Всё, что нужно для счастья

- Это невыносимо. Ещё час и я умру от перегрева.

- Чая горячего выпей, - а вот водитель словно и не замечает, что температура в салоне с каждой минутой всё больше приближается к запредельной отметке. Ещё и термос суёт мне в руку, всерьёз веря, что я захочу давиться кипятком.

- Пей, в жару горячий самое-то. И мы почти добрались до места, так что потерпи ещё полчаса. Но если совсем невмоготу, раздевайся, я совершенно не против, - он потешается, а я закатываю глаза.

- Это самый нелепый развод Некрасов. Ты теряешь хватку.

- Я просто не старался. Да и чего я там не видел?

Многого... К примеру, татуировки на левом боку больше нет. Я её не пощадила - Максим изменил мне, а я убрала с тела клеймо, четыре года красующееся где-то под сердцем. И бельё... Я же на время прекратила поиски своего суженного, так что привычных для бывшего мужа кружев давно не ношу. Так давно, что любимые им белые комплекты наверняка пожелтели, заброшенные вглубь бельевого комода. Господи, да я и впрямь близка к званию старой девы! Кошка, собака и хлопок, обтянувший бледную задницу...

- Можно вопрос? - я мрачнею от всплывшего в мозгу откровения, а когда-то любимый мной мужчина, взирает на меня из-под солнечных очков, съехавших с макушки на переносицу. Чего это он так загадочно на меня таращится?

- Валяй, всё равно ведь не отстанешь, - тем более что тишина мне порядком поднадоела. Выпрямляюсь на кресле, готовая к любой пошлости, которую может родить воспалённый Некрасовский мозг, а он объезжает выбоину на асфальте и заставляет меня задохнуться:

- Ты уже нашла мне замену?

Вот оно! Не прошло и недели, как он вдруг сообразил, что я, вообще-то, женщина в самом расцвете сил!

- А тебе-то что?

- Ну, как... Мы ведь не чужие. Я переживаю, свяжешься не пойми с кем...

- Ну, да, это я могу. С одним даже пять лет прожила, - бросаю ехидно, теперь всерьёз жалея, что превратила себя в затворницу, и старательно ухожу от ответа. - Не твоё дело, ясно? Я же в твою постель не лезу.

-А зря, для тебя в ней всегда найдётся место. Почётное, Вась...

- Как мило, - улыбаюсь и словно ребёнка тискаю его за щёку. - Но я, пожалуй, откажусь. Не хочу наступать на одни и те же грабли дважды.

У меня и так шишка размером с куриное яйцо. Что же, ждать когда я ими голову размозжу? Нет уж, увольте.

- Хочешь, Некрасова, - Макс перехватывает мою ладошку и, словно имеет на это право, переплетает мои пальцы со своими. Поглаживает, развалившись на водительском кресле, и ослепляет меня белозубой улыбкой. - Иначе не села бы в машину.

Мои пальцы огнём горят, а лицо пылает праведным гневом:

- Немного ты на себя берёшь? - руку одёргиваю и грубо возвращаю ему термос, до сих пор лежащий на моих коленях. - Если бы не Соня, я бы к тебе не пришла. Да я о тебе уже думать забыла, ясно?

- Ясно, - кивает серьёзно, но через мгновение вновь растягивает губы в улыбке. - И пса назвала в мою честь, чтобы гонять его по квартире.

Ну вот! Не дурак же!

- Только и тут вышла накладка: сколько пар твоей обуви он уже сгрыз?

- Три...

- Видишь? А ты всё равно с него пылинки сдуваешь.

- Господи, ещё скажи, что причина моей к нему любви в его кличке.

- Отчасти, - кивает, а я глаза пучу: ну не дурак ли? Взрослый мужик, а несёт такой бред!

Отворачиваюсь к окну, не желая продолжать этот странный диалог, и безо всякого интереса слежу за мелькающими за стеклом домами. Похоже, мы въехали в город.

- Ты меня любишь, Вася, - сказал, как отрезал, и даже мой возмущённый вздох его не смущает. - И хотя бы себе не ври, свидетельство о разводе ничего не меняет.

Ну и самомнение... Все эти его модельки виноваты - заглядывают ему в рот и сбрасывают платья по первому зову! Только вот незадача, я не они.

Расправляю плечи, стягиваю кроссовки и забираюсь с ногами на сиденье, прекрасно зная, что он этого жуть как не любит. Ни фантиков от шоколадных батончиков, ни песка, который непременно нужно стряхнуть прежде, чем залезть в салон его внедорожника. Чёртова неженка.

- Нет, не люблю. Но если тебе нравится думать, что весь этот год я только и делала, что рыдала в подушку - удачи. Тяжело же, наверно, осознавать что тебя забыли.

По себе знаю, он ведь наверняка недолго страдал. И то, если и переживал, то об этой тачке, на которой я оставила корявенькую прощальную записку. Её подрихтовали и всё: будто не было Василисы Некрасовой в его жизни.

Вновь устремляюсь глазами к ржавым вывескам над магазинами, и мысленно пополняю список обзывательств, который за этот год заметно подрос. Отныне он ещё и напыщенный индюк. Самовлюблённый павлин, чей хвост не мешало бы немного пообщипать. Может, мне этим заняться, пока он не решил, что всю эту историю я выдумала специально, чтобы вернуть себе когда-то брошенного мужа? Соньку у сестры одолжила и спиртовым маркером нарисовала на её плече незатейливое родимое пятнышко?

- А знаешь, - спустя пять минут тишины, во время которой я боролось с желанием съездить по этой наглой морде Сонькиным рюкзаком, Некрасов тормозит у какого-то здания. - Я даже рад, что твоя сестра исчезла.

- Это ещё почему? - оглядываю улицу и спускаю ноги, с трудом попадая ими в кроссовки.

- Ну, как... Так пришлось бы повод искать, чтоб увидеться, а тут целая неделя в твоём обществе.

Он что, решил меня добить? Сначала заявляет, что я по нему сохну, теперь вот зачем-то и сам прикидывается влюблённым... Вон как смотрит, словно хочет до самой души добраться!

- Ого, - наигранно хватаюсь за сердце, но стоит мужчине проследить за моей рукой взглядом, поспешно тянусь за олимпийкой. - Похоже, это ты влюблён по уши, раз искал встречи!

- Может, и влюблён, - выдаёт серьёзно, а у меня смех в горле застревает. Кто же так шутит? - И в отличие от тебя я не стесняюсь в этом признаваться. Сонька!

Макс поворачивается назад и аккуратно дёргает девочку за рукав футболки, а я всё никак не могу отдышаться: что за игру он затеял? Вжимаюсь в спинку, опасаясь, что ненароком задену его плечо и, пользуясь остановкой, спешно открываю окно. Лучше пропахший бензином и шавермой воздух, чем аромат его геля для душа. Как девочка, ей-богу! Подумаешь, ляпнул... Чего теперь бледнеть?

- Зачем мы здесь остановились? - когда он вместе с дочерью и моим псом ступает на тротуар, я всё же беру себя в руки. Не сидеть же одной, пока они неизвестно где шатаются!

- Привал. Пообедаем, потом снимем номер.

- Номер? - или сидеть? Ведь эта странная ухмылка на мужских губах меня пугает до чёртиков...

- Ну да. Я в машине ночевать не хочу, - мужчина открывает багажник, и достаёт наши сумки. А я за его спиной топчусь, растерянно следя за его действиями. Какого чёрта?

- Ты рехнулся? Мы ехали от силы часа три! Такими темпами мы и к сентябрю до Москвы не доедем!

Уж он так точно! Потому что я рано или поздно сорвусь и прибью его и за эти шуточки, и за природное обаяние, сопротивляться которому уж слишком энергозатратно!

- Паром в шесть утра, Вась, так что всё равно придётся переночевать. Но если хочешь, оставайся в машине, - он бросает мне ключи и как ни в чём не бывало идёт за руку с моей племянницей к дверям дешёвой гостиницы...

- Тёть Вась, только мы Макса с собой возьмём! Ему в машине неудобно будет.

Отлично! Пинаю колесо, и даже бровью не веду, когда синяя Тойота протяжно стонет, вынуждая своего хозяина обернуться. То-то же, я знаю, как ударить побольнее.

- Обязательно отыгрываться на машине? - он перехватывает отфутболенный ему брелок, а я забираю Сонину руку, вынуждая её немного прибавить шагу. У меня два вопроса: какого хрена мы приехали сюда за сутки до чёртового парома, и почему мой предатель-терьер застывает у столба, отказываясь идти до тех пор, пока нагруженный сумками Некрасов нас не догоняет?

- Я говорил, что ты в гневе ты безумно красива? - он подстраивается под мои шаги, и периодически поправляя лямку спортивной сумки, любуется моим профилем.

- Нет.

- Всё логично, потому что это не так, Васёна! Шустрее, - выхватывает у меня поводок и первым касается дверной ручки, жестом приглашая нас пройти внутрь. Это будет незабываемая поездка. Ужасная незабываемая поездка, которую мне хочется свернуть прямо сейчас, когда замерев у дешёвого стола из дсп, мой бывший муж вежливо переговаривается с администраторов, а его горячая ладонь касается моей талии в каком-то собственническом жесте. Потому что администратор - бородатый кавказец.

Глава 13

Итак, выводы я делаю неутешительные: к тому, что на протяжении нескольких дней Максим Некрасов будет мельтешить у меня перед глазами, я, оказывается, морально не готова. На часах лишь начало четвёртого, а мне уже кусок в горло не лезет, ведь рядом, в паре сантиметров от меня довольный бывший муж уминает отбивную.

- Всё-таки это подло, - резюмирую, никак не смирившись с его проделкой, и без всякого энтузиазма принимаюсь жевать лист салата. - Мы могли выехать вечером, а вместо этого притащились в эту дыру, чтобы застрять здесь на сутки.

- Дыру, - мужчина неодобрительно хмыкает на мой снобизм, и ворует из моей тарелки кусочек огурца. - Не пробовала относиться к ситуации проще? Представь, что у нас медовый месяц и ...

- Упаси, боже! Только медового месяца с тобой, да ещё и у чёрта на куличках, мне не хватало! И вообще, если уж притащил нас сюда, мог бы хотя бы гостиницу поприличней выбрать!

А то гостиница для этого места слишком громкое название. Семь номеров и небольшая столовая в закутке, где людям приходится перемещаться бочком, чтобы не задеть соседние стулья. Хорошо хоть стол шведский! Только вот повариха так себе, ведь судя по представленным блюдам, она немногим талантливее меня...

- Ну простите, других здесь нет. Зато архитектура красивая. Я, кстати, собираюсь прогуляться, поснимать... Не хотите составить компанию?

- Да!

-Нет, - отрезаю, стерев улыбку с детского лица, и тут же ругаю себя за свою резкость. Что я за тётка? Девочка всю жизнь ждала встречи с отцом, а я не даю ей воспользоваться ситуацией и насладиться его обществом! Вот сколько прогулок он ей задолжал? Правильно, пару тысяч, не меньше! А долги отдавать нужно.

- Соню с собой возьми. И пса, - пихаю ногой прибалдевшего под столом терьера, и он тут же вскидывает морду, принимаясь беспокойно озираться по сторонам. - Тем более что вы с ним спелись. Чёртов предатель!

С осуждением гляжу в собачьи глаза, надув щёки от обиды, и бросаю на пол кусочек сыра.

- Ладно. Тогда доедай, - Некрасов вытирает руки салфеткой, пододвигая тарелку с пловом поближе к ребёнку, и, потянувшись, выпрямляется на ногах. - А я пока камеру возьму.

Уходит он торопливо. Мгновение, и уже скрывается за белой дверью, в центре которой красуется объявление, что посуду за собой нужно убирать самостоятельно. Господи, куда я попала? Единственное, за что этому отелю можно присвоить хотя бы одну звезду - хозяин, с широкими плечами, чёрными, как ночь, глазами, и бородой, которую он то и дело поглаживает, расправляясь с запоздалым обедом за соседним столом.Потирает подбородок и косится на меня, неспешно перемалывая белющими зубами шашлык... Интересно, женат? Иначе я его супруге не завидую - такой ни одной юбки не пропустит!

- Что невкусно? - кивает на мой Цезарь, в котором гренки размокли наверняка ещё несколько часов назад, и откидывается на спинку, расправляя футболку на плоском животе. Это он так флиртует? Потому что хоть убейте, но я забыла, как это делается!

- На редкость гадостная вещь. Вашего повара нужно гнать взашей, оливки в Цезаре это извращение.

- Авторская кухня, - кавказец улыбается, а я даже на это неспособна. Просто пожимаю плечом и решаюсь запить мудрёный рецепт пакетированным чаем. И Сонька не отстаёт: хватает стакан с компотом двумя руками и опустошает его в один присест, аж щёки краснеют от такой скорости.

- Не торопись, - она закашливается, а я вытираю её подбородок, перемазанный наверняка невкусным пловом. Поправляю хвостик на её макушке и качаю головой, когда она с улыбкой от уха до уха принимается хрустеть шоколадными шариками. Их ведь ей можно? Я ни черта в детском меню не смыслю, так что в случае чего, пусть Максим винит себя за очередной Сонькин запор.

- Дочка ваша? - хозяин этого клоповника шашлык уже приговорил и теперь следит за моими манипуляциями с Сонькиной футболкой - она её маслом заляпала, а я, отыскав в сумке пачку влажных салфеток, отчаянно пытаюсь оттереть пятно от жёлтой материи. Краснею, отчего-то смущаясь такого пристального внимания к своей персоне, и даже собираюсь солгать... Да только в ушах так и звенит: "Ты меня любишь, Вася!". Разве прав? Ни на грамм! Я его ненавижу. Ещё вчера казалось, оттаяла, а сегодня села в проклятую машину и осознала - не прощу. Не после всех его шуточек о чувствах, после которых у меня ещё минут десять подкашивались коленки.

- Племянница, - выпрямляюсь и, подперев подбородок ладошкой, всё-таки решаюсь на улыбку. Это всего лишь беседа, причём ни к чему меня не обязывающая. Надо ведь во всём плюсы искать? Так вот: мои знания о болтовне с противоположным полом необходимо освежить. Тем более что восточный мужчина проявляет ко мне интерес впервые в жизни. Одногруппник Рашид не в счёт - это было на первом курсе, и единственное, что хоть немного намекало на его горячую кровь - имя, да карие глаза.

- В отпуск с мужем едите или насовсем к нам?

- Проездом. И он мне не...

- Что-то вы долго, - только хочу и от Максима откреститься, а он уже тут как тут. Серьёзный такой, мрачный, загораживает собой любопытного администратора и принимается складывать посуду на поднос. Аж тошнит, до чего правильный: и салфетки скомканные сложил, и мои приборы забрал, и Сонькин стул задвинул, когда она подскочила на ноги, намереваясь отправиться с ним на съёмки. И к лучшему. Хоть отдохну немного...

- Чего сидишь? Пошли.

- Куда? - в непонимании таращусь на бывшего мужа, уже снимающего со спинки мою олимпийку, и ещё больше округляю глаза, когда он берёт меня под локоть и помогает подняться. Я же уже отказалась, чего прилип как пиявка?

- С нами. Я передумал тебя оставлять, - выразительно так смотрит кавказцу в глаза и то ли неосознанно, то ли вполне себе преднамеренно, угрожающе разминает шею. Как боксёр, осталось только ещё кулаками друг об друга ударить и броситься в бой.

- Что значит передумал? Я, вообще-то, не маленькая, за пару часов ничего со мной не случится, - не Верка же! В туалет зажиматься с бородачом точно не побегу.

- Вась, не зли. Давай на выход, хочу успеть пока солнце не село.

Ясно. Вот вам ещё один аргумент, чтобы держаться подальше от бывших мужей: сколько бы лет ни прошло, собственник в них умирает очень медленно, и даже в семьдесят он заскрипит вставной челюстью, заметив вас в компании бодрого пенсионера... Улыбаюсь на прощанье приветливому незнакомцу и послушно бреду на выход. А за мной пёс, даже уши сложил, чего я за ним прежде не наблюдала.

- И? Куда едем? В поле? Смотреть, как фермеры пасут баранов? Или на местный рынок, снимать прилавки с помятыми овощами? Это ведь дыра, Макс, что здесь можно снимать?

- Церковь. Увидишь, поймёшь, - он галантно открывает для меня дверь синего внедорожника, а когда я устраиваюсь на нагретой палящим солнцем коже, склоняется к моему уху, чтобы Соня его угроз не услышала:

- В комнате запру, если ещё раз увижу в компании с этим боровом.

- Смотри какой! Окстись, - щёлкаю ремнём, и упрямо вздёргиваю подбородок, - мы в разводе.

- Но фамилию ты носишь мою. А для меня этого достаточно.

Гад. Я бы сменила, честно. Только в девичестве я Мухина. Кто-то скажет, что ничего страшного в этом нет, а я до одиннадцатого класса для всех была Мухой. Даже в университете поначалу не сразу на собственное имя стала отзываться. Да и документы... Уж лучше и дальше оставаться Некрасовой, чем высиживать километровые очереди во всевозможных инстанциях.

Тем более что к фамилии прилагается приятный бонус: его ревность мне всё же льстит. Настолько, что следующие пару часов я только и делаю, что закусываю губу, стараясь прогнать с лица улыбку.

Глава 14

Желающих поскорее убраться из этого богом забытого городка не так и уж мало. Два большегруза и десять легковушек... Интересно, мы, вообще, поместимся на этот крохотный паром?

- Не речка, а какая-то лужа, - хмурая Сонька недовольно супит брови и морщит доставшийся ей от отца нос. Конечно, мы её подняли в половине пятого утра, как тут не продемонстрировать умело скрываемые грани своего характера?

- Согласна, - я задумчиво вглядываюсь в даль, цепляясь взором за верхушки деревьев на том берегу реки, и устало вздыхаю. - Могли бы и мост построить.

Чтобы людям, не пришлось куковать в третьесортной гостинице, в номере которой, к моему ужасу, стояла только одна кровать. И как тут заснуть, когда Некрасов будто специально расстелил одеяло на полу аккурат напротив меня? Чтобы я всю ночь вертелась, борясь с дурацким желанием понаблюдать за ним спящим? А там есть на что полюбоваться, поверьте. Один обнажённый торс чего стоит...

- Чего вы такие кислые? Сонь, когда ещё по реке прокатишься? - а вот и очередь моего ночного наваждения подошла вклиниться в нашу беседу ! - Через полчаса уже будем на той стороне.

- А я не хочу по реке кататься! Я хочу мультики смотреть! Тётя Вася, можно я ваш телефон возьму и пока в машине посижу?

- Боюсь, не выйдет Сонь, - наша очередь подошла.

Некрасов садится за руль, сконцентрировав своё внимание на молоденьком парнишке, что уже машет рукой, пятясь к барже, а мы с ребёнком отходим к кустам, силой утягивая за поводок разыгравшегося пса.

Вот уж кто действительно рад такому раннему пробуждению! Кувыркается по песку и, с корнями вырывая траву, принимается её пережёвывать, игнорируя мою неубедительную команду: "Плюнь". И не мудрено, невыспавшаяся и взволнованная предстоящим "круизом" напугать терьера Макса я могу разве что бледным лицом. Я же говорила, что воды боюсь? Если нет, знайте - трусиха из меня вышла знатная. Искупаться на мелководье, это я запросто, а все эти паромы, теплоходы, катера и прочие водные монстры явно не для меня - трясти начинает. И ведь Некрасов об этом прекрасно знает! Может, поэтому ходит такой довольный всё утро: завтрак нам с Сонькой принёс, бодрый, будто на часах далеко за полдень, напевал себе что-то под нос, минут двадцать плескаясь в душе, пока я нервно размазывала по лицу штукатурку. Я даже дважды кисточку от туши уронила, когда доморощенный эстрадный артист, фальшиво брал высокие ноты...

- А мы что без папы поедем? На лодке? - Соня отвлекает меня от размышлений, дёргая за край свитера, и испуганно пялится на едва не увязшую в грязи синюю Тойоту. - Почему нам в машину нельзя?

- Правила такие, техника безопасности, - мать её. Я уже продрогла до костей, впору и самой приниматься скакать по берегу вместе с собакой. И на кой чёрт надела шорты? - Сейчас все машины погрузят, и мы с тобой к папе пойдём.

- Ну ладно... Тёть Вась, а почему мы не на самолёте летим?

- В смысле?

- Ну на папином, у него же есть, - она забавно трясёт ладошкой, словно понять не может, почему взрослые такие несообразительные, а я рот открываю - действительно! Для неё же он лётчик!

- Потому что на машине ехать дольше. Ты же хочешь больше времени провести с папой? - она кивает, а я краем глаза улавливаю приближающего к нам пилота.

От ветра полы его фланелевой клетчатой рубашки расходятся, а тонкая серая футболка облепляет грудь, как вторая кожа. Нужно было супруга поуродливей выбирать, тогда бы после нанесённой им мне обиды и болезненного развода, я бы точно смотрела на него с отвращением. А так... Дуры мы, бабы!

- Замёрзли? Я вам чай несу, - он салютует термосом, а я недовольно морщусь: если у Верки никаких проблем нет, и её письмо очередная байка, можете не сомневаться - я с неё три шкуры спущу! - Через минут десять отправляемся.

Отлично. Надеюсь, мне этого времени хватит, чтобы привести нервы в порядок. Ещё бы Некрасов перестал пялиться на мои ноги...

- Хана твоим кроссовкам, Васёна.

- Это ещё почему? - немного остудив чай для Сони и вручив ей наполовину наполненный стаканчик, теперь и сама опускаю глаза вниз. Белые, с ярко-жёлтой полоской по контуру подошвы и такими же яркими шнурками.

- Так грязно же. Вон, - кивает на свои перемазанные грязью Нью Балансы и чтобы не сомневалась, что и меня ждёт такая же участь, добавляет, - я на машине еле заехал.

Господи... Час от часу не легче!

- Хотя, если попросишь, я тебя на руках занесу, - Макс мне улыбается, а я вымученно вздыхаю в голос. Он опять за старое? Вроде и кавказца-администратора рядом нет, а все корчит из себя заботливого супруга. Нет уж, лучше обувь на помойку выкину, но прикоснуться к себе не позволю. Вдруг понравится, и потом всю неделю буду мечтать только об одном - вновь оказаться на этой переправе, чтобы уткнуться носом в ямку на его шее, пока он тащит меня через песочную кашу?

- Спасибо, обойдусь. Тем более что они старые, - целый месяц ношу, и дай бог, чтобы грязь отмылась. Я пять тысяч за них отдала, а для штатного сотрудника загибающейся газетёнки, ещё и недавно купившего себе квартиру, это, между прочим, приличные деньги! - Вон, Соньку неси, она точно не откажется.

- Да! Я хочу! На спине, можно?

- Можно, - отвечает ей, а сам на меня смотрит, насмешливо выгибая бровь. Правда, недолго, ведь последнее авто уже погрузили и теперь сонные путешественники стройным рядком тащат свои задницы на паром. - Прыгай тогда.

- А чай?

- Потом допьёшь. Тётя Вася тебе ещё остудит.

Кто бы сомневался. Забираю у малышки термос, торопливо закручиваю крышку и, с трудом поспевая за бодро шагающей троицей - а мой пёс теперь только и делает, что тенью следует по пятам за своим тёзкой - мчусь взглянуть в глаза своему страха. Двум страхам, потому что и тут Макс прав - хана моим кроссовкам. Зря, может, от помощи отказалась? Сонька вон, чистенькая, стоит на барже и машет мне рукой, чтобы поторапливалась.

- Давай, Васён, быстрее, - и папа её не отстаёт. Руки в карманы джинсов сунул и теперь с интересом следит, как я скачу, словно заяц, стараясь добраться до них с наименьшими потерями. Хоть бы доски какие кинули! Подошва вязнет в тёмной жиже, и чтобы оторвать её от раскисшей земли, приходится приложить усилие. - Ещё непоздно попросить о помощи...

- Не дождёшься! Я без тебя справлюсь, понял? - осталось-то метра два. Сейчас сделаю последний рывок и...

- Вася! - и шмякнусь на задницу, а мой бывший муж возведёт глаза к небесам, упрекая Вселенную за создание такой неуклюжей упёртой женщины!

Глава 15

Я замёрзла. Я грязная. Я злая. Зато попутчики приободрились и теперь по очереди косятся в нашу сторону, может и скрывая улыбки, зато с головой выдавая себя озорными смешинками в глазах.

- Спокойно стой, - Некрасову, кстати, не мешало бы с них пример взять, а то от его довольной рожи можно ослепнуть. Ещё бы! Ему же выпала почётная миссия оттирать с моих ляжек толстый слой рыжей глины. А его хлебом не корми, дай помять бабские телеса! - Сонь, давай ещё.

Ну, семейка! Прямо спецотряд: одна торопливо подцепляет из пачки влажную салфетку, другой с усердием водит ей по голой коже, а стоит ей прийти в негодность, возвращает обратно ребёнку. И вновь все их действия повторяются по кругу.

Как же грустно... До слёз обидно, что теперь я осталась не только без любимой обуви, но и единственные шорты испортила! А вместе с ними джемпер - нежно персиковый, кашемировый... Из-за Некрасова всё, ведь если распутать клубок причинно-следственных связей, у самого истока стоит он - красивый, самовлюблённый и вечно бросающийся крепкой грудью на амбразуру. "Васёна, давай подвезу?", "Васена, давай накормлю?", "Васёна, прыгай ко мне на руки!" - да тут любая на моём месте зубами заскрипит!

- Ноги раздвинь, - слышу и удивлённо хлопаю глазами.

- Давай уже, - а теперь ещё и громкое "ой" повисает в воздухе, заглушаемое жужжанием чужих голосов и на износ работающих двигателей! Какого чёрта он меня щупает?

- Ты что делаешь? - свожу бедра, зажимая горячую мужскую ладонь, скользнувшую по внутренней стороне бедра, и с пылающими щеками взираю на виновника своей горячки. А у меня определённо горячка! И стыдно, и так знакомо приятно... Хоть в воду прыгай, чтоб перестать пылать!