Десять тысяч стаканов "Агдама"

Вода лилась с выступа примерно с середины склона, а за выступом чернел какой-то провал в скале. Рядом виднелись остатки ступеней, и эти ступени вели от провала вверх, к дороге.

Чтобы дотянуться до уступа, Песочнику пришлось соорудить из валунов пирамиду. Это отняло много времени и сил, и уже смеркалось, когда он смог забраться на площадку перед пещерой.

На четвереньках он пролез под узкий свод. Внутри пещера оказалась намного просторнее, чем он ожидал – в темноте не было видно стен, и где-то внизу звенели падающие капли. Он нащупал что-то мягкое и выволок за собой наружу. Это был свернутый коврик. Песочник тщательно вытряхнул его, расстелил и улегся на нем, сложив руки под щекой. Как-то мгновенно, пока он возился, наступила ночь. Над ущельем в черном небе блестел месяц, узенький, похожий на состриженный ноготь.

Он заснул легко и крепко, впервые за долгое время. Заснул, не выпив на ночь. Заснул, не прощаясь с жизнью.

На рассвете Песочник проснулся от холода. Одежда отсырела, кроссовки блестели от росы. Он растер лицо, помахал руками, разгоняя кровь, и огляделся.

Внизу клубился туман. Вверх от уступа, на котором ночевал Песочник, вели едва заметные ступени. Хватаясь за свисающие корни и сухие стебли, он смог легко подняться по этим ступеням и скоро вышел на дорогу.

Ему было все равно, куда идти – вниз по дороге или вверх. Почему-то он пошел вверх. Уже через несколько шагов он подумал, что вниз идти было бы легче. Он все же преодолел еще сотню метров, прежде чем опустился на землю, задыхаясь.

Когда он открыл глаза, перед ним стоял старик с белой длинной бородой. «Если бы не солдатская гимнастерка и тренировочные штаны, мог бы сойти за святого Петра», подумал Песочник.

- Здравствуйте, - сказал он. – Вы, наверно, Семен Петрович? Мне про вас Рафик рассказывал.

- А сам-то он где? Мы его вчера ждали.

- Он там, под мостом... – успел сказать Песочник и схватился за бок.

- Что, печенка? – спросил дед. – Зашибся, что ли? Ты откуда пришел, уважаемый?

- Отстань, - сказал Песочник сквозь зубы.

Дед не обиделся. Он присел рядом, стянул с него кроссовки и крепко схватил за пальцы ног.

- Ого, - выдохнул Песочник. – Отпустило.

- Как, идти-то сам пойдешь? Или помочь? Болезнь твоя суровая, как я вижу. Давно мучаешься?

- С год. А последний месяц просто... На стенку лезу. Если не выпью вовремя.

- Про это дело забудь, - сказал дед. – Жить-то еще хочешь? Тогда забудь. Будем тебя лечить по науке. Ну, вставай.

- Рафика с братом убили, - невпопад сказал Песочник. – Машину расстреляли из засады. За мостом. Машину столкнули. Они в ней и остались, я не смог достать. Черная «волга». Три или четыре человека. Автомат. Меня не заметили. Всё...

- О Господи, - дед перекрестился. – Ох, и безобразники... Пошли, пошли скорей отседова. Сами разберутся. А нам с тобой лечиться надо.

ЛЕТО. ПИТЕР.

За окнами роскошной квартиры видны верхушки деревьев. Накрапывает дождь, капли шелестят в листве.

Лева Кайсаров вздрогнул и проснулся.

- Не спи, не спи, Левушка, - ворковала Зинка, покалывая ноготками ему грудь. – Ну, расскажи еще что-нибудь.

- Мне снилось, что я лечу.

- Растешь...

- Мне снилось, что я лечу с моста. В тачке. Пристегнутый. Бред. Я же никогда не пристегиваюсь, даже во сне.

- Мне страшно за тебя, - сказала она. – Не засыпай больше без меня, ладно?

- Ладно, малыш. Не сваришь кофе?

- Свари сам, - сказала она. – Не могу я на твоей кухне хозяйничать.

- Неубедительно, - сказал Лева Кайсаров. – В спальне ты управляешься прекрасно.

- Не все сразу, - сказала Зинка, довольно улыбаясь.

Он сварил кофе, зажарил пару ломтей ветчины и залил их полудюжиной яиц, нарезал хлеб, и только тогда на кухне появилась Зинка в пушистом алом халате.

- Это халат твоей жены? – спросила она, усаживаясь за стол.

- Нет. Тещи.

- Ужасный вкус. Красный цвет любят шизофреники.

- Ты попала в десятку, - сказал Лева.

- А жена? Ты ее любишь?

- Иногда, - сказал он, подумав. – У нас, в общем, прекрасные отношения. Только мы редко видимся. Сейчас она в Португалии. Работает в международном салоне причесок, а мамаша ее обслуживает. Осенью вернутся, перезимуют, а с весны уже подписан контракт на работу в Швейцарии. Так и живем.

- А почему тебя с собой не берут?

- А им не нужен водитель.

Зинка достала из халата пачку «Кэмела».

- По крайней мере, сигареты твоя теща курит приличные, - сказала она, закуривая от газовой плиты.

- Это ты зря, - сказал Лева. – Она же наверняка помнит, сколько сигарет в пачке оставалось.

- Мы купим ей новую пачку.

- Такую? Вряд ли. Это чисто американские сигареты, ей привез бывший муж. Такие у нас не продаются.

- Ну и черт с ней, - сказала Зинка, - ты вообще не обязан все это терпеть. Они тебя за сторожа держат, получается?

- Примерно так.

- Тебя это устраивает?

- Абсолютно, - сказал Лева. – Еще бы зарплату платили, совсем бы хорошо было.

- А мне тоже нужен сторож. И водитель, - сказала Зинка, стряхивая пепел в тарелку. – Зарплата будет нормальная.

- Да я и так неплохо зарабатываю, - сказал Лева и поставил перед ней пепельницу.

- Нет, я серьезно, - сказала Зинка. – Можешь поработать на меня хоть немного?