Динамит пахнет ладаном

- Здесь нет серебра. И не может быть. – Она зашевелилась в седле и ойкнула от боли. - Серебряный пояс заканчивается в южном Колорадо. А здесь предполагались залежи нефти.

- Да здесь повсюду предполагаются залежи нефти. И здесь, и в Мексике. – Он замолчал, встревоженный тем, что перестрелка утихла. Но вот опять затрещали далекие выстрелы, и Орлов заговорил снова: - Если не секрет, чем ты занималась в Техасе? Тоже искала нефть?

- Вам не терпится начать допрос?

Орлов снова разозлился на нее. И больше не проронил ни слова, пока они, наконец, не добрались до места.

Это были развалины саманных хижин. Ни на одной не осталось крыши, но стены давали хоть какое-то укрытие от холодного ветра. Орлов завел в пролом лошадь и снял Веру с седла. Ногой разгреб сор в углу, освободив достаточно места, чтобы расстелить одеяло.

- Ложись.

- Ты думаешь, я способна спать рядом с кобылой?

- Можешь не спать. Ложись. Надень вот это, к утру будет холодно.

Он протянул ей жилет. Но Вера не надела его, а свернула и уложила вместо подушки.

- Вы, сударь, будете охранять мой сон, маршируя вокруг? – по-французски спросила она, укладываясь.

- Вот еще! - Орлов раскатал на полу одеяло, обнаруженное им за седлом. Лег и перекатился с боку на бок, завернувшись, будто в кокон. – Постарайся заснуть. У нас есть часа два. Потом начнет светать. К рассвету мы должны убраться отсюда подальше.

Кобыла вдруг принялась мочиться. Струя, окутываясь паром, била в землю и гнала волны пыли.

Вера засмеялась:

- В такой гостинице я еще не останавливалась. Много чего повидала. Но душ из лошадиной мочи принимаю впервые.

- Она расслабилась, – сказал Орлов. – Она нас не боится. Теперь она с нами. Лошади понимают гораздо больше людей. Она нас боялась. Может быть, думала, что я хочу ее зарезать.

- Ты способен зарезать лошадь?

- Не знаю. Но и она этого не знала. И дрожала от страха. А теперь увидела, что мы спокойно легли, спокойно разговариваем. Увидела это и расслабилась. Она увидела, что мы пришли домой. Значит, и она дома. Значит, можно никого не бояться.

- Мочеиспускание есть процесс рефлекторный, и происходит по мере наполнения мочевого пузыря. Я вам это сообщаю как медик. И лошади не умеют дрожать от страха. Они дрожат от холода.

- Откуда ты знаешь? Расспрашивала лошадей?

- Наука использует другие методы познания. Настоящий ученый не берет показания у тех, кого изучает. Потому что показания никогда не содержат всей правды. Вам, Павел Григорьевич, это хорошо известно. Вы ведь в охранке служите.

- Не служу я в охранке.

- Ну, не служите, так подрабатываете. Это еще хуже.

Орлов повернулся к ней спиной. Он понимал, что Вере сейчас хочется поговорить - чтобы заглушить боль, чтобы не слышать далеких выстрелов, да и просто потому что женщина не может долго молчать. Но у него было слишком мало времени. Надо спать. Вера обидится. Но два часа сна для него сейчас важнее, чем ее обиды. Ему предстоит тяжелый день.

Он спал чутко, готовый вскочить при малейшей опасности. Когда Вера зашевелилась в своем углу, он на секунду насторожился. Но тут же уснул снова. И никак не отреагировал на то, что она легла рядом, и прижалась грудью к его спине, и укрыла его и себя меховым жилетом, а сверху еще и своим одеялом. Вдвоем им было теплее, но ему все труднее было изображать крепкий сон, потому что от запаха ее духов кружилась голова. Он все же заставил себя хотя бы подремать еще немного. Когда небо в прогалине между стенами стало серым, Орлов осторожно выбрался из-под одеяла.

- Нам пора, - сказал он, услышав, что Вера перестала посапывать во сне.

Она не ответила, притворяясь, что спит.

«Оставлю ее здесь, - подумал Орлов. – Куда она денется? Я обернусь за пару часов. Пусть поспит еще. Жалко ее. Натерпелась. А сколько еще ей предстоит вытерпеть. Ничего с ней не случится, пока меня не будет».

Орлов прихватил с собой трофейный винчестер и флягу с водой. Прикинул расстояние, на которое мог уйти поезд до взрыва. Можно было бы отправиться верхом. Но если он захочет срезать угол, перевалив через скалы, то лошадь будет только обузой.

Светало быстро, и скоро он уже мог разглядеть склоны, между которыми пряталась блестящая дуга рельсов. «Да, их вполне можно будет пересечь», - решил капитан Орлов и отправился на разведку пешком.

Он отошел шагов на сто, и вдруг круто развернулся и зашагал обратно.

Во всем, без сомнения, были виноваты ее духи. Недаром у него так голова кружилась, недаром. Вера умышленно прижималась к нему ночью. Уже ей-то хорошо известны все приемы и уловки, от которых мужчины теряют последние капли рассудка.

Как он мог довериться ей? Как мог бросить одну без присмотра? Несомненно, и растяжение – сплошная выдумка!

Еще и лошадь ей оставил! Верхом, с запасом воды и пищи, она может уйти далеко. Места эти, по всей видимости, ей знакомы.

Оружие? Возможно, в бандитских сумках завалялся револьвер. Но она обойдется и без него. Она вооружена женской хитростью, изворотливостью и коварством, а эти штучки бьют посильнее любой пули.

Войдя в хижину, он увидел, что Вера сидит на земле и растирает обнаженную до колена ногу.

- Проснулась? Вот и хорошо, - сказал он, немного смутившись. – Нам пора.

- Я понимаю, что с арестанткой можно не церемониться, - ответила Вера, продолжая разминать лодыжку. – Можете понаблюдать. Вам будет полезно. При растяжении голеностопного сустава следует сначала, по возможности, приложить холод. Затем – тугая повязка. Через несколько часов повязку снять, восстановить кровообращение. И снова перевязать сустав. И повторять процедуру двое-трое суток. Наблюдайте, наблюдайте.

- Думаешь, я никогда не видел женских коленок?

- Думаю, что ты редко получаешь такое зрелище бесплатно.

- Поторопись, - буркнул он, выводя лошадь.

Вера вышла, прихрамывая и хватаясь за стенку. Орлов подсадил ее на круп лошади, а сам сел в седло.

Он неспешно скакал вдоль рельсов, пока ветер не принес запах гари. Оставив кобылу под скалой, Орлов живо стал взбираться по крутому склону.

Когда он поднялся на самый верх, взошло солнце. Серые макушки скал, согретые первыми лучами, становились желтыми, бурыми, рыжими. Но внизу, в ложбинах и распадках, еще стоял густой ночной мрак. Впрочем, тени на скалах опускались все ниже, и вместе с тенью спускался Орлов. Он спешил побыстрее убраться с голого склона. Солнце – первейший враг разведчика. За исключением тех случаев, когда оно бьет в глаза противнику.

Он успел добраться до удобной скальной площадки и залег там между двух валунов. Еще минута, и солнце согрело его плечи. Орлов замер, разглядывая вагон, стоящий на рельсах. Вокруг него темнели воронки. «Наверно, наши отбивались, бросали из окон динамит, - подумал он. – Вот почему было столько взрывов».

Свет, наконец, залил и узкую извилистую долину среди горных отрогов, где пролегла железнодорожная ветка. Теперь стало видно, что паровоз сошел с рельсов. Он остался на насыпи, но все его колеса увязли в гальке. Возле него Орлов насчитал семь тел. В стороне, над двумя конскими тушами, уже копошились вороны.

Он разглядел, что крыша вагона вздута, а стена выгнута наружу. Из двух окон торчали прутья решетки. «Внутренний взрыв,- определил капитан. – Возможно, бандитам удалось повторить свой трюк с динамитом в вентиляции. Тогда вряд ли кто-то остался в живых».

Выждав еще, он убедился, что банда ушла. Теперь можно было продолжить спуск, не заботясь о скрытности.

Он подошел к путям и остановился, сняв шляпу. На насыпи лежали все те, с кем вчера вечером он выехал из Ван Хорна. Они лежали раздетые до исподнего, и Орлов не сразу нашел Паттерсона. А когда нашел, с трудом смог узнать. Закопченное лицо было залито кровью, один глаз вытек, вместо седины – обугленная щетина. Остальные выглядели не лучше. Молодой курьер был раздет по пояс, и весь покрыт сажей. Как кочегар.

Над двумя незнакомцами Орлов задержался. Сначала он решил, что это тела бандитов. Но, разглядев раны, понял, что, скорее всего, перед ним кто-то из паровозной бригады – они были убиты двумя выстрелами в спину. Возможно, банда удерживала их у себя, пока не покончила с делом. И бросила, уходя. Своих же убитых бандиты увезли. Орлов не сомневался, что банда понесла потери. На песке вокруг вагона темнели пятна впитавшейся крови, и пятна эти были большие, какие остаются после долго лежавшего тела.

«Да, Нэт, ты был прав, - подумал он. – Это серьезные ребята. И командует ими серьезный человек. Как он назвал себя? Мэтью Стиллер? Если он сказал свое настоящее имя, значит, с самого начала решил не оставлять свидетелей. И не оставил».

Он прошелся по вагону, собирая все, что еще могло гореть. Из диванных обломков разжег большой костер и бросил в огонь пару одеял и резиновые оконные прокладки, чтобы дым был погуще. Высокий столб дыма подскажет направление поисковой группе, которая наверняка уже вышла из Ван Хорна.

Кочегарской лопатой он присыпал тела песком, чтобы хотя бы немного укрыть их от стервятников.

- Извини, Нэт, - сказал капитан Орлов, когда работа была окончена. – Больше я ничего не могу для тебя сделать.

«Можешь, - ответил ему Нэт Паттерсон. – Доставь дамочку по назначению. И рассчитайся за меня со Стиллером и его подонками».

7. Попутчики

Вера ничего не спросила, когда он вернулся. И это снова заставило Орлова злиться на нее.

- Наши все убиты, - сказал он ей.

- Плохо, - отозвалась она.

- Нэт Паттерсон был моим другом. Это тот маршал, что сопровождал тебя. Ему нужен был напарник. Но все отказывались, когда узнавали, что придется конвоировать женщину. И мне он не стал сообщать лишних подробностей. Сказал просто, что повезем опасного преступника. И я попался на его хитрость. Да это и хитростью назвать нельзя. Так, небольшая уловка. Нэт не знал, что такое хитрость. Даже в шахматах. Он был простодушный. Прямой. Он не тратил время на хитрость, поэтому соображал быстро. С ним было хорошо работать. Мы работали вместе несколько лет, и они пролетели, как один день.

Произнося эту эпитафию, Орлов смотрел на дым, что поднимался над скалами.

- Ты работал с ним несколько лет? – спросила Вера. – Позволь, что это значит? Ты здесь живешь?

- Да.

- Ты здесь живешь! – повторила она с отчаянием в голосе. – Ты не приехал специально из-за меня?

- Если бы не маршал, не приехал бы.

- Позволь, позволь… Ты – помощник маршала?

- Нет. Я частное лицо. Работаю по найму. Иногда.

- Значит, ты тоже поселился в Америке! – Она покачала головой. – Какая же я дура… Итак, ты нынче американец. Ну, и чем занимаешься?

- Когда чем. Летом – проводником у рейнджеров.

- А зимой?

Он снова усадил ее на круп лошади, позади себя. Вера обхватила его пояс и прижалась к спине. Как ночью. Но теперь запах ее духов уносился с ветром.

- Зимой? По-разному, - уклончиво ответил капитан Орлов.

Всю прошлую зиму он занимался спасением своего завода, и ему меньше всего хотелось об этом вспоминать.

- Ты хочешь сказать, что все эти годы провел здесь? Мне говорили, что ты командирован в весьма отдаленные края. Я и представить не могла, что мы встретимся здесь! Но какая же я дура… О, господи… - По ее возгласу он понял, что Вера увидела вагон и паровоз. – Зачем ты меня сюда везешь?

- Мы просто едем вдоль рельсов. Других дорог тут нет.

- И куда же мы едем, позволь спросить?

- В Сан-Антонио, - сказал он и поглядел на солнце.

Солнце вставало слева от него. Значит, он двигался на юг. Выходит, заброшенная ветка вела на север. За ночь он значительно отклонился от маршрута. Придется наверстывать. Либо продолжать движение до той самой стрелки, где бандиты завернули паровоз на заброшенную ветку, и там поджидать тех, кто отправится вслед за угнанным составом. Либо прямо сейчас свернуть на восток и добираться до ближайшей станции. Скорее всего, это будет Сан-Мартин. «Да, станцию Левинсон мы миновали еще до водокачки. А до Сан-Мартина не доехали. Или все же проскочили? Жаль, у меня нет карты железнодорожной сети, - подумал капитан Орлов. – Возмутительная непредусмотрительность. Ни карты, ни бинокля. Зря мы с Нэтом сели в тот поезд. Лучше бы отправились верхом. Всего-то три дня ходу. Ну, четыре, с учетом остановок. Зато ни от кого не зависели бы. Ах да, с нами была бы дама. Ну и что? Вере не привыкать к конным переходам. Да, не надо было нам садиться в тот поезд…»

- Ты их видишь? – спросила Вера.

- Уже давно, – ответил капитан Орлов, хотя только сейчас заметил вдалеке небольшую кучку всадников.

Он направил кобылу к скалам, увидев открывшееся справа узкое ущелье. Забираться в каньон означало новую потерю времени. Но еще больше его могла задержать любая встреча с незнакомцами. Если они направляются к месту крушения, то пусть себе едут. Может быть, этот отряд отправлен в погоню за бандой. Но поднимающийся дым мог привлечь и каких-нибудь бродяг. «Пусть себе едут», - повторил Орлов, углубляясь в проход между скалами. Пара поворотов – и они оказались в русле пересохшей реки. Орлов двинулся вверх, и как только под копытами появилась твердая почва, снова свернул. Оглянулся, не остаются ли следы. Не остаются. Он спешился и повел кобылу вверх по склону, туда, где клубились бурые заросли кустарника.

- Почему ты свернул? Боишься их?

- Да. Ужас до чего боюсь. Поджилки трясутся. – Орлов помог Вере спуститься и вытянул из-за седла винчестер. – Сядь, завернись в одеяло. С головой завернись.

- Зачем? Мне не холодно.

- Запах. От тебя пахнет городом.

- А от тебя табаком. Это лучше?

- Если они – курильщики, то моего запаха им не учуять. А вот твой они заметят за пару миль. Любой нормальный мужчина обязательно свернет в ущелье, откуда пахнет женщиной. То есть духами.

Он завел кобылу еще дальше, и она принялась щипать траву, зеленеющую между камнями.

- А говорили, ты сделал блестящую карьеру в Генеральном Штабе, - сказала Вера, закутываясь в одеяло. – Говорили, курсируешь между Парижем и Веной.

- Чего не было, того не было.

- Я так и знала. Наверно, все, что ты слышал обо мне, тоже неправда.

- Я о тебе ничего не слышал, - сказал Орлов.

- Вот и первая неправда. Ты ведь служил вместе с отцом, а он непременно рассказал бы тебе обо мне.

- Никогда я с ним вместе не служил, - буркнул он. – И ничего о тебе не слышал.

Незадолго до самой первой своей командировки, в Гибралтар, капитан Орлов имел короткую беседу с генералом Муравьевым, который тоже собирался в дорогу. Князь посетовал на нигилистическую атмосферу, которая царила на женских курсах, где учились его дочери. Потому он и брал с собой Веру, сремясь изолировать ее от зловредного влияния.

Немного позже до Орлова дошли слухи о том, что старший брат Веры, Сергей, состоял в антиправительственном заговоре. Но роль его там была незначительной, и наказание последовало не слишком жестокое. Впрочем, каким именно было наказание, и кто еще из семьи Муравьевых был замешан в деле – этого Орлов не знал. И не желал знать.

- Не слышал? И не хочешь слышать, по всей видимости. В противном случае ты бы меня засыпал вопросами. Все-таки мы не виделись так долго… А ты молчишь и ничего не спрашиваешь. Это по меньшей мере невежливо по отношению к даме, Павел Григорьевич.

- Я бы спросил, - сказал он, выщипывая листья с веток, чтобы можно было сквозь куст наблюдать за подходами к укрытию. – Я бы спросил. Но ты бы заявила, что это допрос.

- Да пойми же ты, наконец, Паша! – с отчаянием произнесла она. – Я не за того тебя принимала! Представь себя на моем месте! Мне объявляют, что за мной прибыли жандармы! И появляешься ты! Вообрази, что я должна была подумать?

- Ну, например, ты могла бы вспомнить, что я не жандарм, - сухо ответил он.

- Столько лет прошло! Знаешь, как много вполне порядочных офицеров перешли в Корпус жандармов в восьмидесятых годах?

- При всем желании не смог бы последовать их примеру.

- По какой причине?

- По причине отсутствия.

Он глянул на нее. В лице Веры уже не было того отчуждения, которое злило его с самых первых минут встречи. Она снова стала похожа на ту девушку, какой он знал ее в юности. И капитан Орлов смягчился.

- Я ведь сразу после турецкой кампании был отправлен за границу. И с семьдесят девятого года не был дома. В восемьдесят седьмом вернулся. Ненадолго. Вышел в отставку, раздал отцовские долги, и – снова сюда. Так что ты была права, когда обозвала меня американцем.

Она хотела что-то сказать, но он поднес палец к губам и снова прильнул к своей амбразуре, проделанной среди веток. От стен ущелья отражались чьи-то голоса.

Они звучали негромко, эхо смешивалось со скрипом камней под копытами, и Орлов не смог разобрать ни единого слова. Однако ему было ясно, что всадников не меньше трех и они о чем-то спорят. Наконец, отчетливо послышалось:

- Я сказал, останешься здесь!

После чего голоса понемногу затихли, удаляясь.

«Они увидели нас, - подумал капитан Орлов. – Они свернули в ущелье за нами. Они ищут нас. Ищут грамотно. Оставили наблюдателя у поворота. Собираются обследовать всё ущелье? Нет. Они вернутся к той точке, где пропали следы кобылы. И неизбежно придут сюда».

Он наклонился к Вере, отогнул край одеяла и прошептал ей в ухо:

- Ты сможешь идти в гору?

- А если нет? – так же шепотом спросила она. - Ты уйдешь один?

- Сможешь?

- Не знаю. А как же лошадь?

Не отвечая, он быстро скатал оба одеяла вместе и отдал Вере. Она сноровисто продела руку в скатку и надела ее на плечо, как бывалый пехотинец. Орлов обследовал седельные сумки и переложил к себе только самое необходимое – револьвер, две пачки патронов, спички, консервы … С винчестером и сумкой за спиной он пару раз присел, проверяя, не будет ли груз мешать движениям. Поправил ремень сумки. Передвинул кобуру с бедра назад. В последний момент вспомнил о веревке, висевшей на передней луке седла. Вера молча следила за его приготовлениями.

- С богом, - шепнул он и, подав ей руку, шагнул вверх по крутому склону.

Шагах в ста выше них начинался лес. Орлов знал, что еще выше этот лес перейдет в луга, за которыми высятся только голые скалы. Если подняться еще примерно на милю, то дойдешь и до снегов, но залезать так высоко он не собирался. Пройти через лес и двигаться на восток по его верхней опушке – вот и все, на что он мог рассчитывать.

Им повезло. Они добрались до леса, и уже шагали по рыжему хвойному настилу, когда внизу заржала оставленная ими кобыла. Сразу же ей отозвалась другая лошадь – непонятно откуда, определить место Орлов не мог из-за эха. Но это уже было не важно. Гораздо важнее для него было то, что он не ошибся в расчетах. Лошадь заржала, почуяв своих. И люди, которые так настойчиво обыскивали ущелье, наверняка знают эту кобылу. Знают они и ее бывшего владельца. Возможно, они вернулись за ним. Если так, значит, в банде Стиллера ценят людей.

Что они сделают, обнаружив кобылу?

Пойдут по ее следам, чтобы узнать, как она здесь оказалась. Да, они отправятся вдоль рельсов и в конце концов найдут тело своего товарища. Может быть, они его там же и зароют. И заровняют могильный холмик, проехавшись по нему взад-вперед на лошадях.

«Да, так и будет», - уверял себя капитан Орлов, однако старался не задерживаться, и тянул Веру за собой. Скоро им пришлось подниматься, хватаясь руками за ветви и корни. Подъем становился всё тяжелее, всё круче, и вот они остановились перед отвесной гранитной стеной.

- Дай дух перевести, - попросила Вера, вытирая блестящий лоб.

Она произнесла это жалобно, почти с мольбой. Однако дыхание ее было ровным, и выглядела она отнюдь не замученной насмерть.

- Как нога? – спросил Орлов.

- Я и забыла о ней. Такого ты страху нагнал… Павел Григорьевич, может быть, соблаговолите объяснить, от кого мы в такой панике скрываемся?

- А ты не поняла? Ну, рассуди сама. Место безлюдное, здесь никто не живет. И никто по своей воле сюда и носа не покажет. Откуда взялись эти люди? Ясно, что они из той же банды, что напала на поезд.

- Ясно? Ты рассуждаешь абсолютно нелогично. Эти люди вполне могли куда-нибудь ехать по своим делам. Но увидели, что мы прячемся от них. И это заставило их свернуть. Потому что, если кто-то убегает, значит, его следует непременно догнать. Таков человеческий инстинкт.

- Благодарю за лекцию. – Орлов протянул ей флягу. – Много не пей, дыхание собьешь.

Они двинулись вдоль стены, но прошли не слишком далеко. Лес неожиданно оборвался, и перед ними открылся длинный участок открытого склона, усеянный камнями, среди которых поднималась бурая трава. Орлов бросил взгляд вниз – и шагнул назад, прячась за деревья.

Отсюда эти три фигурки казались крохотными, как муравьи. Но они двигались наискосок по склону, забираясь вверх, к той самой стене, возле которой остановился Орлов. Они двигались медленно, однако при этом смотрели вверх – и значит, обязательно заметят любое движение вдоль стены.

- Как они могли нас обогнать? – спросила Вера у него за спиной.

- Пока мы поднимались, они шли поперек склона. Мы продирались сквозь лес, а они вышли на ровное место. Они поднимутся быстро. Быстрее, чем мы. Они знают эти места, - сказал Орлов.

- Ну вот, а ты говоришь, что здесь никто не живет.

Она явно старалась, чтобы голос звучал бодро.

- Я ошибся, - сказал он, снимая поклажу с плеч. – Отойди чуть подальше и посиди. Отдохни. У нас есть минут десять.

- Думаешь, они пройдут мимо нас?

- Посмотрим.

Он снял светлый сюртук и, аккуратно свернув, уложил поверх сумок. Рубашка на нем была темно-коричневая. Он всегда надевал ее в дорогу, и сейчас порадовался, что не изменил привычке. А ведь собирался надеть новую, красную. Хорош бы он был сейчас, в красной рубашке на фоне голых сосновых стволов.

Винчестер, доставшийся ему от зарезанного подранка, был в приличном состоянии. Орлов поглядел ствол на свет, капнул из масленки на шарнир затвора, выбросил все патроны из магазина и снова их туда загнал, тщательного осмотрев каждый. «Надеюсь, винтовка пристреляна», подумал он, поудобнее устраиваясь возле поваленного дерева.

«Конечно, пристреляна. Хозяин заботился о ней. Нигде ни следа ржавчины. И ремень кожаный. На винчестере вообще мало кто оставляет ремень. Его ведь носят в руке или держат за седлом. За спиной винчестер таскают только горные стрелки. Те, кто привык обходиться без лошади. Да, эта винтовка наверняка одна из самых лучших, какие мне только доводилось держать в руках».

Возможно, капитан Орлов был слишком суеверен. Но он предпочитал относиться к вещам, как к живым существам. И нахваливал чужую винтовку, будто стараясь задобрить ее, чтоб не капризничала. Он подбадривал винчестер, как нового бойца перед стычкой, чтобы тот не подвел. Очень многое сейчас зависело от первого выстрела. Поэтому он терпеливо ждал, когда эти трое подойдут поближе.

Он уже мог разглядеть их лица. Значит, им не уйти. На такой дистанции они обречены.

Можно было уложить их без лишних слов.

Но капитану Орлову еще надо было кое-то выяснить.

Они остановились. Тот, что шел первым, оперся на винтовку, тяжело дыша.

Орлов тщательно прицелился. Выстрел оказался отменным. Винтовка переломилась, и человек, опиравшийся на нее, упал. Двое, стоявшие за ним, мгновенно нырнули на землю и откатились в сторону, прячась за невысокие валуны.

- Вы у нас на мушке! – крикнул им капитан Орлов. – Не дергайтесь понапрасну!

Один из них пошевелился и выставил вперед ствол винтовки. Пуля Орлова ударила в камень рядом с ним, и ствол испуганно втянулся обратно.

- Выбирайте! – крикнул Орлов. – Можете вернуться вниз, только оставьте свое оружие! Или, если хотите, я прикончу вас тут, и вам не придется тратить силы на спуск!

- Ты не уйдешь далеко! – ответили ему. Голос звучал глухо, потому что говоривший лежал лицом к земле и не решался поднять голову. – Наши идут по твоим следам! Тебе не уйти! Оставь нам девчонку – и уходи! Ты нам не нужен, только девчонка!

«Ишь, какие глазастые, - подумал Орлов. – И когда они успели ее разглядеть? Наверно, у них был бинокль».

- Даю вам минуту на размышление! Кто встанет без оружия, тот может уйти! Кто попытается стрелять, получит пулю в лоб!

- Минуту? Ты же не даешь нам шевельнуться, чтобы посмотреть на часы! Эй, парень, остынь! Мы местные, такие же, как ты! Разве мы не можем договориться по-хорошему?

Орлов взял на мушку не самого разговорчивого, а того, кто ни разу ему не ответил – его рука с револьвером незаметно вытягивалась вперед. Орлов хотел попасть ему в плечо. Но если выстрел прозвучит через минуту, то и попадание в голову не будет считаться промахом.

- Договориться? Если вы местные, то должны знать – нельзя договориться с тем, кого называют Дьяволом!

- Ты – рейнджер? Дьявол из Эль-Пасо? Чем докажешь?