
Полная версия:
Но и это еще не все
Он впервые запнулся. И в этом запинании Боепузо услышал то, что профессор никогда не скажет вслух: он пытался вернуть Люсиль.
Юбер Мершье всегда что-то делал в своем кабинете, выражался он странно, а его спокойный, холодный тон придавал загадочности. Но именно это так и притягивало маленького Боепузо.
Профессор разглядел в мальчике живой интерес и способность к науке — и начал заниматься с ним. Рука в перчатке водила его пальцем по строчкам латыни; пахло от руки сухими цветами.
Так как пожилой француз имел авторитет в определённых кругах Третьей республики, добиться места для Боепузо, когда тот подрос, в Парижском университете не составило труда. Юбер как-то намекнул, что сам президент замолвил словечко за темнокожего юного гения.
— Президент, месье? — не поверил Боепузо.
— Президент, — Мершье улыбнулся и вытер очки. — Люди, Боепузо, платят за то, что им нужно. Мне платят не деньгами. Запомни это, когда ты станешь великим ученым, а ты им обязательно станешь, ты почувствуешь вкус этой валюты.
Уезжая в Париж, Боепузо в последний раз оглянулся на особняк. В окне за завешенной тканью стоял свет.
Как и следовало ожидать, после смерти Юбер Мершье оставил всё своё состояние своему дюбимому ученику.
Смерть настигла профессора в его кабинете, за рабочим столом, — тихо и вовремя. Врач не нашёл причин; врач вообще нашёл мало: язык в порядке, сердце в порядке, кожа как у спящего. Лицо Юбера было спокойным, почти довольным — так смотрит человек, досмотревший хорошую книгу до последней страницы. На столе перед ним лежал раскрытый дневник. Последняя запись занимала одну строку:
«Алый — бледнее, чем принято. Прошу прощения».
Что это значило, не знал никто. Боепузо переплёл дневник в кожу и убрал в сейф. Он перечитывал эту строку каждые несколько лет — и каждый раз она напоминала ему запах мака в тенистой комнате, которая пахла не цветами.
После учёбы во Франции Боепузо вернулся в родной город своих предков и поселился в поместье Мершье.
Огромное состояние, полученное по наследству, частью было заморожено в Европе — благодаря этому в первые годы Великой депрессии Боепузо практически ничего не потерял. Пока за океаном рушились банки, шли вооруженные конфликты, происходили революции, в Орфилде, как всегда, шли дожди; мак цвёл; город срезал их, сушил и вешал над дверями головками вниз. Всё оставалось на своих местах.
Речь о комнате Люсиль при переезде зашла сама собой. Работники, подносившие ящики, прошли мимо завешенной двери — каждый чуть быстрее, чем нужно. Боепузо распорядился, чтобы дверь не открывали. Он объяснил это уважением к памяти месье. Никто не стал спорить.
И только света в окне больше не было. С той ночи, как дом перешёл к новому хозяину.
Вечером, в сумерках, когда Боепузо сложил фотографии обратно в коробку, за окном тихо ударил колокол. Один раз.
Он не вздрогнул. Он давно приучил себя не вздрагивать от звуков в этом городе.
Но перед тем как выйти из сада, он вернулся к клумбе и сорвал одну головку мака. Понюхал. Пахло сладко — слишком сладко — приторно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

