Проводник. Пробуждение

Григорий и Наталья (она же Наташенька, она же Натаха)

Григорий все детство считал, что ему в жизни не повезло. Мало того, что родился и рос в маленьком Уральском городе, так сразу после того, как ему исполнилось шесть лет, он попал под полное воспитание деда. Надо сказать, что нынешний город не так давно был поселком, и не простым поселком, а казачьим. Основную массу жителей потому что составляли Уральские или как говорили раньше Яицкие казаки. В шестидесятые годы поселок стал городом, так как был построен завод сельскохозяйственной техники. Приехавшие люди разбавили местное население, но бывший поселок, а ныне старая часть города оставил свой первоначальный колорит. А именно: деревянные домики тянущиеся вокруг маленькой речушки, где то вдалеке впадающей в реку Урал; небольшие огороды возле домов и сидящие на лавочках возле некоторых домов старики в казачьей одежде. Дед Григория правда казачью форму одевал только на девятое мая. Тогда Григорий с восхищением рассматривал дедовы награды. Сначала, по малолетству его огорчало, что у деда наград на груди меньше, чем у других ветеранов. Но позже, когда уже подрос и стал разбираться, понял, что дед одевал только боевые награды, а юбилейные никогда не носил. Хотя они у него конечно были. И форма у деда была не как у других казаков. Невзрачная серая черкесска и папаха на голове в отличие от фуражек, которые носили остальные казаки. Папаху кстати дед носил постоянно, и зимой и летом. Деда все очень уважали, обращались только по имени-отчеству: Семен Маркович, и всегда здоровались первыми. Был один случай, приехал в город молодой парень, метра два в высоту, почти столько же в ширину. Не просто так приехал, а как представитель казачьего войска от атамана. Вел он себя очень уж уверенно и к старикам особого почтения не обращал. Казаки старые особо то на него внимания тоже не обращали. Приехал да ну и приехал. Но дед Григория когда с ним столкнулся, сделал замечание, на неправильное поведение. А тот стал себя превозносить, стариков принижать. Что мол пенсионерам только на лавке сидеть, а не в форме ходить. Тут дед и обратил внимание, что этот «качок» как стало модно говорить, носит не просто папаху, а короткую папаху-кубанку, которую выдавали только казакам кубанцам для парада победы. Ну дед и поинтересовался, за какие заслуги он эту шапку получил. И предупредил, что если причины будут неуважительными, он с него эту шапку снимет. Тут кто постарше, из тех все кто рядом был, притихли. Молодежь наоборот загалдела, интересно им было, как этот щуплый дед с такого верзилы шапку снимет. Казак насупился и сказал, что не намерен ни перед кем отчитываться, что и почему он носит, но сказал, что шапку с его головы никому снять он не позволит, и даже дотронуться до нее. Что ж говорит дед, давай пари, сниму с тебя шапку, заберу, не сниму, свою отдам. И давай не затягивать, становимся в круг и минута времени на все. Давай говорит казак. Стали напротив друг друга, вокруг них в круг стали все кто рядом был, интересно же посмотреть. Смотреть оказалось не на что. Казак пользуясь своим ростом хотел сверху придавить деда рукой по голове, и сорвать шапку. А дед в этот момент сделал шажок чуть вперед, повернулся чуть бочком и когда рука казака прошла мимо нарочито не спеша, довернув корпус в другую сторону средним пальцем правой руки легонько ткнул казака под мышку его правой руки. Тот вдруг застыл в какой позе был и стал медленно приседать. Дед подождал, когда казак присядет достаточно, снял с его головы папаху и молча пошел домой.