды.

- Но у вас есть доказательства, что эти земли ваши? - ухмыльнулся незнакомец, быстро обнажив меч, похожий на шип гигантского кактуса.

- А ну... - Но наместник не договорил фразы.

Множество людей, закутанных в такие же длиннополые одежды, с короткими мечами окружили солдат. Отшельников оказалось больше.

- Теперь ты видишь, - по слогам произнес отшельник, - кого ожидает забвение? - И сам ответил на свой вопрос: - Того, кто потерял веру в меня.

Дабн получает земли Орзо

В одну из ночей Дабн проснулся от ощущения, что кто-то смотрит на него, следит внимательно за каждым движением души, ловит каждое дыхание. Вождь с опаской осмотрелся. Жена и дети мирно спали рядом, но тревожная мысль вновь укусила еще не проснувшееся сознание: «Что это? Предчувствие беды? Неужели Орзо решился вновь захватить наши земли?» Дабн захотел припомнить сон, но понял - сон здесь не причем.

Он вышел из дома, словно хотел найти подтверждения чувствам, но ночь была умиротворяющей. Над головой расстилалось темное небо, щедро усыпанное звездами. Казалось, никогда прежде боги не были так благосклонны к его народу. Они заново выткали темный бархат небосвода, усеяв его, не скупясь на ночные светила. Полная луна стояла невысоко от горизонта.

И среди тишины прозвучал голос Детры:

- Дабн, ты видишь звезды? Сколько их на ночном небе?

- Не могу сосчитать, - растерянно ответил вождь атлантов.

- Так и твоего народа будет великое множество, не сможешь ты счесть потомков великих атлантов. Повторяю тебе вновь и вновь. Ты не сможешь сосчитать всех своих потомков. И я завещаю тебе земли Орзо.

- Но как я их заполучу? Ведь Орзо сильнее меня.

- Я бы согласился с тобой, но не сейчас, когда народ его бедствует. Народ Орзо вымирает. Он блуждает по пустым просторам и не верит прошлому величию, а пустыня растет, она заполнила их души, и память стала им изменять. Кто-то, не дожидаясь, покинул империю. Кто-то надеется на возрождение, но сейчас они беспомощны. Они не окажут сопротивления, поэтому пришло время строить корабли и плыть. Твой народ окреп. Пора. И удача будет сопутствовать тебе, ибо я рядом. Плыви в империю Орзо. Там и встретимся.

- О, благословенный Детра, слава тебе! Завтра мы начнем строить корабли. Сделаю все, как ты велишь! - прозвучал голос вождя, полный восторга.

- Но помни одно. Если, поклоняясь мне, в сердцах у вас воцарится та же пустыня, что и у народа Орзо, и будет витать дух безверия, то приду к вам и разрушу огнем города и селения.

- Да будет так, Огнетелый. Слава тебе на вечные времена!

Детра сдержал слово. И когда атланты поклонялись ему, но уже не верили в огненное божество, то он пришел и принес с собой огонь. Земля содрогнулась, разверзлась и поглотила неугодных атлантов.

Но до тех времен народу вождя было далеко. На следующее утро Дабн объявил волю огненного бога, и все стали строить корабли. Затем отчалили на них и, когда оказались в империи Орзо, стали с опаской поглядывать по сторонам: что случилось здесь? Большинство жителей куда-то ушло. Некогда шумные города замолкли, потускнело богатство знатных домов, дома бедноты сгорели. Только жалкие остатки великой страны, что пленила когда-то атлантов, увидели прибывшие.

Дабн приказал отлавливать прячущихся жителей. Он попытался узнать у них, что же случилось, но, к сожалению, атланты не знали языка, а объяснения жестами лишь спутали картину, ибо каждый говорил свое: империя Орзо погибла от огненного смерча, нет, ее погубил неизлечимый недуг, была война. И что-то еще дикое и невообразимое нарисовали они о гибели империи то, во что трудно поверить. Дабн решил не мучить людей бесполезными расспросами и велел отпустить их:

- Пусть идут на все четыре стороны, а если хотят остаться, пускай остаются.

Дабн, вспомнив о недолгом плене, пожелал найти дворец Орзо. Атланты нашли его. Ворота некогда роскошного дворца были распахнуты. Внутри царила пугающая тишина. Посередине зала стоял трон. Он давно покрылся пылью. Дабн смахнул ее и занял трон.

- И это всё, - произнес задумчиво вождь. - Это всё теперь наше.

- Но вдруг место проклято? - спросил один из атлантов. - Никто так и не узнал, что на самом деле случилось с империей Орзо.

- Я верю словам Детры, а ты не веришь? - нахмурился Дабн, пристально посмотрев на сомневающегося.

Атлант промолчал в ответ, и вождь распорядился готовиться к ночлегу.

Народ Дабна остался в городе. И в первую ночь вождю приснился сон, в котором он впервые увидел Огнетелого. Дабн стоял посреди зала, а трон обвил огненный змей, сверкающий золотой шкурой. Это и был Детра. Он прошипел:

- Вот вы и пришли.

- Но я сейчас здесь один, - ответил вождь, осмотревшись. - Здесь полумрак. Может, я кого-то не вижу рядом с собой?

- Ты один, Дабн? Или тебя несколько? Почему отделяешь себя от своего народа? Ты множество кораблей построил и приплыл в империю Орзо на них одновременно, не так ли? Или на одном из них? А если на одном, тогда к чему остальные суда? Если получил от меня благословение народ атлантов, сколько тебя в зале на самом деле? Один или тысячи? Войди весь в пределы моего нового храма, Дабн.

- Воистину так, - сказал благоговейно вождь и встал на колено.

Земфира

(записанный сон)

Осень легкими перстами коснулась природы, оставив капли золота на деревьях. Еще нет холодных дней, зима только наблюдала, примерялась, будто считала дни до своего прихода. Нетерпеливое ожидание ледяной волшебницы чувствовалось в пронзительной синеве неба и тишине, которая вдруг завладевала городскими парками в начале осени. Отголоски прошедшего лета ощущались везде. Они не изгладились из памяти, оставив приятное послевкусие: беззаботное время, случайные знакомые, друзья. Не забыть этот рай, и трудно подчиниться новым ритмам жизни. Нет желания протирать штаны в аудиториях. Ждешь одного: скорей бы закончились пары – и домой. И так каждый будний день.

Ты — подросток, но уже не ждешь чудес от мира. Легкая грусть и легкое разочарование горько-сладким привкусов осталась в душе. Но надеешься: чудеса есть, они случаются.

И вот, когда волшебство приходит, воспринимается оно как нечто обыденное и само собой разумеющееся. Много происходит событий в жизни. Некоторые из них останутся непонятными и туманными, другие — яркими, запоминающимися. Почему? Ты не найдешь ответа.

Что-то промчалось в жизни мимо, не оставив следа, похожее на удивительный калейдоскоп эпизодов из прошлого. Сколько раз уже — тысячу, не меньше — я вспоминал минувшее и не верил памяти ни на грош. Но это случилось со мной. Это было много лет назад. Тогда двадцатилетний юноша встретил девушку. Мало ли какие знакомства случаются. Чему удивляться? Что тут особенного? Но в первые мгновения я не осознал неповторимости встречи. «Неповторимость встречи» — звучит беспомощно, ибо трудно подобрать синоним. Мистика? Потустороннее? Пожалуй.

Земфира — так звали девушку…

…

Занятия кончились. Я быстро сбежал по ступеням института, машинально оглянувшись по сторонам. Невдалеке заметил пеструю группу девчонок. Всех их узнал, кроме одной. Она, казалось, была с ними, но в тоже время стояла в стороне, точно прибившийся случайно к берегу корабль, занесенный волнами из иных краев.

Я невольно замедлил шаг, рассматривая ее, и определил: «Нет, не из нашей группы». И будто кто-то шепнул на ухо: «Да и учится ли здесь?»

Девушка меж тем сделала жест — попрощалась и, не спеша, стала уходить. Я подошел к одногруппницам и, бросив взгляд в сторону незнакомки, произнес:

— Привет, девчонки. Кто она?

— Привет, Жень. Ты о ком? О ней? Случайно встретились, но если ты хотел замутить, то зря. Она странная.

— А может, я люблю странности.

— Но не такого рода же? — они рассмеялись.

— То есть?

Я внимательно посмотрел на девчонок, а затем перевел взгляд в сторону незнакомки. Она повернула за угол института. Мысль приняла ясные очертания. Я хочу познакомиться.

Девчонки что-то говорили о ней, гадая и обсуждая, только напрасно. Их догадки я пропустил мимо ушей. Да и стоило ли слушать? Может, одногруппницы ошибались.

Попрощавшись с ними, я чуть не побежал за девушкой, и волнение, возникшее то ли от предстоящей встречи, то ли от тайны, что выдумал я, завладело душой.

Нагнав ее, произнес:

— Привет.

— Привет, — ответила она буднично, и совсем не удивляясь.

— Похоже, ты меня не заметила? — пытался я продолжить разговор.

— Почему? Заметила. Ты подходил к ним. Я видела.

Откуда? Она даже не бросила короткого взгляда в нашу сторону, когда уходила, или, может, это я такой невнимательный?

— Верно, подходил.

Она сосредоточено поглядела на меня, словно я что-то не то сказал, но лицо ее не выразило ни удивления, ни надменности. Девушка посмотрела открыто. Взгляд оказался нежным и мягким, как первые весенние лучи. Кажется, я даже почувствовал их физически: ослепительные, струящиеся и успокаивающие.

«Она красивая», — решил я. Даже бледная кожа не портила впечатления. Внешность ее, вроде, обычна, но было что-то еще, неуловимое. Мне пришло на ум сравнение с нежным растением, которое покачивается на ветерке.

Но больше всего я удивился себе. Ведь никогда такого не случалось, а теперь, ловя мгновения, пытался сберечь их в памяти, словно завтра не наступит никогда.

— Как тебя зовут?

— Земфира.

— А меня Евгений.

— То есть Женя.

— Да.

Нет, это какое-то колдовство. Слова как слова, и в тоже время они — запечатленные звуки на нотном стане жизни.

— Не обращай внимания на то, что они говорили обо мне, — сказала она.

— А откуда ты знаешь, что они говорили?

— Не трудно догадаться.

— Ну, я не разделяю их мнения.

Земфира, остановившись, протянула руку:

— Пока. Мне надо идти.

— Уходишь? Может, мы еще встретимся?

— А ты хочешь?

— Конечно.

— Завтра жди меня у института.

— Можно я тебя провожу?

— Нет.

В ее голосе прозвучал испуг. Я чуть-чуть удивился, но обещание будущей встречи сгладило это удивление. Я не настаивал.

На прощание нежно взял ее холодную кисть. Она утонула в моей ладони. Такой маленькой показалась кисть в ту минуту. И когда смотрел ей в след, то думал о свидании, но в душе отчего-то зародилось беспокойство. Ах, ну да, отказ. Я ему не придал значения, решив, что это не повторится. Что ж, кто знает, возможно, сегодня она занята, мало ли.

Но на следующий день, когда я заговорил о том же, Земфира вновь произнесла решительно: «Нет». И опять в голосе ее прозвучала тревога. И опять она не хотела, чтобы я провожал ее до дома.

Мы виделись почти каждый день. Ожидание встречи с ней — самые приятные минуты. Я вспоминал ее голос, глаза и фигуру, но беспокойство не покидало меня даже в эти солнечные мгновения. Я не мог избавиться от него. Если же вычеркнуть тревогу из всей гаммы ощущений, то, казалось, все хорошо. Но «хорошо» — неверное слово. На земле не существовало языка, способного выразить мое состояние.

Каждый раз узнавал Земфиру заново. Будто заново проживал один и тот же день, но находя нечто новое. Я ощущал себя персонажем древней легенды. Героем, который старается найти выход из мрачного подземелья, а Земфира оказывалась тем источником света, что указывал путь на поверхность. И вот, вроде, достиг цели. Лучик словно нить Ариадны в руках. Скоро закончатся мрачные катакомбы, но мгновение спустя, видел, что путешествию нет конца. Слабый и манящий луч вел дальше.

Милая Земфира, как хотел бы я быть ближе к тебе. И казалось, что был. Так миновал месяц. Мы продолжали встречаться и говорить.

Но беспокойство не оставило меня. Понятно, что она скрывает личную жизнь от посторонних глаз, но я хотел знать причины этого.

…

Простившись с Земфирой недалеко от института, посмотрел ей вслед. Она ни разу не обернулась. Я любовался, как изящная фигура девушки уплывала дальше и дальше.

Вот Земфира прошла через ворота и скрылась. Пора. Я устремился за ней быстрым шагом. У ворот остановился. Огляделся. Девушка мелькнула в толпе, удаляясь. Продолжил преследование, держась как можно дальше, но не выпускал из вида. Меня удивляло, как она может так быстро идти. Точно и не шагала, а скользила, словно лодка по глади вод. Я еле успевал.

И вот, потеряв счет времени и не обращая внимания на прохожих, видел перед собой только ее фигуру. Мир выпал из привычных ритмов и жил своей неясной жизнью, а я скользил по его поверхности.

Мы миновали шумные улицы. Стало безлюднее. Тишина и покой разлились в воздухе. Деревья, украшенные увядающей листвой, попадались чаще. Солнечные лучи нарисовали ажурные узоры на земле. Бетонные здания сменились деревянными постройками. Покосившиеся домики с облупившейся краской сиротливо взирали сверху вниз мутными стеклами и грустно вздыхали. Повеяло сказочным.

Земфира зашла в подъезд. Я ускорил шаг. Оказался внутри дома и прислушался. Ни единого звука. Я бросил взгляд наверх. Девушка все быстрее и быстрее поднималась по лестничным маршам. Она поняла, что преследуют, но мне было все равно.

Машинально отсчитывая этажи, я побежал по ступеням. Миновал первый этаж. Второй. На секунду остановился перед последним пролетом. Подумал: «А не окликнуть ли?» Но край платья мелькнул и исчез. Преодолев последний отрезок пути, я встал перед дверью, переводя дыхание.

Девушка будто растворилась. Я не услышал звука закрывающейся двери. Смесь удивления и испуга заполнила душу. Неужели я так увлекся погоней, что ничего не заметил?

Еще раз осмотрел дверь. Звонка не было. Два оголенных проводка змеиным язычком торчали из штукатурки. Постучал. Открыла женщина средних лет.

— Здравствуйте, позовите Земфиру.

— Здравствуйте, — ответила женщина и осуждающе поглядела на меня. — А, вы тот молодой человек? Евгений?

— Да.

— Земфира говорила о вас. А она не просила…

— Я хотел проводить ее, — бесцеремонно прервал я женщину.

— А она разве не говорила, что не нужно этого делать?

— Земфира мне сказала, но не объяснила причин.

— Почему вы такой нетерпеливый? Но теперь что уж, проходите.

Я удивился поведению женщины. На ее месте я взял бы и выдворил нахального юнца, который ломится в квартиру, да еще и не желает слушать.

Я прошел внутрь. Меня тут же насторожила квартира. Она произвела впечатление нежилого места. Неуютно. Полумрак. Воздух тяжелый.

— Проходите в зал, — сказала хозяйка квартиры. — Сейчас появится Земфира.

Нехорошее чувство зашевелилось в душе, как будто попал в переплет, а теперь лихорадочно думаешь, где выход и что дальше делать.

Мы сели на диван. Земфира явилась неожиданно. Я не сразу понял, что случилось. Сознание было во власть квартиры — сонной, неуютной, сумрачной. Она довлела над мыслями и ощущениями. Они смешались. Мгновение спустя, осенило: Земфира вышла из стены.

— Теперь вы понимаете? — спросила женщина.

— Да, — испуганно ответил я, хотя не желал в это верить.

— Она призрак.

— Женя, я просила не провожать, — сказала Земфира умоляюще.

— Но меня мучило беспокойство… — оправдывался я, неумело подбирая слова.

— Я бы рассказала. Позднее или раньше. А теперь мне нужно уйти.

— Нет, не уходи.

И тут я совершил глупый поступок: подошел к Земфире, встал на колено и обнял ладонями холодную кисть девушки.

— Нет, не уходи, — повторил я.

Земфира растворилась в воздухе, но я чувствовал ее присутствие рядом. Бесплотное тело девушки вновь появилось. Земфира плакала и говорила:

— Я не покину тебя, даже если ты меня не увидишь. Я буду с тобой здесь и здесь.

И Земфира коснулась пальцем моего лба и груди там, где сердце. Нежный огонь затеплился внутри.

…

Женщина рассказала, что Земфира умерла в марте две тысячи четвертого года. Ей было четырнадцать лет. Когда подросток оказался на том свете, то попросил хоть ненадолго вернуться на Землю. Земфиру спросили: «Зачем тебе туда?» Девушка ответила, что не знает человеческой любви. Конечно, родители ее любили, и она хотела бы с ними встретиться, но это другая любовь. Она хотела знать о любви, которая приходит к человеку в юном возрасте. Ее желание исполнили. Так душа Земфиры оказалась на Земле.

— Но странно, зачем же она об этом молчала? Почему не сказала сразу? — спросил я женщину.

— Странно? Разве не странны вы, живые, уставшие от жизни, и при этом боящиеся смерти? Земфира — призрак. Хочешь признавать или нет, но она — вестник потустороннего мира, мира смерти. Так понимают призраков живые люди. Она не хотела тебя пугать.

Я промолчал в ответ.

Потом женщина рассказала о кладбище, где похоронили Земфиру.

Через неделю я побывал там и отыскал ее могилу. Только рядом с ней осознал, что сбылось обещание. Земфира жила со мной в моем разуме и сердце. С тех пор я не забывал об этом.