Русские банды Америки

У Энди тоже появился револьвер в руке, и его граненый ствол был направлен на двоих других всадников.

– Спокойно, парни, – сказал Энди. – Спорим, что я успею продырявить обоих раньше, чем вы вспомните, с какого боку у вас кобура?

– Мы люди Билла Смайзерса! – покраснев, угрожающе сказал длинноносый.

– А мы сами по себе, – сказал Кирилл. – Оружие на землю.

– Да мы вас… мы вам… – закипятился длинноносый, однако руки держал на виду и даже не пытался потянуться к кобуре.

– Да-да, все понятно, – перебил его Энди. – Парни, расстегните свои пояса и пусть они спокойно свалятся на землю, вот и все!

– Вы еще пожалеете! – продолжал грозить длинноносый.

– Да ладно тебе кипятиться, Мендоса, – сказал один из его спутников, расстегивая пояс. – Все равно они никуда не денутся.

Оружие с лязгом упало на сухую траву.

– «Шарпсы», – напомнил Энди. – Брать за приклад.

Они вытянули карабины из седельных чехлов и бросили под ноги своих лошадей.

– А теперь поворачивайте туда, откуда примчали, – скомандовал Брикс. – Ваши стволы мы оставим на первой попавшейся ферме.

Ковбои Смайзерса развернули коней и потрусили обратно, злобно оглядываясь.

– Мы их отпустим? – спросил Кирилл, продолжая целиться им вслед. – Это же те самые! Люди Смайзерса! Они убили твоих знакомых.

– Ну и что? Кофе остывает, – напомнил Энди. – Крис, ты меня заставил поволноваться. Ты же чуть не выстрелил! Так?

– Наверно. Если б он дернулся…

– Ты пойми, нам здесь жить! – с неожиданной горячностью вскинулся Энди. – Хочешь пострелять – поезжай куда подальше, где тебя никто не знает! Мы их застали врасплох и обезоружили, что еще надо?

– Мне ничего не надо, – Кирилл пожал плечами. – Но теперь у нас с тобой появились новые враги.

Энди замолчал и не проронил ни слова, пока они пили кофе.

Они тщательно загасили угли и придавили золу камнями. Оружие незадачливых стрелков Смайзерса было уложено в два вьюка, Энди взял себе только карабин.

После отдыха лошади поначалу пошли резвее, но их рвение скоро угасло, не встретив поддержки седоков.

Навстречу им по прерии тащился фургон, запряженный четверкой волов.

Они остановились, поравнявшись с волами. Встал и фургон. Возничий настороженно глядел на них с высоты своего облучка, как с капитанского мостика.

– Здравствуйте, хозяин! – Брикс приподнял шляпу.

– Какой, к черту, хозяин, – ворчливо ответил седой мужчина в комбинезоне. – Хозяин тут Билл Смайзерс, а мы – простые фермеры. Мы все просто мусор для него. Вы, небось, тоже из его команды?

– Мы сами по себе, – сказал Энди. – Едем в Каса Нуэва.

– Это не мое дело, но Смайзерса вам не объехать, – озабоченно сказал фермер. – Он обносит сейчас все пастбища забором из колючей проволоки.

– Договоримся. А вы куда направляетесь?

– В Оклахому, на Индейскую Территорию. Здесь нам житья не будет. А там много свободного места. И люцерна там растет не хуже, чем здесь.

– Зачем же забираться так далеко?

– Здесь нам житья не будет, – повторил фермер. – А в Оклахому никакие янки не сунутся. Индейцев побоятся.

– Думаете, с индейцами проще ужиться, чем с северянами?

– Там индейцы мирные – кайова, чероки, семинолы. Я и не с такими уживался. Даже с сиу ладил. А вы, значит, нацелились на Каса Нуэва? Ну, мне все равно, но только готовьте патроны. Дальше тропа уже перекрыта проволокой. Когда я проезжал там, ее как раз натягивали. А вдоль ограды охранники гарцуют.

– Ну и пусть себе гарцуют, – пренебрежительно усмехнулся Энди. – Мы – люди мирные, зла никому не делаем, только добро. Мы их попросим, они нас пропустят.

И он выразительно похлопал по своему карабину.

– Не зевайте на ходу, парни, – сурово крикнул фермер, ткнул вола длинной палкой, и огромные колеса фургона с завыванием стронулись с места.

Энди Брикс привстал в стременах, оглядываясь.

– Ты посмотри, Крис, какой простор. Сколько земли. А из-за ублюдка Смайзерса людям даже здесь становится слишком тесно. А ведь несколько лет назад его и за человека не считали. Знали, что есть такой толстяк. Знали, что скупает ворованную скотину. А теперь, выходит, он тут – самый главный ублюдок. Армию набрал, проволоку натягивает. Ну, значит, мы очень вовремя подоспели. Чует мое сердце, скоро тут начнется заваруха.

Лошади понесли их вперед, с места взяв резвую рысь. Кирилл все поглядывал на Энди, стараясь перенять его манеру сидеть в седле – с прямой спиной, чуть откинувшись назад. Оказалось, что это совсем не так просто. Зато, освоившись, он стал меньше уставать. Скоро он уже считал, что главное изобретение человечества – это седло.

Ему нравилась его новая жизнь. Нравилось, что все вокруг относятся к нему, как равному. Впрочем, здесь и в самом деле все были равны.

Перевалив через холм, они съехали с дороги, пропуская тяжело груженую телегу. Работники шли следом, на ходу вытягивали из штабеля столбы и бросали их в траву у дороги. Проехав еще пару миль, Энди остановился, вглядываясь вперед, туда, где поднимался прозрачный дымок.

– Эти люди не тратят время зря, – сказал он.

Вокруг костра сгрудились человек двадцать. Это были землекопы, которые устанавливали столбы для ограды, сброшенные с телеги – их ровная шеренга уже выстроилась вдоль дороги, исчезая вдали. Там, где столбы сливались с горизонтом, маячили на фоне желтого закатного неба три высоких грузовых фургона.

– Дело поставлено с размахом, – сказал Брикс, из-под ладони разглядывая даль. – Из фургонов выгружают мотки колючей проволоки. Если бы они могли работать ночью, к утру вся прерия была бы огорожена.

Он повернулся в седле, обводя взглядом волнистую линию холмов.

– Переночуем здесь, – сказал он. – Рядом с землекопами. Они наверняка не поедут отсюда на ранчо, чтобы время не терять.

– Переночуем? – удивился Кирилл. – Ты не очень-то спешишь в Каса Нуэва.

Вместо ответа Энди кивнул в сторону заката.

– Видишь дымы?

Кирилл пригляделся и увидел две тонкие вьющиеся нити, косо поднимающиеся над линией холмов. На фоне пепельно-розовых облаков дымы казались зелеными.

– Ну, вижу. Что-то горит, – сказал он. – Может, такие же землекопы сидят и жгут костры.

– Это команчи.

– Как ты их разглядел?

– Я разглядел следы неподкованных копыт, – сказал Энди. – Если б мы шли пешком, я бы не остановился. Но двух всадников команчи не пропустят. Очень уж они любят лошадей, особенно чужих.

– Может, рискнем? Неужели мы не отобьемся? У нас столько оружия…

– Спящему никакое оружие не поможет, – усмехнулся Энди. – Мы с тобой заснем у костра. И если повезет, наутро проснемся. Без лошадей. И без скальпов. Нет уж, в прерии лучше ночевать в большой компании.

9. Ночь у костра

На ночь к стоянке землекопов подтянулись четыре грузовых фургона, и их поставили квадратом. В проемах сгрузили мотки колючей проволоки. Внутрь квадрата завели лошадей, люди расположились в фургонах, а у костра остались ночные дозорные.

Энди и Кирилл расстелили свои одеяла под колесами фургона. Брикс принялся похрапывать, как только коснулся головой седла. А Кирилл еще долго прислушивался к ночным разговорам.

Его будоражили рассказы о налетах апачей на одинокие фермы и караваны переселенцев. Больше всего пугало в рассказах то, что с апачами невозможно было договориться. Они не отказывались от переговоров, но парламентеров подпускали только на расстояние прямого выстрела, и на белый флаг отвечали пулей.

Дозорные сидели так, что низкое пламя не освещало их. Толстые ветки и сухие корни горели между валунами, и умело устроенный костер отгонял яркими отблесками черноту ночной прерии, но не задевал своим светом ни тех, кто сидел у него, ни фургонов за их спинами.

Со стороны могло показаться, что у огня переговариваются невидимки.

– И откуда взялись тут апачи? Не было их здесь никогда.

– Говорят, их согнали с земли. А жили они в Калифорнии.

– Ну, так пусть и разбойничают в своей Калифорнии. При чем тут наши фермеры?

– Ты думаешь, они только фермеров грабят? От них всем достается, и белым, и индейцам. Это же апачи. Они только грабежом и живут.

– Бандиты, одним словом. Перебить их всех до единого надо.

– Они не бандиты, – прозвучал снисходительный голос. – Они живут так, как их заставляют жить. Им всю жизнь приходилось воевать с мексиканцами. Когда мы пришли в Техас и Нью-Мексико, апачи нас приняли. Среди них даже сейчас много мирных.

– Как и среди нас.

Дозорные засмеялись. Их короткий смех вдруг оборвался, и они вскочили на ноги, сжимая свои карабины. Кирилл тоже насторожился под фургоном. В темноте послышался перестук множества копыт.

Дозорные быстро залегли за фургонами, у костра остались только три кружки, над которыми еще поднимался пар.

Громкий ковбойский выкрик «йя-аху!» прозвучал в темноте, предупреждая дозорных о том, что к ним приближаются свои. В свете костра остановились кони, сверкая зубами. И пятеро всадников спрыгнули на землю, громко бряцая шпорами и оружием.

– Вылезайте, хватит прятаться! – насмешливо проговорил один из них, и Кирилл узнал по голосу длинноносого ковбоя, чей карабин сейчас лежал у него под боком. – Эй, Васкес! От кого ты таких крепостей понастроил?

– От любителей покататься на чужих лошадях, – выходя на свет, сказал один из дозорных.

Он снова сел к костру и поднял с песка свою кружку.

– Томми, заведи коней за фургоны, – распорядился длинноносый. – В этой гостинице конюшня внутри, а люди спят снаружи, как собаки.

– Ты зря ехидничаешь, – сказал один из всадников. – Индеец может увести лошадь даже днем, и ты ничего не заметишь. А про ночь я и не говорю. Может, сейчас вокруг нас уже залегли команчи.

– Я бы их носом учуял. Томми, поставил лошадей?

– В уголок, всех рядом.

– Это хорошо. Пегую не видел?

– Там она. Я ее враз узнал. Шея белая, круп бурый. Седло мексиканское, чепрак под седлом меховой.

– Я так и знал! – Длинноносый сел на корточки у костра и, плюнув в костер, спросил дозорных: – Вы, парни, знаете, чья кобыла у вас ночует? Это лошадка Фрэнка Келси.

– Да ну. А где он сам?

– Мы попросили его держаться подальше. Очень хорошо попросили. Так что больше вы его не увидите.

Всадники расселись вокруг огня. Кирилл, прячась за колесом, разглядывал своих врагов.

– Я еле-еле дотерпел, когда их компания подъезжала к колодцу, – качая головой, говорил один. – Руки так и чесались, чтоб разрядить в этого щеголя весь магазин.

– У Фрэнка из спины вылетел здоровый кусок мяса, – вторил ему другой. – Я сам видел, как он прилип к ограде колодца…

– Жалко, что остальные успели залечь за оградой.

– Да, ограда их спасла. Было бы нас тогда побольше, мы б их не выпустили.

– Ничего-ничего. Неплохо мы их проучили. Будут знать.

Длинноносый отошел от костра и направился к лошадям. Походив среди них, он вернулся и сказал:

– Да, пегая та самая. И вороная на месте. Кто на них приехал?

«Чего он хочет? – думал Кирилл. – Навалиться на нас, пока мы спим? Тогда к чему все эти разговоры? Он уже узнал лошадей, что еще ему нужно? Сейчас землекопы покажут ему, где мы легли, и все. Надо бы разбудить Брикса…»

Но он не стал будить приятеля. Почему-то ему казалось, что длинноносый Мендоса вовсе не стремится затевать свару.

– Кто на них приехал?

– Не наши. Двое парней с нами ночуют, – сказал дозорный.

– Что за парни? – спросил длинноносый. – Один постарше, второй совсем мальчишка?

– Точно. Ты их знаешь?

– Не ваши, значит… – Мендоса оглядел своих стрелков и сказал: – Ну, пусть двое. Двое так двое. Как же вы их пустили к себе, и даже не спросили, кто они такие?