Читать книгу Секс как стакан воды: Десять ударов по иллюзиям (Евгений Чёрный) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Секс как стакан воды: Десять ударов по иллюзиям
Секс как стакан воды: Десять ударов по иллюзиям
Оценить:

5

Полная версия:

Секс как стакан воды: Десять ударов по иллюзиям

Однако на рубеже тысячелетий этот благородный протест попал в поле зрения маркетологов крупнейших косметических брендов и производителей одежды. Старый канон красоты, строившийся на культе костлявых подиумных моделей эпохи девяностых, перестал приносить сверхприбыли. Рынок достиг насыщения: невозможно бесконечно продавать миллионные тиражи платьев аудитории, состоящей из двух процентов населения планеты. Чтобы вовлечь в бесконечный потребительский круговорот остальные девяносто восемь процентов женщин и мужчин, требовалось полностью переформатировать саму философию соблазнения.

И вот здесь произошла виртуозная смысловая подмена, разрушительные последствия которой мы расхлебываем сегодня. Исходный гуманистический тезис гласил: «Человеческое тело ценно само по себе, оно не обязано служить объектом сексуального вожделения, чтобы обладать достоинством». Корпоративный бодипозитив двадцать первого века перевернул эту формулу с ног на голову и провозгласил: «Любое тело без исключения является сексуальным, соблазнительным, эротичным и обязанным вызывать бурный оргазмический восторг окружающих».

Разница между этими двумя утверждениями колоссальна, как пропасть между свободой и пожизненной каторгой. Вместо того чтобы освободить человека от удушающей фиксации на сексуальной привлекательности, новая доктрина навязала человечеству тотальную, принудительную эротизацию. Отныне женщине с выраженным целлюлитом, мужчине с пивным животом или подростку с тяжелой формой акне категорически запрещено просто спокойно жить в своем теле, работать за станком, писать научные статьи, гулять по парку и быть абсолютно равнодушными к тому, как их плоть воспринимается сторонним эротическим взглядом.

Они больше не имеют права на нейтральность. Новая политкорректная культура требует от них яростного нарциссического экстаза: они обязаны надевать обтягивающее белье, выкладывать в социальные сети свои обнаженные складки с хэштегами «Я богиня» и агрессивно требовать от окружающего мира безусловного сексуального преклонения. Если вы осмеливаетесь признать, что определенные пропорции тела не вызывают у вас сексуального желания, вас тут же объявляют фашистом, фэтфобом и врагом прогрессивного человечества.

Показательный пример: эволюция рекламных кампаний знаменитого бельевого бренда Victoria's Secret. Десятилетиями бренд продавал недостижимую фантазию об «ангелах» с идеальными параметрами девяносто-шестьдесят-девяносто, шагающих по подиуму с гигантскими крыльями за спиной. Столкнувшись с падением продаж и волной критики в социальных сетях, руководство компании совершило резкий разворот: они распустили ангелов, наняли моделей размера плюс-сайз и трансгендерных активисток, провозгласив эру инклюзивности. Но изменилась ли глубинная суть бизнеса? Ни на йоту. Бренд продолжает продавать всё то же самое: навязчивое обещание сексуальности, просто теперь упаковка товара стала на пять размеров больше. Женщине по-прежнему отказывают в праве быть просто человеком: ей настойчиво предлагают оставаться сексуальным объектом, послушно покупающим кружевные трусы.

Но биологическая реальность безразлична к лозунгам партийных съездов и резолюциям активистов. Человеческое половое влечение эволюционно формировалось миллионы лет на основе тончайших визуальных, обонятельных и гормональных маркеров здоровья, симметрии и витальности. Попытка административным путем приказать мозгу испытывать одинаковую эротическую страсть к атлетическому телу и к телу с морбидным ожирением оборачивается тотальным лицемерием и неврозом.

Более того, возникла парадоксальная ситуация: люди с избыточным весом, искренне поверившие в мантру «люби себя такой, какая ты есть», оказываются совершенно беззащитны перед реальными медицинскими рисками. Когда врач пытается деликатно предупредить пациентку о надвигающемся сахарном диабете второго типа или жировом гепатозе печени, он рискует подвергнуться мгновенной публичной травле за фэтшейминг. Идеология вошла в прямое столкновение с биохимией, и в этой войне неизбежно проигрывает живой человек.

Самое страшное преступление современного показного бодипозитива заключается в том, что он отнял у человека фундаментальное право на несексуальность. Нам запретили быть уставшими, непривлекательными, нелепыми и старыми. Нам внушили, что если мы не излучаем феромоны двадцать четыре часа в сутки, наша жизнь прожита зря. Позитивность превратилась в жестокую тиранию, заставляющую миллионы людей стыдиться собственной нормальной человеческой усталости от бесконечной гонки соблазнения.

Глава 4. Цифровой эксгибиционизм: селфи, OnlyFans и продажа взгляда

Немецкий философ Вальтер Беньямин в своем знаменитом эссе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» исследовал феномен утраты «ауры» оригинала при массовом тиражировании. В цифровую эпоху эта утрата ауры настигла человеческое тело. Тиражированное миллионами пикселей в сети, тело потеряло свою неповторимую ауру тайны, превратившись в общедоступный и потому обесцененный визуальный мусор.

Немецкий философ Вальтер Беньямин в своем знаменитом эссе «Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости» исследовал феномен утраты «ауры» оригинала при массовом тиражировании. В цифровую эпоху эта утрата ауры настигла человеческое тело. Тиражированное миллионами пикселей в сети, тело потеряло свою неповторимую ауру тайны, превратившись в общедоступный и потому обесцененный визуальный мусор.

Профессор Гарвардского университета Шошана Зубофф в своем фундаментальном труде «Эпоха надзорного капитализма» описала механизм так называемой добычи «поведенческого излишка» (behavioral surplus). Цифровые гиганты: Google, Meta, ByteDance: собирают триллионы терабайт персональных данных не просто ради таргетинга рекламы зубной пасты.

Самым ценным сырьем для алгоритмического прогнозирования поведения являются наши сокровенные интимные слабости, поисковые запросы на порносайтах в три часа ночи, длительность задержки взгляда на определенных фотографиях в ленте. Алгоритмы знают о наших сексуальных тайных желаниях куда больше, чем наши законные супруги и мы сами.

Этот поведенческий излишек продается на теневых биржах фьючерсов на поведение. Мы стали сырьем для цифровых колонизаторов. Каждая обнаженная фотография, каждое интимное признание в мессенджере оцифровывается, заносится в профиль пользователя и используется для тончайшей эмоциональной манипуляции. Мы думали, что демонстрируем свою сексуальную свободу, а в реальности лишь бесплатно загружали новые данные в машину тотального поведенческого контроля.

Французский социолог и философ Ги Дебор в программном манифесте «Общество спектакля» сформулировал пророческий тезис: в мире, где господствуют современные условия производства, вся жизнь предстает как колоссальное нагромождение спектаклей. Всё, что раньше переживалось непосредственно, сегодня отстраняется в представление.

В сфере интимности этот закон спектакля привел к тотальному расщеплению личности. Девушка, ведущая эротические трансляции в вебкаме или снимающая ролики для платных каналов, неизбежно сталкивается с феноменом глубокой психологической диссоциации. Чтобы выдержать ежедневный шквал сальных комментариев и навязчивых требований от анонимных зрителей, ее психика включает защитный блок: «Это тело на экране: не я. Моя настоящая сущность спрятана глубоко внутри».

Но за этот спасительный раскол приходится платить страшную цену. Со временем человек теряет способность чувствовать прикосновения даже в реальной жизни. Собственная кожа начинает ощущаться как резиновый водолазный костюм. Реальный партнер, касающийся ее плеча, прикасается к пустоте. Цифровой спектакль сожрал живую душу, оставив взамен лишь безупречно вымуштрованную марионетку, умеющую улыбаться в объектив кольцевой лампы.

Анализируя феномен современного цифрового вуайеризма, невозможно обойти вниманием концепцию «эротического капитала», предложенную британским социологом Кэтрин Хаким. Хаким доказала, что привлекательность, сексуальная грация и умение подать себя являются такой же реальной экономической силой, как деньги или образование. Но в цифровую эпоху этот капитал подвергся гиперинфляции.

Когда миллионы одинаково накрашенных, одинаково раздетых и одинаково позирующих девушек вываливают свои образы на глобальный цифровой рынок, индивидуальная ценность каждого отдельного взгляда стремится к абсолютному нулю. Чтобы удержать ускользающее внимание аудитории, создатели контента вынуждены непрерывно повышать градус откровенности, переходя границы базового человеческого достоинства. Цифровой базар плоти пожирает своих участников, выбрасывая на обочину тех, чья молодость и новизна вызывают у публики легкую зевоту.

Культура вебкама и платных подписок совершила тихую революцию в структуре мужского либидо. Социологические опросы среди молодых людей поколения зумеров фиксируют шокирующие цифры: более тридцати процентов юношей в возрасте до двадцати пяти лет ни разу в жизни не вступали в реальный физический контакт с женщиной. При этом они ежедневно проводят от трех до пяти часов перед экранами, потребляя интерактивную порнографию и общаясь в платных чатах.

Формируется феномен так называемой парасоциальной зависимости. Мозг мужчины устроен так, что зрительный контакт и персональное обращение запускают выработку дофамина и окситоцина. Мозг не отличает пиксели на экране от живой женщины, стоящей в двух шагах. Зачем рисковать, зачем преодолевать робость, терпеть отказы, тратить деньги на ухаживания и открывать душу перед реальным человеком, если можно нажать кнопку в приложении и получить гарантированную, идеально послушную цифровую музу, готовую исполнить любую фантазию за скромную плату?

Но эта цифровая наркомания выжигает способность к реальной эмоциональной связи. При встрече с настоящей девушкой такой мужчина испытывает приступ панической атаки: живая женщина пахнет, имеет собственное мнение, может устать, рассердиться или проявить холодность. Она не подчиняется клику мышки. И испуганный пользователь спешит сбежать обратно в уютную цифровую утробу своего смартфона, оставляя реальный мир за плотно закрытой дверью.

Английский философ-утилитарист Джереми Бентам в конце восемнадцатого века спроектировал архитектурный комплекс идеального исправительного учреждения, получивший название Паноптикум. Концепция была гениальна в своей математической жестокости: тюремные камеры располагались по кругу многоэтажного здания, а в центре возвышалась глухая инспекционная башня. Заключенные находились в постоянном контражуре солнечного света, проникающего сквозь внешние окна, благодаря чему надзиратель в башне мог видеть малейшее движение каждого узника, оставаясь для них абсолютно невидимым.

Выдающийся социолог Зигмунт Бауман в своей книге «Текучая любовь» обратил внимание на то, как цифровые коммуникации двадцать первого века совершили грандиозную пространственную инверсию классического паноптикума. Сегодня человечеству больше не нужны вооруженные охранники на смотровых площадках. Мы построили добровольный Синоптикон: систему, в которой не немногие наблюдают за многими, а миллионы добровольно обнажаются перед глазами миллионов.

Современный человек живет в состоянии непрерывного цифрового стриптиза. Смартфон с фронтальной камерой высокого разрешения превратился в главное зеркало идентичности, заменив собой совесть, исповедальню и семейный очаг. Человек двадцать первого века существует лишь постольку, поскольку он выставлен на всеобщее обозрение в лентах социальных сетей. Быть невидимым сегодня означает быть мертвым.

Этот тотальный цифровой эксгибиционизм нанес сокрушительный удар по самой природе сексуального воображения. На протяжении всей истории цивилизации эротическое желание жило и расцветало исключительно в пространстве полумрака, недосказанности и медленного раскрытия тайны. Вспомните классическую литературу: трепет начинался со случайно упавшего шелкового платка, с мимолетного взгляда из-под вуали на балу, с медленного расстегивания тугих перчаток при свете свечи. Задержка, дистанция и тайна были теми мехами, которые раздували пожар подлинной страсти.

В эпоху широкополосного мобильного интернета тайна была уничтожена в промышленных масштабах. Вся анатомия человеческого соития оказалась вывернута наружу, оцифрована в разрешении высокой четкости и выброшена на мусорную свалку бесконечного бесплатного порнографического контента. Чтобы увидеть самые сокровенные физиологические процессы, современному подростку не требуется совершать никаких душевных усилий: достаточно пошевелить большим пальцем руки на сенсорном стекле.

Но доступность убила ценность. Когда плоть становится повсеместной и навязчивой, воображение атрофируется за ненадобностью. Возникает феномен сенсорного пресыщения: чтобы вызвать хотя бы слабый отклик в перегруженной дофаминовой системе, требуется все более жесткая, извращенная и экстремальная визуальная стимуляция. Нормальное человеческое тело с его неровностями, естественными запахами и физиологической уязвимостью начинает казаться скучным, блеклым и разочаровывающим.

Более того, фронтальная камера кардинально изменила восприятие собственного тела изнутри. Психологи фиксируют массовое распространение так называемой цифровой дисморфофобии: феномена, при котором человек больше не способен воспринимать свое лицо и фигуру в обычном зеркале без использования нейросетевых фильтров, разглаживающих кожу, увеличивающих глаза и сужающих талию. Мы смотрим на себя глазами отчужденного контролера, придирчиво выискивая несовершенства и пытаясь подогнать живую плоть под плоский пиксельный трафарет.

В этом контексте феномен OnlyFans представляет собой не случайную аномалию, а закономерную кульминацию развития капиталистического вуайеризма. Главным товаром на этом рынке является вовсе не обнаженное женское или мужское тело: обнаженная натура доступна в сети миллиардами гигабайт абсолютно бесплатно. Главным дефицитным товаром эпохи цифрового распада связей стало персональное внимание.

Одинокий клерк из спального района Токио, Берлина или Москвы оформляет платную подписку не ради того, чтобы увидеть чужие гениталии. Он платит за то, чтобы красивая девушка с экрана обратилась к нему по имени, спросила, как прошел его рабочий день, и прислала короткое домашнее видео из своей кухни. Он покупает симулякр присутствия. Он платит за жалкую иллюзию того, что в этом ледяном, обезличенном мегаполисе существует хотя бы одно живое существо, которому не наплевать на его существование.

Исследования показывают, что подавляющее большинство активных пользователей таких платформ: это мужчины в возрасте от двадцати до сорока лет, страдающие от глубокой социальной изоляции. Они не ходят на свидания, не имеют близких друзей и проводят вечера в четырех стенах. Для них ежемесячный донат создательнице контента: это единственный способ почувствовать себя мужчиной, чьи слова услышаны, а присутствие замечено.

Но эта цифровая сделка глубоко порочна по своей сути. За экраном смартфона не существует никакого живого сопереживания. Там сидит уставшая от жизни предпринимательница, делегировавшая общение в чатах наемным сотрудникам круглосуточных агентств, которые по готовым скриптам вытягивают из сотен таких же несчастных мужчин последние сбережения. Мы попытались утолить экзистенциальную жажду близости, припав к холодному стеклу монитора. Результатом стало лишь еще более глубокое погружение в бездну отчуждения, где живой человек окончательно заменен мерцающей пиксельной картинкой.

Взгляд Другого, который некогда был источником трепета и признания, сегодня овеществлен и расфасован по тарифным планам. Мы продаем и покупаем визуальные суррогаты, панически боясь настоящего взгляда в упор: того самого взгляда, в котором обнажается не гладкая кожа, а трепещущая, ранимая и смертная человеческая душа.

Глава 5. Юридизация флирта: как страх убил полутона и спонтанность

Выдающийся исследователь психологии брака Джон Готтман на основе многолетних лабораторных наблюдений вывел так называемое «золотое правило 5 к 1»: в счастливых и устойчивых союзах на одно негативное взаимодействие (неловкость, раздражение, спор) должно приходиться минимум пять позитивных (улыбка, ласковое касание, шутка). Невозможно построить отношения без единой ошибки. Главное: обладать мудростью и великодушием вовремя залечивать мелкие раны взаимного непонимания.

Выдающийся исследователь психологии брака Джон Готтман на основе многолетних лабораторных наблюдений вывел так называемое «золотое правило 5 к 1»: в счастливых и устойчивых союзах на одно негативное взаимодействие (неловкость, раздражение, спор) должно приходиться минимум пять позитивных (улыбка, ласковое касание, шутка). Невозможно построить отношения без единой ошибки. Главное: обладать мудростью и великодушием вовремя залечивать мелкие раны взаимного непонимания.

Словенский философ Славой Жижек в своих лекциях неоднократно указывал на тоталитарную изнанку современной политкорректности. Жижек показывает: классический викторианский запрет действовал через прямое авторитарное табу («Не смей!»). Современный же либеральный дискурс действует куда более изощренно: он навязывает человеку статус жертвы и приказывает ему наслаждаться под строгим надзором административного аппарата («Ты обязан наслаждаться, но только строго по инструкции!»).

В результате формируется чудовищная фигура нового Супер-Эго: внутреннего карающего цензора, который следит за каждым движением мысли. Мужчина перед свиданием испытывает не трепет влюбленности, а панический ужас обвиняемого перед судом присяжных.

Жижек справедливо замечает: в человеческой близости всегда есть измерение неизбежной травматичности. Встреча с другим существом ранит, нарушает покой, лишает уверенности. Попытка создать стерильный мир, в котором никто никогда не испытает ни малейшего эмоционального дискомфорта: это путь к созданию психологического лепрозория. Оберегая человека от неловкости, мы лишаем его способности взрослеть, любить и быть человеком.

Шведский опыт реформы законодательства о согласии 2018 года представляет собой уникальный материал для криминологического и социологического анализа. Швеция стала одной из первых стран мира, принявших закон, согласно которому отсутствие активного согласия со стороны партнера автоматически квалифицирует близость как изнасилование, даже при полном отсутствии физического насилия или угроз.

Казалось бы: торжество справедливости! Однако судебная практика столкнулась с неразрешимыми проблемами доказывания. В спальне не стоят камеры видеонаблюдения. Как доказать в зале суда спустя три месяца, был ли вздох партнерши знаком согласия или знаком сомнения? Судьи оказались вынуждены выносить обвинительные приговоры на основе субъективных интерпретаций и воспоминаний о тончайших эмоциональных оттенках давно прошедшей ночи.

В результате среди молодежи Стокгольма возник феномен «превентивной изоляции»: молодые мужчины стали массово отказываться от случайных связей с незнакомками после клубов, предпочитая нанимать профессиональных секс-работниц или мастурбировать дома. Закон, призванный защитить женщин от агрессии, привел к параличу доверия между полами. Мы должны помнить: право должно наказывать преступления, но оно не может и не должно подменять собой живую совесть, деликатность и чуткость человеческого сердца.

Известный французский философ Жан-Люк Нанси в своем эссе «Corpus» писал о том, что прикосновение к телу Другого: это всегда прикосновение к тайне, к границе невыразимого. Тело Другого не является объектом собственности или предметом юридического договора. Оно есть живое присутствие, которое нельзя присвоить, а можно лишь благоговейно встретить в пространстве взаимного доверия.

Когда общество пытается зарегулировать эту тайну с помощью регламентов и инструкций, оно уничтожает саму возможность встречи. Безопасность, доведенная до абсолюта, превращается в кладбищенский покой. Мы строим мир, в котором никто никого не обидит, но в котором никто никого не полюбит. Мы защитили человека от боли ценой лишения его способности испытывать экстаз.

Вспомните знаменитое социологическое исследование профессора Лоры Кипнис в Северо-Западном университете США. Кипнис исследовала работу так называемых дисциплинарных комитетов по разделу Title IX, созданных для расследования случаев сексуальных домогательств в академической среде. Она обнаружила чудовищную вещь: презумпция невиновности в этих трибуналах была фактически ликвидирована. Достаточно было одного анонимного заявления студентки о том, что взгляд профессора или неосторожная шутка на семинаре вызвали у нее «чувство психологического дискомфорта», чтобы разрушить академическую карьеру человека, создававшуюся десятилетиями.

Страх перед административной расправой привел к полному разрыву неформального наставничества. Преподаватели-мужчины перестали принимать студенток один на один в своих кабинетах, держат двери настежь распахнутыми или требуют присутствия секретаря при любом обсуждении курсовой работы. Живой человеческий диалог между поколениями оказался отравлен параноидальной подозрительностью.

А в сфере романтических отношений эта юридическая истерия породила феномен превентивной капитуляции. Мужчины добровольно отказываются от роли инициатора. Спонтанный поцелуй под дождем, воспетый мировой поэзией, сегодня квалифицируется буквоедами от юриспруденции как нападение третьей степени. Мы обменяли поэзию человеческой страсти на стерильный покой полицейского протокола.

Необходимо начать эту главу с категорического, этически безупречного утверждения, исключающего любые двусмысленные толкования: насилие над человеческой личностью недопустимо ни в какой форме. Сексуальное насилие, физическое принуждение, манипуляция зависимым положением, использование беспомощного состояния или опьянения жертвы представляют собой тяжелейшие преступления, заслуживающие самого сурового уголовного наказания. Движение MeToo совершило грандиозный цивилизационный прорыв, разрушив стену векового молчания и лишив могущественных хищников возможности безнаказанно ломать чужие судьбы в коридорах власти и шоу-бизнеса.

Но диалектика исторического процесса безжалостна: когда справедливая борьба с реальным насилием перерастает в фанатичную административную кампанию, лекарство неизбежно превращается в смертельный яд. За последние десять лет концепция согласия претерпела колоссальную мутацию, превратившись из базовой гарантии физической неприкосновенности в удушающую бюрократическую машину, уничтожающую живую ткань человеческих отношений.

Показательным полигоном этой новой идеологии стали американские и западноевропейские университетские кампусы. Именно там была внедрена в практику так называемая модель аффирмативного согласия (affirmative consent), получившая широкую известность под лозунгом «Да значит да». Согласно официальным университетским инструкциям, согласие на интимную близость больше не может выражаться языком тела, улыбкой, кивком головы или молчаливым участием в ласке. Согласие обязано быть непрерывным, однозначным, осознанным и вербальным.

Более того, процедура требует отдельного словесного согласования каждого последующего физического шага. Мужчина, приблизившийся к девушке для первого поцелуя, обязан вслух произнести протокольный вопрос: «Могу ли я поцеловать тебя прямо сейчас?». Получив утвердительный ответ, он не имеет права расстегнуть пуговицу на ее жакете без нового юридического запроса: «Даешь ли ты согласие на то, чтобы я расстегнул твою одежду?». Любое изменение ритма, позы или интенсивности прикосновений требует перезаключения негласного пакта.

Дело дошло до появления специальных мобильных приложений для смартфонов, таких как LegalFling и GoodOnes, в которых потенциальные партнеры перед входом в спальню предлагают друг другу отсканировать QR-коды и подписать электронный договор об отсутствии взаимных претензий, зафиксировав точный перечень разрешенных интимных действий нажатием виртуальных кнопок. Разработчики этих цифровых гильотин на полном серьезе уверяют публику, будто они создают пространство идеальной безопасности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

bannerbanner