Всё, что нужно для счастья

- Ой, нужно было его сфотографировать. Чтоб ребятам показать, а то они не верили, что он существует! Будто всю Землю облететь это быстро!

- Землю? - смотрю на неё так же, как мой бывший муж пялился на меня, уверенный, что я тронулась умом, и так и опускаю чашку, не коснувшись её губами. - Какую ещё Землю?

- Так нашу! Ну, тёть, Вась, вы даёте! Он же лётчик! Мне мама говорила! Что папа полетел в кругосветное путешествие, а так как планета у нас большая, он на мои утренники приходить не может! А теперь вернулся и хочет со мной познакомиться! Только я не поняла, зачем он тогда этих тётенек фотографировал. И почему они не в костюмах? У проводниц в самолётах разве не должно быть костюмов?

А Верка-то не лыком шита! Ей бы сказки писать, глядишь, прославилась бы!

- В самолётах стюардессы. А форму они, наверное, стирают. Столько лет в воздухе как-никак, испачкались. Сонь, - протягиваю девочке салфетку и принимаюсь убирать со стола, - нам уже спать пора. Ты там зубы почисти, лицо умой...

Дети ведь это определённо делают. Познать все прелести материнства к тридцати мне не довелось, но я же не пещерный человек!

- Хорошо. А купаться будем? Я все волосы в повидле испачкала, - малышка спрыгивает со стула и довольная собой демонстрирует мне слипшийся на кончике хвост. Принесла же нелёгкая Верку на мой порог!

И почему у нас в семье нет кучи родственников? Уж лучше целый час подписывать открытки для многочисленной родни на праздники, чем оказаться единственной, на кого можно повесить ребёнка! Хорошо хоть не младенец, а то подгузники менять куда ответственнее...

- Будем. А ты, кстати, сама моешься? - не такая уже и маленькая! Ходит на унитаз, вон, посуду моет, если сестра, конечно, не обманула. А за ней станется, Верка ещё та затейница, такую легенду выдумала!

- Сама, - Соня гордо кивает, но прежде, чем я успеваю выдохнуть, поясняет. - Только волосы мне мама мылит. И мочалкой тело трёт. А купаюсь сама...

Да что ты? Выхожу вслед за девчонкой из кухни и закрываю дверь, не позволяя коту увязаться за нами. А то Макс уже начеку, недаром паркет царапал, пока мы ужинали - подкоп рыл, наивно веря, что пролезет в щель.

Итак, я женщина. И пусть детей мне бог не дал, материнский инстинкт в каждой есть. Осталось только его пробудить... Ласково глажу малышку по голове, а когда она отворачивается и усаживается на пол у одной из коробок, вытираю ладонь о домашние штаны - макушка у неё тоже в повидле. А значит, купания не избежать.

- Ты пока поиграй, а я ванну помою, - и наберу, я в детстве только так и мылась. Вместе с Верой, которая постоянно отбирала у меня игрушки.

- Мне с пеной! - слышу и, уставшая донельзя, клятвенно обещаю её желание выполнить. Знать бы ещё, почему всё это должна делать именно я? Когда в пятнадцати минутах езды, её папаша преспокойненько разглядывает полуголых позирующих моделей?

- Козёл, и Верка козлиха, - тру так, чтоб ни один микроб на дне не уцелел, и беззвучно глотаю слёзы. Не смогу. Хоть режьте меня: ни простить их, ни понять никогда не смогу. Не после того, как одна усвистала, не забыв черкануть парочку строк, а второй и двух слов не сказал, как статуя замерев посреди студии. Только кивал, как болванчик, пока Сонька ему всякую ерунду рассказывала.

- Не моя она! Я твою сестру видел-то пару раз, - схватил меня за руку, когда мы, наконец, решили покинуть его публичный дом, и белый как полотно, бегал глазами по моему лицу. Поддержки искал, что ли?

- Урод ты, Некрасов, - а когда не нашёл, так и остался глядеть нам в спину. Надеюсь, рыжая его утешила...

- Вот, - слёзы мне приходится спешно утереть, ведь племянница, как приведение, внезапно прокрадывается в ванную. - Я своих уток нашла и куклу Марину. Вы мне ложку чайную дадите?

- Зачем это? - высмаркиваюсь прямо в полотенце для лица, а ребёнок уже бросает в воду своё богатство.

- Марину кашей кормить!

- Ну, если Марину кормить, конечно. Сама залезешь?

- Да.

Дожила... Позабыв о коте, толкаю кухонную дверь, а неугомонный пёс только этого и ждал. Виляет хвостом, радостно лая на забравшегося на подоконник гостя, и теперь вовсю старается ухватить его за болтающийся хвост. Ещё этого мне не хватало!

- Макс! - на пса кричу, а вместо него реагирует Вася: спрыгивает на стол, смахивая с него остатки недоеденной Соней булочки, и со всех лап мчится прочь от преследователя.

- Тёть Вась, ложку!

- Мяу, - поддерживает племянницу кот, и через мгновение что-то с пронзительным лязгом валится на пол в зале...

- Ложку мне-е-е! - только хочу побежать в гостиную, да только кукла Марина сейчас важнее. Хватаю грязную со стола - Сонька отмоет, не зря же её мать так расхваливала - и сначала забегаю в ванную, где девочка уже плещется в пене. Отдаю без лишних слов, разворачиваюсь на пятках, а животные уже тут: Вася забился в угол и шипит во всю мощь своих лёгких, а пёс радостно вокруг него прыгает, наверняка предвкушая поздний сытный ужин...

Это дурдом, и будем честными, здоровому человеку в таком учреждении не место. А я здоровая: с первым встречным не сплю, от кого попало не рожаю. И детей не бросаю... Наоборот, чужих рощу уже целые сутки!

- Макс, идиот! - хватаю бедолагу за ошейник и волоком тащу в кухню, тут же отрезая его от перепуганного бедолаги дверью. А что булка на полу валяется, так это приятный бонус. Не умрёт же пёс от пары сдобных крошек?

- Тёть Вась, а воду как включать?

Я закатываю глаза к потолку и прежде чем отправиться на подмогу ребёнку, в отходящего от шока кота бросаю тапкой - он внаглую на мои кроссовки испражняется! Вера век не расплатится...

- Смотрите, сейчас пены ещё больше будет! - конечно, я за этот шампунь семьсот рублей отдала... - Вы воду включите?

Нет.

- Конечно, - говорю вместо этого, совершенно спокойная, на первый взгляд, и с дурацкой улыбкой на губах забираю у Сони профессиональное средство. Сэкономила, называется... Теперь либо новый шампунь покупать, либо опять на парикмахерскую тратиться.

- Давай сразу тебя намылю? - отыскав в её вещах мочалку, капаю гель на жёлтую рукавичку-цыпленка, и пока она катает по волнам горемычную Марину, то и дело окуная куклу лицом в тёплую воду, заботливо натираю детскую спину. Точнее, тру, правую лопатку, надеясь, что чёртов пятачок растечётся и сгинет в белой пене...

Ну, ведь нельзя исключать вероятность, что сестра меня надула? Может, выдумала всю эту историю, чтоб Некрасов не возмущался из-за внезапно свалившейся нам на голову малышки? Может... Но мне и тут не везёт: родимое пятно до сих пор красуется на светлой коже.

- Какая у вас постель большая, - спустя двадцать минут, девочка в позе морской звезды валится на кровать и блаженно потягивается, подминая под себя мою единственную подушку. А я впервые радуюсь, что и впрямь - ипподром. При всём желании ночью не встретимся! - А Ваську можно с собой взять?

- Мы, вообще-то, с Максом спим... - а он с Васькой не уживётся, как пить дать. Видимо, вселенная так распорядилась - Васьки с Максами редко общий язык находят. - Так что пусть дальше на подоконнике валяется. Ему вроде нравится.

- Жалко... Тогда чур я с собакой обнимаюсь! - командует, и сгребает утихомирившееся животное в свои объятия. А я не против, главное, чтоб ко мне не лезла. Я всех этих телячьих нежностей жуть как боюсь.

Сюсюкаться с детьми тоже надо уметь, а я не привыкла ещё: головой понимаю - родная кровь, а слёзы на глаза вовсе не от умиления наворачиваются. Ладно, высплюсь и проще станет. Глядишь и выход найду на светлую-то голову!

- А! - да только с этим электровеником разве поспишь? Срывается с места и прыгая, как слон, убегает из спальни, а через минуту возвращается с толстой книжкой под мышкой. Этому дню просто не видно конца!

- Вот. Мы с мамой здесь остановились, - сейчас она особенно на Верку похожа. Пальцем тычет на нужную страницу и, натянув одеяло до подбородка, крепко жмурится, делая вид, что спит. - Всё, я готова слушать. Ой, тёть Вась!

- Чего?

- А там кто-то коробку уронил и мамины чашки разбились. Не страшно?

- Нет, - качаю головой, совсем позабыв, что сражения четвероногих монстров не проходят бесследно, и, смирившись со своей участью, принимаюсь за чтение.

Что мне этот сервиз, пусть и семейный? Семьи-то и нет больше. Её, в отличие от чашек, никаким клеем не склеешь...

Глава 6

Обычно меня будит пёс. Или будильник, тут последовательность не так важна. Всё равно разница между пронзительной трелью одного и шершавым языком другого, больше пары минут не составляет. А сегодня... Кто-то так настойчиво долбит в дверь, что даже терьер испуганно прячется под одеяло, не решаясь комментировать это вторжение.

Я не сразу понимаю, почему мне так тяжело дышать, но нащупав детскую ногу на своей груди, мгновенно вспоминаю вчерашние события. Потому и выбираюсь из постели пулей, уверенная, что это Вера. Дрогнуло её сердце, ведь не совсем же она пропащая! Помыкалась сутки, обмозговала и в пять утра пришла своё возвращать!

Бегом мчу в прихожую и от нетерпения так сильно наваливаюсь на дверь, что плечо ощутимо простреливает. К чёрту боль, это самая малая плата за моё скорое освобождение. Раз прокручиваю ключ в замке, второй, и даже умудряюсь растянуть губы в улыбке... Правда, сходит она с лица мгновенно, едва мои голые ноги обдувает прохладным подъездным воздухом.

- Васён, - муж. Бывший. Собственной персоной.

Я хватаю с вешалки плащ, ведь стоять перед ним в безвкусной сорочке последнее, чего мне сейчас хотелось, а он упирается лбом в свежую штукатурку. И качается на ватных ногах...

- Тошно мне.

- Наверное, съел что-то не то, - выдаю насмешливо, выразительно поглядывая на початую бутылку в его руке, и удивлённо ойкаю, когда он нагло проходит внутрь, пихая мне в лицо свою ветровку. Чего они все удумали? Ходят сюда, как к себе домой!

- Нет, Вась, не в виски дело... У меня память на лица хорошая. Я всех помню, Вась, всех! - мужчина садится на один из Сонькиных баулов и тычет пальцем в свой лоб. - Ни разу в жизни меня башка не подвела. А тут дыра...

Ну, прям трагедия! Нашёл тоже повод для пьянки!

- В общем, я всю ночь в компьютере рылся. У меня же целый архив, я все фотки храню, - сообщает, будто я не знаю, что он на этой теме повёрнут, и начинает ощупывать свою футболку, видимо, в поисках кармана... Сколько он вылакал? - Куртку дай!

Я противится не решаюсь. Да и как себе в удовольствие отказать? Сворачиваю ветровку в клубок и швыряю прямиком в наглую пьяную рожу нерадивого папаши, совсем не ожидавшего от меня такой подлости. Ничего, пусть почувствует себя на моём месте: я к человеческой подлости никогда подготовиться не успевала!

Некрасов, пошатнувшись, заваливается на всё ту же горемычную сумку, а я с гордым видом неспешно вышагиваю по направлению к кухне. Раз уж поднял в такую рань, хоть воду пропущу.

- Васька! Говорю же, я с камерой с восемнадцати лет. Везде снимал: в вузе, в клубах, в общаге. И вот, - я только кран успеваю открыть, а Максим уже суёт мне под нос какой-то снимок. - Твоя сестра?

Я вытираю руки полотенцем. Неторопливо... Они уже и сухие совсем, но укорачивать Некрасовскую агонию не в моих интересах. Это не он читал Григория Остера, с трудом фокусируя глаза на пляшущих перед взором буквах. Не он потом полночи крутился с боку на бок, пытаясь найти хоть какую-то лазейку из полной задницы, в которую меня загнала сестрица. Он пил! А я медленно умирала, переживая двойное предательство под мирное сопение железобетонного доказательства, что уж эту измену я точно не выдумала.

- Верка, - когда дышать его перегаром становится совсем невмоготу, я всё-таки отвечаю. Даже снимок беру, улыбаясь её непосредственности: короткая джинсовая юбка, чёрная футболка, заканчивающаяся чуть ниже пупка, и всё бы ничего, если б не ярко-жёлтые капроновые колготки. Да и причёска оставляет желать лучшего - видимо, экватор она отметила жаркими танцами.

- Правда? Вот же пиз... - заканчивает он своё предложение отборным матом, а я потуже затягиваю пояс плаща, и, сложив руки на груди, подвожу итог:

- Значит, было.

Не зря родинка не хотела утекать в канализацию. Гены, к сожалению, мочалкой не подчистишь.

- А хрен знает. Я тогда так надрался. Вот, - бросает мне вторую фотку, и я понимающе хмыкаю. - Уснул прямо в клубе. Мы у Васьки Смолина день рождения праздновали, он меня и сфоткал. Чёрт, может, хрень всё это? А если хрень, то на кой чёрт твоей Верке такое выдумывать?

- Хрень... Хрень - это твой образ жизни, Максим. Наш брак, твои обещания, наши планы - вот это хрень. А твоя история с Веркой называется иначе. БЕЗОТВЕТСТВЕННОСТЬ!

Причём в классическом её проявлении: переспать не пойми с кем, а потом удивлённо хлопать глазами - от случайного секса дети, оказывается, тоже рождаются! И где только была моя голова, когда я с таким вот фруктом связывала свою жизнь?

- Вась, чего делать-то?

Да я-то откуда знаю?! Я что на учебник по психологии похожа или на социального работника?

- На путь исправления становись. Вон, - киваю на стенку, за которой мой бестолковый пёс сторожит сон маленькой девочки, и обречённо вздохнув, закрываю вентиль. Вода так и бежит грязная, Максим так и стоит, прожигая во мне дыру. - Занимайся теперь воспитанием, раз у Верки свободного времени нет. Ты столько лет пропустил, многое придётся навёрстывать.

- А сколько ей? - Некрасов ставит пузатую бутылку на столешницу и усевшись на стул, с силой сжимает свои виски.

- В ноябре шесть исполнится, - по-моему. Число не скажу, ведь тётка из меня вышла неказистая, но точно помню, что на выписку больничный двор первый снег припорошил.

- Значит, пять... Чёрт, сходится всё... У Смолина четырнадцатого февраля день рождения. Чёрт!

- Стол мой не ломай, - бью его по рукам, скрученным в жгут полотенцем, а он нет, чтобы извиниться за несдержанность, ведь прямо кулаком по столешнице рубанул, руки свои устраивает на моей талии. Лбом упирается в мой живот и, шумно вздохнув, выдаёт:

- Чего только не бывает в жизни... Вась, обиделась на меня?

Ещё спрашивает? Коленки против воли подкашиваются, но так как в моей крови виски не гуляет, разум всё-таки берёт верх. Отталкиваю бывшего супруга, и словно он успел перемазать мой плащ грязью, нервно отряхиваю талию.

- Да как я могу? Подумаешь, с сестрой моей переспал? Это же вполне нормальное явление, да?

- Ещё слово своё любимое употреби: изменил. Вообще-то, формально я чист: мы с тобой в апреле сошлись, - а в июне уже свадьбу сыграли. Люди пальцем у виска крутили, а мы друг от друга отлипнуть не могли. Разве есть какие-то чёткие временные рамки, разрешающие людям семьи создавать? - Так что и тут мимо: измены не было.

- Не было? - губу закусываю, ведь мне на эти формальности начихать - душа-то ноет - и не зная, куда себя деть, принимаюсь расставлять стулья. - В тот раз, может, и нет, а за пять лет брака ты много чего успел.

- Тебя послушать, так я только и делаю, что баб нагибаю.

- А тебя послушать, так ты прям монах! Ещё немного воздержания и можно смело церковный сан принимать! - от злости мои щёки идут пятнами. Дышу тяжело, уставившись на непрошенного гостя, и даже не думаю одёргивать пса, который, наконец, покинул своё укрытие. Тоже мне защитник! Нет, чтобы куснуть за ногу моего обидчика! Так нет, целоваться к своему тёзке лезет!

- С тобой невозможно общаться...

- Значит, не стоило приходить! Ты чего ждал? Что я разрешу тебе поплакать на моём плече? Нет уж, ищи другую жилетку.

- Жилетку, - Макс хмыкает, пройдясь взором по синему плащу, и вновь опускается на сиденье. Ещё и терьера моего берёт. - Я, вообще, не к тебе пришёл. Сестру зови, нам с ней есть что обсудить.

Вон оно как. Для этого бутылку притараканил? Думал, за рюмкой родительские вопросы решить?

- Не могу, - а вот не выйдет. Иначе я бы даже не сунулась в его студию. Слишком уж много плохих воспоминаний: полумрак, диванчик, накрытый морковным пледом, и красные ногти, впивающиеся в ритмично двигающиеся ягодицы моего на тот момент законного супруга. - Нет её. У неё, видите ли, проблемы и не до детей сейчас...

- То есть? Как нет?

- Тебе нужно с алкоголем завязывать, - глаза закатываю на его непонятливость и отбираю животное, устроившееся на его коленях. - Сбежала. Письмо оставила, дочь бросила, и была такова. Думаешь, я по доброте душевной Соне экскурсии по городу устраиваю? Конечно! Делать мне больше нечего! У меня, между прочим, и своих проблем хватает.

Так что раз уж мы со всем разобрались, почему бы Максиму её не забрать? Он ведь по всем пунктам меня обходит: дома порядок, в холодильнике - первое, второе и третье ( при желании и компот сварит), Соньке он страсть, как понравился... Да и, вообще, отец же! Пусть и гулящий, но девочке об этой его особенности знать необязательно.

- Так что... Забирай дочку.

- Я?

- А кто? Ты же по туалетам скачешь, вот и разбирайся! Тем более что Соня пять лет ждала, когда твоё кругосветное путешествие к концу подойдёт. А я, так и быть, готова с ней по субботам в парке гулять.

Все тётки так делают, чем я хуже? К тому же, парк в нашем захолустье вполне себе ничего. С московскими, конечно, не сравнится, но для разнообразия сойдёт.

- Я не могу!

- А я могу? Такие вы с Веркой простые, что у меня просто слов нет! Вон, - Максима-собаку, развалившегося на полу, пихаю в бок, и складываю руки на груди, - мне есть за кем следить.

- Нельзя так, Вась... Да это же...

Некрасов оттягивает волосы на затылке и мгновенно трезвеет. Прям вижу, как на него накатывает осознание.

- Да, вообще, это ещё доказать нужно. Где гарантии, что твоя сестра в этот день только со мной... того?

Того... Прям скромник, куда деваться! Так культурно Веру шалавой назвал...

- Поосторожней, понял? А то я эту бутылку тебе об голову разобью!

- А что не так? Я же не силой её брал. В общем, - Некрасов встаёт, а пёс принимается радостно хвостом вилять. Чёрт, его же ещё на улицу выводить! И кота этого, будь он неладен, не мешало бы уже покормить! А то на одном молоке долго не протянет...

- В общем, Вась, экспертизу делать будем.

- Да тут и без экспертизы все факты налицо - она твоя копия! И родинка...

- Да забудь ты про эту родинку! Говорю, пока бумагу не увижу, я в это верить отказываюсь. Так что давай иди, волос у неё с головы вырви или что-то там в таких случаях на исследование берут?

- Волос? - белею, отчего-то представив, как вцепляюсь в детский хвостик мёртвой хваткой, и сажусь напротив. - Ничего я рвать не буду. И без Веркиного согласия тебе ни один суд не позволит ДНК тест провести!

- Значит, в частную лабораторию пойду. А если что, к дядьке за помощью обращусь. Он же судья, не откажет. Тащи, Вася. С расчёски её сними, да побольше, чтоб уж наверняка. И перчатки надень...

- Где я перчатки возьму? У меня что здесь аптека?

- Значит, пакет на руки натяни. Почему тебя всему учить нужно? Иди уже! А я тут пока посижу.

Господи, хренова Санта-Барбара. Но уж лучше так, чем бездействовать и бегать за ним по пятам, читая нотации. Я вот в их родстве ни на мгновение не сомневаюсь, пусть и больно осознавать, что сестра столько лет хранила молчание. Словно я зверь какой! Поплакала бы, попереживала, но наверняка поняла бы. Со временем.

Мышкой прокрадываюсь в спальню и, включив на телефоне фонарик, исследую Сонину подушку. Везёт мне - один светленький волосок беззаботно свисает с наволочки... Только хватит ли одного?

Дожила, твою мать! Как преступница какая-то биоматериалы краду! Нервно передёргиваю плечами, когда малышка переворачивается и занимает мою половину, и решаю ещё и расчёску её прихватить. Для верности. Там уж точно волос предостаточно.

- У тебя что, вообще, пожрать нечего? Ну ты даёшь, Вась! - возвращаюсь в кухню, а Некрасов уже нагло шарит по моему пустому холодильнику! - Он у тебя для красоты, что ли?

- Дома пожрёшь! - дверцу закрываю, ничуть не смутившись своей никчёмности - уж он-то знает меня, как облупленную - и пихаю ему в руку всё необходимое. Не уверена, что так можно отцовство установить, но попытка не пытка.

- И вали уже, пока Соня не проснулась.

С неё предательств точно достаточно: сначала мать, теперь ещё и Максим... Ведь ещё неизвестно, что хуже: не знать своего папу или видеть, как он отказывается тебя признавать.

Глава 7

- Смотрите, как я умею! - сегодня на улице солнечно и мы с Соней устроились на лавочке во дворе. Она выполняет какие-то нелепые акробатические этюды, а я улыбаюсь как дурочка, восторженно выкрикивая: " Как же здорово!"

А что в этом хорошего так и не поняла! Десять минут любуюсь тем, как она то задерёт ногу, то неуклюже прыгнет вперёд, при этом отсвечивая, как медный пятак, и никак не нахожу ответ: чем же тут восхищаться? Другие мамочки вон делают это вполне искренне, а у меня щёки болят от неестественной улыбки!

Впрочем, ответ на поверхности - то мамочки, а я жертва обстоятельств. Причём невинная, и отыгрываются на мне все кому не лень: с утра Некрасов, нагрянувший с первыми петухами; потом кот Василий, расцарапавший мне правую ногу за то, что я чуть на него не села, а час назад Толик... И вот последний орал неистово, размахивая перед моим лицом Ириной статьёй.

- Что за хрень?! Что за хрень, я тебя спрашиваю?! Вместо тебя что эта девчонка с косичками статью писала? - ревел и всё указывал на Соню пальцем. Она как раз с Ирой чаёвничала, усевшись за мой рабочий стол. - Люди должны сопереживать, а тут какой-то каламбур! И что значит паскуда? Понятие цензура тебе, вообще, знакомо?

Мне да, а вот моей подруге, видимо, нет. Даже пометка в блокноте не помогла, а я ведь её специально красным маркером выделила...

- Чёрт, я же ей блокнот не давала! - бью себя по лбу, отвлекаясь от детской самодеятельности и, наплевав на окружающих, рычу в голос, сползая как можно ниже по скамейке. Ну что за невезуха по всем фронтам? Осталось ещё работы лишиться, и можно смело ставить на себе крест!

- Тёть Вась, а мы сегодня к папе пойдём? - ещё и племянница в сотый раз лезет ко мне с этим вопросом.

Ну что я скажу? "Прости милая, но твой папа слепой болван и никак не может поверить в очевидное?" Нет уж. Я, может, и не состоялась как женщина, но в отличие от её родителей, хотя бы не утратила человечность:

- Не получится. Он в Африку улетел, спасать амурских тигров, - а что тигры в Африке не водятся, она наверняка не знает...

- Как? Они же там не живут!

Ну, Вера! Обязательно делать из единственной дочери вундеркинда?

- Потому и спасает. Они случайно туда забежали, а обратную дорогу найти не могут. Вот твоего папу и отправили в срочном порядке на их поиски. Пока они на солнце не перегрелись.

Вроде поверила. Кивает на мои слова и подхватывает с земли фрисби, переключая всё своё внимание на заскучавшего пса. Она (опять же неуклюже) подкидывает в воздух диск, а я устало растираю веки. Со всеми этими проблемами даже накрасится не успела. И выспаться, ведь два с половиной часа явно здоровым сном не назовёшь! Так, подремала в перерывах между тягостными мыслями о свалившихся на меня бедах, а стоило закрыть дверь за Некрасовым и вовсе, променяла отдых на изматывающую тело истерику.

- Сидишь? - приоткрываю один глаз, вздрогнув от внезапного вопроса, и в неверии пялюсь на подсевшего ко мне человека.

- Папа?! - и Сонька вместе со мной.

Даже про бедного пса забывает, и он расстроенно выплёвывает снаряд, так и не дождавшись от неё похвалы. Смотрит на нас своими карими глазами и, не найдя для себя ничего интересного, отправляется ловить голубей. Счастливый! Вот бы и мне вскочить с этой лавки и убежать куда глаза глядят, оставив позади эту обузу в виде бывшего мужа и его незаконнорождённой наследницы.

- Папка! - у Некрасова с лица краска сходит, когда истосковавшаяся по нему малышка виснет на его шее, а я прямо приободряюсь от такого зрелища - не всё же мне одной бледнеть, присматривая за чужим отпрыском. Так что, пожалуй, с побегом немного повременю.

Я сажусь поудобнее, забрасываю ногу на ногу, и с садистской улыбкой на губах наблюдаю за крупной мужской ладонью, неуверенно похлопывающей детскую спину. А бывший муж на меня с надеждой косится, пусть и понимает, что я не стану вырывать племянницу из таких долгожданных объятий. Она заслужила. Да и он тоже.