Белые розы Равенсберга

– Я ведь, собственно, намерена выйти замуж за какого-нибудь немецкого князя!

Марсель Хохвальд поклонился, и ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Вы оказываете моему отечеству слишком много чести, милостивейшая госпожа, – произнес он серьезно.

В этот момент подошли несколько господ, которые желали быть представленными американской миллионерше, а князь Хохвальд использовал этот момент, чтобы покинуть ее и «поискать Бориса и Сашу».

«Тут не может быть никаких обид, – думал он, пробираясь сквозь толпу. – Если эта восхитительная мисс сделает свое предложение еще более явно, то и мне придется отказать со всей определенностью. Но ради всего святого, кто же тот пожилой господин? Я его точно где-то уже видел!»

Эта мысль относилась к человеку, который стоял у одной из дверей и весьма отстраненно наблюдал за собравшимися. Его волосы поседели, но все же стариком он еще не был: об этом говорили его прекрасные, аристократические и спокойные черты лица, и голубые глаза под побелевшими бровями совершенно еще не поблекли. Он кого-то – князь так и не смог вспомнить кого – ему напоминал, так что Хохвальд просто подошел к нему и представился.

Пожилой господин взглянул на него с удивлением:

– Мы давно знакомы, дорогой князь, – произнес он по-немецки. – Правда, вы едва ли могли меня узнать, ведь со дня нашей последней встречи минуло уж двадцать лет. Я поседел, а вот вы почти не изменились. Я Людвиг Эрленштайн.

– Потому-то меня и потянуло к вам, граф, как только я вас увидел, – живо откликнулся князь. – Двадцать лет! Время часто течет так медленно, а стоит лишь оглянуться, и кажется, что оно пролетает слишком быстро. Последний раз мы виделись в клубе, если я не ошибаюсь.

– Да, совершенно точно, в клубе. Это было в тот вечер, – граф Эрленштайн понизил голос, – в тот вечер, когда мою сестру взяли под стражу. О, такие дни не забыть…

– Да, не забыть, – повторил за ним князь, и глубочайшая боль на миг отразилась в его лице. И лишь после долгой паузы он спросил: – Вы теперь живете на юге, граф Эрленштайн?

– Тогда здоровье моей супруги потребовало провести на юге зиму, – а дальше ход событий предопределил желание и обосноваться здесь. Несколько лет мы жили в Каире, затем сменили его на побережье Средиземного моря в Италии, где оставались довольно долго, пока нашим дочерям не пришло время учиться. Потом мы перебрались в Неаполь, позже в Рим. Там моя жена умерла. Она покоится ныне на немецком кладбище в Ватикане. Из-за этой потери Рим мне опротивел, и теперь мы здесь, недавно арендовали прекрасный старый дом. Так что за двадцать лет мы четыре раза меняли место обитания; для нас, оседлых немцев, это почти кочевая жизнь. Но Рим, забравший у нас добрый дух дома, стал для меня невыносим – почти два года я боролся с собой, и все же сдался. Такие удары судьбы до срока выбелили мою голову. Но нельзя быть неблагодарным, ведь мои близняшки своим присутствием освещают дом, наполняют его солнечным светом… Пусть бы так всегда и оставалось, – заключил он со вздохом.

Князь Хохвальд выслушал этот рассказ весьма заинтересованно. Его очень тронула встреча с некогда дорогим и симпатичным знакомым – дружбой их тогдашние отношения назвать было нельзя, и какой-то вопрос, казалось, готов был сорваться с его губ, но этого так и не произошло. Не место здесь для серьезных бесед, и потому князь вернулся к более легкому и светскому тону.

– Юные графини, ваши дочери, тоже здесь? Не окажете ли любезность представить меня им?

Граф Эрленштайн внимательно осмотрел зал.

– Они уходили взглянуть на портрет, написанный фройляйн Кризопрас, – сказал он. – Думаю, они в маленьком будуаре, который служит ей ателье, это в конце анфилады. Там мы, наверное, и застанем моих девочек.

Князь Хохвальд последовал за графом через маленький салон, его от искомого помещения отделяла лишь тяжелая портьера. Отодвинув ее, он оказался в небольшом, но прекрасно обставленном ателье с пальмами по углам, старыми тканями, сосудами и мебелью – все это Сашино имущество мадам Кризопрас определяла как «рухлядь», а князю тут очень понравилось, и он определенно ощутил в племяннице родственную душу.

Перед мольбертом собралась группка из пяти персон: Борис и Саша Кризопрас, один высокий господин с очень темным цветом лица, черными волосами, черными усами и поразительно светлыми глазами – такие глаза нельзя ни проигнорировать, ни забыть. Компанию в слабо освещенном ателье словно озаряли солнечным волшебством две молодые девушки в простых белых платьях из мягкой шерстяной ткани. Обе они были почти одного роста – едва-едва среднего – стройные, блондинки, обе хороши собой – нежной, но волнующей красотой. Они, безусловно, обладали семейным сходством, но в то же время оставались очень разными. Чуть более высокая, с золотистыми волосами, черты лица имела поострее, ее рот был сжат более энергично, брови и ресницы казались лишь чуть темнее, чем волосы на голове, большие и прекрасные серо-голубые глаза сверкали холодновато, и взгляд их совершенно определенно мог быть как очень мягким, так и весьма жестким. У сестры пониже волосы были льняные, почти белые, светлые, пушистые и нежные, как пряжа из серебра, того оттенка, которым отличается свет луны в мае. Ее брови и ресницы были такими темными, что их, пожалуй, следовало бы назвать черными, а огромные смеющиеся детские глаза, фиалково-синие, в тени тоже казались черными. У этой сестры красивые губы отнюдь не казались напряженными, но были мягкими и полными неописуемого очарования, и это впечатление усиливали ямочки на розовых щеках.

– Дети, князь Хохвальд пожелал с вами познакомиться, – сказал, войдя, граф Эрленштайн. – Дорогой князь, вот мои дочери Зигрид и Ирис!

Юные графини непринужденно-дружелюбно подали князю ручки, Борис приветствовал его очень живо, а Саша – сердечно, но спокойно. Темноволосый господин отрекомендовался кавалером Спини.

– Дядя, что скажешь? Разве она не прекрасна? – нетерпеливо шепнул князю Борис, одетый в немыслимо современный фрак с немыслимо высоким воротником рубашки и стоящий позади своей «Claque»[50].

Князь в ответ лишь улыбнулся – по графине Зигрид он сам едва скользнул взглядом, тогда как на ее сестру он загляделся. Да, он знал их, эти чудесные фиалково-синие глаза Эрленштайнов, как у графа, как у той, кого давным-давно нет в живых, – еще у одной Эрленштайн были точно такие же глаза… Впрочем, в остальном прелестные черты девушки не были фамильным наследием Эрленштайнов, но в то же время казались князю смутно знакомыми. Как будто он уже когда-то видел это лицо, только в ином окружении, но когда, где?

«Наверное, она похожа на мать», – решил Хохвальд.

– Как мило, дядя, что ты отыскал нас в моем buen retiro[51]. Собственно, это и невежливо, что мы так пренебрегли гостями, но кавалер непременно желал увидеть, как удался мой портрет Зигрид и Ирис. Я его сегодня закончила!

И с этими словами указала на мольберт, где в резной позолоченной флорентийской раме стояла картина пастелью: две светловолосые головки сестер Эрленштайн, склонившихся друг к другу, на фоне бархатной портьеры цвета темно-зеленого мха.

– О Саша, после того, что говорила о твоих занятиях матушка, я ожидал чего-то дилетантского, но теперь вижу, что ты настоящая художница, – воскликнул князь с радостным изумлением.

– Я знаю, что у меня талант, дядя, – спокойно ответила Саша. – Это мне возмещение от небес за непотребное лицо.

Она произнесла это с улыбкой, без горечи.

Князь Хохвальд тепло сжал руку своей некрасивой племянницы.

– Ты получила лучшее, – сказал он искренне.

– Теперь, когда мне это открылось, я тоже так считаю, – кивнула она.

– Синьорина и вправду создала произведение искусства, – промолвил кавалер глубоким вибрирующим голосом. – Не по одной технике или сходству, но прежде всего по характеристикам обеих головок, которые ей удалось сделать столь остро индивидуальными. Остается лишь сожалеть, что синьорине тем не менее суждено остаться в рядах дилетантов.

– Кто сказал вам это, кавалер? – спросила Саша ровно. – Вы считаете, что я настолько глупа, чтобы выбросить на помойку дарованный мне талант только потому, что по воле случая я принадлежу к аристократии, или потому, что теперь весь мир взялся рисовать пастелью?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Моховые розы – одна из разновидностей роз с крошечными мохообразными выростами на чашелистиках и цветоножках цветов.

2

…Это послужит мне во спасение по вашей молитве и содействием Духа Иисуса Христа… – Послание к Филиппийцам апостола Павла, 1: 19.

3

Речь идет о пьесе Ф. Шиллера «Мария Стюарт» (1800), ее действие разворачивается за три дня до казни Марии Стюарт.

4

Да упокоится с миром (лат.).

5

Абель Датский (1218–1252) и Эрик Пловпеннинг (Плужный Грош, 1216–1250) – датские братья-короли.

6

Медиатизация в Германии в 1800–1806 годах – подчинение имперских князей и других имперских чинов Священной Римской империи более могущественным князьям, в результате чего медиатизированный оказывался подчиненным императорской власти не непосредственно, а через другого, более крупного князя (при этом медиатизированная территория включалась в состав владений последнего).

7

Речь идет о дворе одного из немецких королевств до объединения в Германскую империю.

8

Франко-прусская война 1870–1871 гг.

9

Англичанин (ит.).

10

Джакомо (1822–1881) и его сын Карло Броджи (1850–1925).

11

Джованни да Фьезоле, больше известный как Фра Беато Анджелико (1400–1455) – знаменитый итальянский художник. «Коронование Марии» – картина 1434–1435 гг., ныне в галерее Уффици.

12

Катерина Корнаро (1454–1510) – последняя правительница Кипрского королевства; портрет создан Тицианом после 1542 года; в настоящее время оспаривается то, что изображена именно Катерина Корнаро. Картина находится в галерее Уффици.

13

«Красавица» – еще один портрет работы Тициана (ок. 1536). Находится в палаццо Питти.

14

Майорат – в гражданском праве некоторых стран такая форма наследования, при которой все имущество полностью переходит к старшему из наследников мужского пола.

15

Между нами (фр.).

16

Член монашеского ордена, устав которого предполагает очень аскетичную и уединенную жизнь.

17

Светскую жизнь (англ.).

18

Посмотрим, посмотрим (фр.).

19

Журфикс (фр.) – происходящий в определенный день недели прием гостей.

20

Простаках за границей (англ.) – отсылка к одноименному произведению Марка Твена (1869), которое представляет собой путевые заметки молодого американца, его впечатления от разных стран Европы и Палестины.

21

До свидания (фр.).

22

До востребования (фр.).

23

Gran Caffe Doney или просто Doney’s – основанный в конце XIX века кафетерий во Флоренции. Первоначально он располагался в Королевском дворце в парке Кашине, позже переехал на виа Торнабуони.

24

Крепкого бульона с трюфелями (англ., фр.).

25

В душе, тайно (ит.).

26

Котлеты а-ля Ментенон получили название по имени фаворитки Людовика XIV; по легенде, именно благодаря этому блюду дама покорила сердце короля и одержала верх над соперницей – мадам де Шампваллон.

27

Зеленая фасоль-флажолет (фр.).

28

Эндивий – салатный цикорий, в пищу используются листья (в отличие от цикория обыкновенного, у которого ценится корень).

29

Не унывай, старина (англ.).

30

Торт с меренгами.

31

Свободная селянка (англ.).

32

Я считаю (англ.).

33

Георг фон Дерфлингер (1606–1695) – знаменитый бранденбургский фельдмаршал, происходивший из крестьянского рода.

34

Немецкого господина (ит.).

35

Отрывок из стихотворения немецкого литератора Эрнста Экштейна (1845–1900).

36

Шапокляк (фр.) – мужской головной убор, разновидность цилиндра.

37

Стрелки́ в итальянской армии.

38

Мы тут немного вмешиваемся в дела политики – имеем вкус к высокой дипломатии (фр.).

39

Из-за здоровья (фр.).

40

Высокую дипломатию (фр.).

41

Неизвестной земли (лат.).

42

Мое дорогое дитя (англ.).

43

Графиня Жанна Дюбарри (урожд. Бекю, 1743–1793) – фаворитка французского короля Людовика XV.

44

Чарльз Фредерик Уорт (1825–1895) – французский модельер, англичанин по происхождению, основатель одного из первых домов «высокой моды».

45

Девушку-янки (англ.).

46

Мисс Я Полагаю из Нью-Йорка (англ.).

47

Как интересно (англ.).

48

Как странно (англ.).

49

Вы знаете (англ.).

50

Клака (фр.) – группа поддержки, обычно нанятая.

51

Благое уединение, отступление (исп.). Такое название носил один из дворцов близ Мадрида.