Нескончаемая встреча

Теперь в сумке Лайонесс на крайний случай всегда лежит шприц с сильнодействующим успокоительным. Он нужен ей для уверенности в том, что если она не сможет успокоить себя дыхательной практикой и отвлечением, её успокоит укол. Больше не должны пострадать невиновные.

От мыслей о том дне на глаза накатила пелена. Мягко отпрянув от пальца, цепляющего девичий подбородок, Несси отвела взгляд в сторону, а затем расхохоталась вслух.

– У нас получилась психотерапия в кругу, ну, знаете, – девушка хмыкнула. – Когда человек двенадцать садятся в круг и по очереди рассказывают о себе, – Лайонесс улыбнулась. И вот другая рука мужчины нежно касается ее щеки, заставляя кожу Лайонесс покрыться мурашками, а саму Несси заметно раскраснеться. Та-ак, надо возвращаться к себе в кресло. Не хватало еще терапевтическим сексом тут заняться прямо на кушетке. К счастью, терапии сексом не существует в психологии между врачом и пациентом, но они становятся уже врачами друг другу, обретая равные позиции, поэтому... Надо же, а это похоже на поиск оправданий. Тихо.

Странно, но глядя на хохочущую девушку, Данте обнаружил внутри себя странное желание: увидеть её смеющееся лицо вновь, как и услышать её смех. Ему, обычно, нравилось в лицах других видеть страх, видеть их перекошенные болью или бессильной яростью против более сильного, но на лицо этой девушки в равной мере, ему хотелось бы смотреть и сияющее весельем, и подернутое страданиями. Было сложно определиться, что же хотелось увидеть сильнее, но одно взаимоисключало другое. А вот мысли о сексе, как о терапии ему понравились. Вряд ли это поможет ему избавиться от галлюцинаций, но отодвинет их на некоторое время. Очень жаль, что эти мысли доктор поспешила отбросить, а не обдумать, как следует.

– Что в вашей голове? С чем вы хотели разобраться? – мужчина не сдавался, словно печонкой чуял, что здесь что-то большее, чем просто изучение себя. Тем временем улыбка с девичьего лица медленно сползала, казалось, не только у него была своя собственная клетка, у неё тоже таковая имелась.Надо было ему спрашивать о другом. Например, не желает ли она углубиться в их сближении, как врача и пациента на более тесном уровне. И не желает ли углубиться прямо здесь, на этой кушетке.

– Я бы хотела разобраться с... Эм. Гнев... Когда я злюсь, я... Делаю плохо людям вокруг меня, даже если они не виноваты... Это не справедливо, – Несси пожала плечами, опустив подробность о том, что люди тогда массово начинают умирать. Обычный бы человек подумал, что она в стрессовых ситуациях срывается на близких и кричит на них. Лучше бы так и было. – Жизнь многогранна. Обычно я стараюсь занимать нейтральную позицию, не все люди стараются тебя уничтожить, но если просят..., – ди Даскар перевела взгляд на мужчину и ухмыльнулась. – Просящему нужно помочь. Лишь просящему, Данталиан, – Лайонесс мягко дала понять мужчине, что он не совсем прав. Скорее всего, у него срабатывает защитная реакция по принципу, либо ты, либо тебя. – Я не стану угнетать человека, который настроен ко мне дружелюбно или нейтрально, но сдачу нужно всегда выдать, а не копить излишки, – девушка улыбнулась ему. – Вы считаете, что справедливости не существует, и вы правы. А я считаю, что она есть, и я тоже права. Знаете, кто как говорит.... Господь... Вселенная.., – было необычно, но после упоминания Бога пальцы мужчины сжали её запястье, но лишь на секунду. Атеист? Совпадение? – Закон бумеранга. Это тоже часть психологии, но мы притягиваем к себе то, что мы совершаем и во что мы верим.

Лайонесс пожелала включить доктора и начать терапию.. словесную. Данте, как примерный пациент, желающий, чтобы ему помогли, слушал её внимательно, глаз с лица не отводил и даже кое-где в ответ на её слова улыбался. Все это время, что доктор говорила, она не выпускала его руки из своей и Данте был не против. Пусть держит, ему не неприятно. Но при упоминании бога лицо его невольно напряглось, взгляд стал ещё чернее, и Данте непроизвольно стиснул пальцы девушки своими. Впрочем, опомнился он быстро и огладив их большим, улыбнулся ей, мол ничего – это у меня бывает, вы продолжайте.

– Меня нечасто пытались обидеть... Возможно, потому что боялись моего отца. Знаете, возможно, скорее всего, так и было. С мальчишками в школе уж точно. Все знали шерифа ди Даскара. Пожалуй, только сейчас я пришла к выводу, что мне не приходилось угнетать, потому что я всегда находилась за спиной сильного угнетателя. В этом есть смысл. Мой отец шериф, и ему нужно быть... Ну. Как вы. Внушать чувства уважения и страха. А скажи я папе: "пап... Стань добреньким со всеми, как со мной", папу убили бы на первой перестрелке. Знаете, мистер Хименес, мне нравится с Вами разговаривать. Вы заставляете задуматься о вещах, недоступных мне прежде. И ведь действительно, не будь у меня моего отца, которого все боялись и мне бы пришлось стать угнетателем или угнетенной, – девушка нахмурилась, вновь вспоминая тот день. У нее аж руки похолодели.

Отца не было рядом, а они с мамой оказались в опасности. Тогда Лайонесс приняла решение стать угнетателем. Она спаслась сама, но какой ценой? Убила собственную маму вместе со всеми этими... Ублюдками.

Не то, чтобы он уже не знал об её отце, но Данталиан не углублялся в поисках информации о Лайонесс, в её же светленькой голове. Но вместе с тем, что слушал её – он и видел тоже, что видела она. Значит не показалось и она действительно пыталась покопаться в его мозгах в самом буквальном смысле. Но у него пока что не получилось определить к т о она. Нет, не ангел, но что-то похожее проглядывается, но не совсем. Так кто же ты, Лайонесс?

Видения, промелькнувшие в её голове, заставили Данте улыбнуться. Немного ошибся, но ему простительно, у него голова работает с перебоями. Так она очередной всадник? Точнее, его отпрыск. Гадать чей именно нужды не было – косить направо и налево мог только один – не самый его любимый. У них со Смертью вообще отношения как-то с самого начала не заладились, но Тьма не трогал всадника по той простой причине, что тот и с братцем оставался нейтральным. Ему, как будто бы на них обоих было насрать. Смерть, в принципе, был ходячей апатией. Глянешь на него и сам в гроб полезть захочешь. Что же изменилось? Что за эти тысячелетия, которые брат украл у него, заставило главного жнеца заделать ребёнка. Он ведь должен был понимать, что родится не милая кроха? И почему он оставил её без присмотра? На эти вопросы ответит лишь сама Смерть. Устроить какую-нибудь катастрофу что ли, чтобы выманить его? Данте подумает об этом. Но позже. Сейчас он находится на приеме и должен думать только о своём докторе. А ведь становилось интереснее. Лайонесс может дать ему сдачи. Даже покалечить, если постарается. И играть с ней от того ещё веселее.

Там где Лайонесс, тесно переплеталось счастье вместе со страданиями. Тринадцать раз в минуту она могла чередовать абсолютно противоположные эмоции, и это было по-разному. Смотря с какой стороны посмотреть. Грустить плохо, особенно с ее-то способностью к массовым убийствам, но то, что Лайонесс могла быстро успокоиться, как правило, всегда, было преимуществом. Однозначно. Так что, мистеру Хименесу и не придется долго выбирать, какой он хочет видеть чаще своего психолога. Ее настроение еще изменится семьсот раз за день, потому что ей нужно говорить о себе и не какие-то поверхностные вещи, а более серьезные.

Углубляться настолько глубоко во всë ещë кровоточащие раны, не успевшие зарубцеваться, такие раны были и у Данталиана. Но раны не заживут, если их не обеззараживать. Напротив, усугубятся и гноиться начнут. Сейчас больно, но они делают полезные вещи. Обрабатывают раны друг друга. Еще мистер Хименес, похоже, атеист. Это Лайонесс заметила по крепко сжатым пальцам своей руки в его ладони, стоило ей упомянуть Бога. Сама Лайонесс в него верила.

Проще быть хорошим человеком, когда знаешь, что кто-то сверху сурово накажет тебя за каждый грех. И простит, если покаешься. Правда, сколько бы Лайонесс не просила прощения у Господа за то, что лишила жизни женщину жизнь давшую ей, прощения она не заслужила. И это верно. Одно дело не поблагодарить кассира на кассе за полученный товар, казалось бы, тоже грех. За что ей спасибо говорить? Я деньги заплатил. А это ведь гордыня, грех земной.

И совсем другое дело жизни лишить женщину, которая всегда была для неë поддержкой и опорой. Любила и оберегала, а сколькому она ее научила... Стоп, не вздумай разреветься.

Так вот, сколько бы Лайонесс не каялась, сколько бы не просила прощения у Бога, она не смогла себя простить. Да и Он, наверное, не смог. Бог допустил такое... Да лучше бы земля разверзлась под ее ногами, и поглотило бы ее адское пламя... Это было бы гуманнее, чем стать убийцей самого родного человека. А какого ее отцу? Жить под одной крышей с убийцей шерифу. Еще и с убийцей любимой женщины. Она его дочь, и Даст ни разу не упрекнул в этом ее. Лишь себя винил за то, что не сумел защитить свою семью. И как иронично, в это время он спасал чужую жену и дочь от отца-тирана, который держал их под прицелом ружья.

В общем, Бог не мог уследить за всеми и не может остановить всë, что происходит на Земле. Нет смысла винить его и переставать в него верить. Возможно, когда мистера Хименеса мучил его брат, мужчина тоже просил помощи у Господа, но помощи не получил и разочаровался. А как потемнели его глаза в этот момент, будто бы сам Бог наказал его и держал... Лайонесс практически завершила своë бредовое, как ей показалось предположение, но эту мысль как и беседу в целом прервали.

– Угнетателями не рождаются, ими становятся. Как и угнетенными. Данталиан, так почему же вы стали угнетателем? – настала её очередь задавать вопрос. Вот только их нагло прервали. В кабинет ворвался Сэм с букетом ромашек. Следом забежала растерянная Фелиция.

– Несси, прости пожалуйста, я пыталась его задержать, – виновато произнесла девушка, работающая секретарём. Сэмюэль так посмотрел на руки Несс, теребящие пальцы своего нового пациента.

– Я думал, ты особенная, я хотел на тебе жениться! А ты... – заскулил Сэм, швырнув букет на стол и двинулся на Хименеса. Только этого не хватало.

– Сэм, стой, где стоишь, – прорычала Несси настолько свирепо, что паренек даже вздрогнул и послушался, затормозив.

– Данталиан, я прошу прощенья, дайте мне минуту, я всё улажу, – Лайонесс огладила плечо мужчины, поднимаясь на ноги. Сейчас она просила "угнетателя" не угнетать "угнетенного".

С понимающей улыбкой, Данте положил свою ладонь поверх девичьей ладони на его плече и согласно кивнул ей. Пожалуйста, доктор, если так хотите – можете и сами его уложить. Но нет. Убивать его никто не собирался. Как профессионально и скучно.

После Бога, одно упоминание которого передёргивало Тьму, он терпеть ненавидел, когда его прерывали. Данте перевёл взгляд на вошедшего парня с букетом цветов, предназначенных е г о доктору. Если бы не рука Лайонесс, крепко стиснувшая его, этот милый букетик вместо вазы, оказался воткнутым бы в задницу Сэмми, чтобы неповадно было врываться в кабинет и срывать сеанс. А ещё зариться на то, что ему принадлежать никогда не будет. Доктору знать не положено, что она автоматически была записана в личное пользование Хименеса. Пока что. Он поставит ее в известие постфактум.

Данте не отводил взгляда от парня. Оставался спокойным, когда тот двинулся на него, нахохлившись точно петух перед боем. Его расслабленность была обманчивой. В любой момент она грозила обернуться жестокостью, с которой этот мужчина сломает шею глупого идиота. Перед Лайонесс он, конечно, постарается сдержаться, но не факт, что следующим утром, в какой-нибудь канаве не найдут тела Сэмми. Если и вовсе найдут.

– Ах уже и Данталиан, а не мистер Хименес? Что он забыл тут, Несси? Он угрожал тебе? – обеспокоенный Сэм вновь двинулся в сторону Дана.

В его профессии Сэму первым делом переломали бы каждый палец на его руке. А после принялись бы и за зубы, выдёргивая по одному на живую. Данте выдрал бы ему и язык. Он начинал порядком его раздражать. Спокойное выражение лица покрывалось рябью, то и дело на нем проскальзывала жёсткость, во взгляде же и вовсе клубился мрак. Кажется, его внутренний монстр требовал крови.

– Сэм, я сказала стой, где стоишь, – очередное повиновение. – Замечательно, два шага назад. Отлично. Сэмми, милый. Ты сейчас очень не прав. Мистер Хименес тратит своё время и деньги на то, чтобы вкроить сеанс к психологу в свой плотный график. Сэмми, ты должен извиниться перед мистером Хименесом, забрать цветы и подарить их первой понравившейся девушке. Я не девушка, Сэмюэль, я психотерапевт. Выполняй, – безапелляционно заявила Ди Даскар, в ответ на это парень опустил голову.

– Прости, Лайонесс. Но ты задумывалась, зачем он вообще сюда яви...

– СЭМ!

– Да ухожу я, ухожу, – обиженно произнес парень, так и не забрав цветы. Вот только, Хименес его не отпускал, так и не получив свои извинения.

– Проблем со слухом у меня нет, но однако я так и не услышал извинений, Сэмюэль, – Данте по-прежнему сидел на кушетке, как и лицо его вновь обрело невозмутимость. Однако голос его звенел сталью. Звучал холодно, с явной угрозой. Сэм зря пытался храбриться. Данте, подобно хищнику, чувствовал его страх перед более сильным. Тот на интуитивном уровне ощущал опасность, исходящую от этого мужчины.

Медленно, точно хищник готовящийся к прыжку, Данте поднялся на ноги и схватив так и не тронутый букет, направился вместе с ним к парню, – Лайонесс, я не причиню ему вреда, – улыбнувшись ей, Данте приблизился к пареньку.

Лайонесс охотно верила, но маленькими шагами подкрадывалась к Хименесу, боясь того, что он может сделать.

– Просто извинись, Сэм. Сэм, пожалуйста, – одними губами зашептал девушка, мысленно похоронив бедного Сэма, поймала себя на мысли, что уже у самой ноги вовсю дрожат.

Стоило отдать Сэму должное, как бы того не бросало в дрожь – он остался стоять на месте, а не убежал, поджав хвост.

– Это, кажется, твоё. – Данте протянул парню букет. Тот с удивлением смотрел на него и раздумывал долгие секунды, прежде чем его забрать. Но в последний момент, Хименес отвёл руку в сторону и свободной перехватил Сэма за шею, склонив его к полу и сам наклонился к нему:

– Я так и не услышал извинений, Сэмюэль. Ты знаешь, почему я пришёл на приём? Потому что моя голова работает через раз. И в промежутках, когда она перестаёт работать, меня вырубает, Сэмюэль. А когда меня вырубает, Сэмюэль, я причиняю боль таким, как ты – маленьким, наглым паразитам, которые думают, что если их не выперли пинком под зад, то они имеют право делать все, что им вздумается.

– Отпусти меня, ты ублю.. Данте сжал пальцы крепче на шее сзади парня, заставив его не только заткнуться, но и заскулить от боли.

– Мистер Хименес, не надо, – чуть ли не плача взмолилась Лайонесс. Девичье сердце колотилось как бешенное, казалось еще немного, и ее уровень стресса вновь зашкалит, и она из страха что они поубивают друг друга – прибьет их обоих.

– Я повторю лишь третий раз, Сэмюэль. На четвёртый я запихаю этот букет, – Данте вжал цветы в лицо отплевывающегося от лепестков, лезших в рот, парню, – Тебе его в задницу.

– Простите! Я понял.. П-понял, простите пожалуйста...

Лицо бедняжки Сэмми исказилось в слёзной гримасе, а слёзы вперемешку с соплями стекали вниз по его дрожавшему подбородку. Данте с удовлетворённой улыбкой отпихнул его от себя, брезгливо переступив через него и выудив из нагрудного кармана жилета платок, вытер руки.

– Сэмюэль, вставай и иди. Ты и без этого потратил мое время, – Данте, как ни в чем не бывало, опустился обратно на кушетку и лёг. Сэмми повторять второй раз и третий тоже не пришлось – подобрав испорченный букет, он пулей выскочил из двери, едва ли не сбив бедную женщину.

Кинув и на неё красноречивый взгляд, Данте и ей дал понять, что и ей бы следовало уйти. В отличие от Сэмми она оказалась куда понятливее и выскользнув, закрыла за собой дверь. Переведя взгляд обратно на Лайонесс, будто бы ничего не произошло, Данте улыбнулся ей.

– Я не становился угнетателем, Лайонесс, я им родился. Это всегда было во мне, с моего появления. Как и в вас, – взгляд Данте выражал большую осведомлённость в сущности девушки, говорил о том, что он имеет куда большее понятие о том, кто она есть, – Но меня никто не заставлял выбирать эту сторону. Это мое собственное решение.

Хименес смог сделать вид, что ничего не произошло, вновь разместившись на любимой кушетке. Только вот Лайонесс подпирала спиной стеночку, стараясь успокоиться. Черт, а ведь она была на грани и абсолютно не вспомнила про свой шприц. Ничего. Девушка уже успокаилась, пытаясь сконцентрироваться на голосе мистера Хименеса. И ведь его действительно, каждая собака в городе в лицо знала. Но откуда узнал Сэм? Он и не знал, не ожидал, что у нее посетитель. Он знал Хименеса. Он следил? Или они знакомы лично? Быть может, Сэм видел Хименеса по телевизору?

Они родились угнетателями, они оба. Лайонесс нахмурилась, не понимая смысла его слов. Все дети ангелы, ну практически.

– Мистер Хименес... Данталиан, – с паузой произнесла девушка. Случившееся явно не сделало их ближе. Сэм сам виноват, но он этого не заслужил. Больше всего сейчас хотелось выпроводить и Хименеса, но если они пересекутся с Сэмом, тогда Сэму точно конец. – Я хотела извиниться еще раз, такого больше не повторится, – вздохнула Несси, подпирающая собой стенку и прошла к стулу, садясь недалеко от кушетки Хименеса. В конце концов, случившееся – это вина. Беспечность называется.

Кто угодно может вломиться к ней в кабинет средь бела дня, нужно это исправить. А если успокоиться и вспомнить, они тут мило беседовали до этого всего. Да, Хименес поступил грубо, но для мужчины с его репутацией случившееся – не худшее развитие событий.

– Итак, вы сказали, что мы рождены угнетателями? Что вы имели ввиду? – девушка посмотрела на мужчину сосредоточенно, готовая слушать и вникать. Он довольно умен, и его слова пища для размышлений. Такое случается.

Глава 4. Тьма в каждом из нас.

Внешне Данталиан выглядел невозмутимым, но то было обманчивым спокойствием, как у океана, в любую минуту способного разъяриться и поднять волны. Его монстр остался голодным. Он не причинил Сэмюэлю вреда, не пролил его крови, как и не заставил того скулить и ползать у него в ногах, умоляя о пощаде. Данте едва ли сдерживался, чтобы не последовать за парнишкой и не закончить с ним. Малыш Сэмми должен благодарить своего психолога. Лайонесс спасала ему жизнь, сама того не ведая. Он не хотел раньше времени раскрывать перед ней свою истинную сущность. Ему хотелось, чтобы она видела в нем мужчину, не монстра и не древнее зло, которое запер в клетке родной брат, побоявшись, что слетев с катушек, оно все уничтожит. Но почему он не задумался о том, что уничтожить, все, что тот создал, ему захочется после того, как выберется?Поначалу Данте этого и хотел. Желание это со временем поблекло, но не исчезло полностью. Кто знает, может в очередной раз, когда его переклинет, он придёт в себя, а мир перестанет существовать. Помощь требовалась не столько ему, сколько людям живущим на Земле. Сорви ему крышу окончательно и наступит апокалипсис. Успокоиться следовало им обоим.

Лайонесс не была испугана, скорее взволнованна из-за собственных сбоев в голове. Знать ей, что её силу на некоторое время отключили, было необязательно. Данте не хотелось проверять, сможет ли она если не убить его, то выбить из тушки. Искать потом заново подходящую крайне муторно. Если бы эта не подходила ему, то давно бы сменил, а не заморочился с лечением. Неплохой терапией, чтобы успокоиться, было смотреть на девушку. Данте чувствовал, как его отпускает. Для надежности, может шприц с убойной дозой успокоительного у неё одолжить? Идею эту он отмёл, потому что уже пробовал – не помогло, так ещё и делало его невменяемым.

А ведь психотерапевт была нисказанно рада, она считала, что сама сумела преодолеть тревогу и успокоить всплеск своей убийственной силы. Пожалуй, она была бы не менее рада, узнай, что есть человек, которого ей не убить, потому что с ней бы он был в безопасности. И она с ним спокойна. За него она бы была спокойна.

Продолжить сеанс было самым оптимальным вариантом. Сэмми спокойно убегает. Данте не идёт его ловить. Лайонесс продолжает ему помогать. И все живы. Какой до тошноты счастливый конец. Данте приподнял голову, заглядывая в глаза девушки. Он было хотел поправить ее, когда она обратилась к нему с этим мистером, но Лайонесс – умница, и сама поспешила исправиться. Он кивнул головой, на этом закрывая тему с извинениями.

Данте мог бы сказать, что это не её вина и что ей не за что извиняться, но не стал. На её раскаивающееся лицо ему смотреть нравилось тоже. Тем более, это было её обязанностью следить за тем, чтобы сеансам ничего не мешало. С этими мыслями мужчина и приблизился к стулу, на котором сидела девушка, склонившись к её уху.

– Следующий сеанс, Лайонесс, проведём у меня, чтобы никто не помешал нам наверняка, – бархатный голос ласкал слух, а тело покрывалось мурашками. Это было и на руку самому Данте, воспользоваться ситуацией и выкрутить её в свою пользу. Возразить Лайонесс не смогла, хоть и формулировка вроде "психотерапевт по вызову" ей не подходила.

– Данталиан, я.., – ди Даскар шумно выдохнула, обернувшись, и округлила глаза от близости его лица. Взгляд невольно упал на его губы, и девушка поспешила обратно отвернуться. Так близко. Но это же неприлично, чёрт возьми.

– Не беспокойтесь, за выезд я плачу по двойному тарифу. А так же организую вам водителя. Данте не пытался вести переговоры – он констатировал факт. Это дело было уже решённым. И достаточно было взглянуть на его лицо, чтобы понять – апелляции не подлежит. Ясно, нет смысла спорить. Да и мужчину можно понять, теперь это место не казалось ему безопасным. А пациенту важно чувствовать себя расслабленно. Она обернулась вновь.

– Я приеду, – на выдохе, не хотя, ответила девушка. – Ладно, хорошо, – также негромко произнесла она, пытаясь убедить себя саму, подняв на него голову ещё раз. Ну и чего вы шепчетесь? Будто интрижку обсуждаете.

Заметив замешательство девушки мужчина присел на стул напротив, правда, ненадолго. Взглянул на часы на запястье и недовольно цокнул языком. Малыш Сэмми все же украл у них минуты. И это значило одно: ему пора идти.

Встав, он обошёл сидящую на стуле Лайонесс, взял со спинки кресла пиджак и надел его обратно. Подойдя к девушке со спины, Данте склонился к ней и упёрся ладонями в спинку стула, приблизившись губами к её уху, нарочито снизив голос до вкрадчивого полушёпота:

– Все мы рождены с тьмой внутри, Лайонесс. Кто-то запирает ее, а кто-то выпускает. Но кто-то, Лайонесс, и вовсе является сущей тьмой, сплошь состоит из неё и от неё он неотделим, – с его губ сорвался смешок, когда девушка неосознанно вздрогнула из-за его близости. Девушка резко перевела на него взгляд, щекотнув щеку мужчины своими волосами. От этого их лица сделались в опасной близости. Плавным движением отклонившись на стульчике, ди Даскар склонила голову набок. Сущая тьма... Неужели он о себе?

– Подумайте об этом на досуге. Я хочу, чтобы в ы мне ответили почему мы были рождены угнетателями. А сейчас, я вынужден вас покинуть.

– Сл... Кхм, – Бог его бесит, нужно подобрать другое выражение. – К счастью, я не встречала настолько темных людей. А если тьма существует, как некто живой, думаю, и в ней есть крупица света, – Лайонесс понимала, что мистер Хименес сегодня сдержался с Сэмом из-за обещания ей. По факту он более агрессивный, но всë равно хороший, в нем есть свет, даже в его черных глазах есть блеск, а это ничто иное как свет.

Проведя ладонью по девичьему плечу, Данте оставил своего доктора в раздумьях, но уже дойдя до двери, обернулся, взглянув на неё с улыбкой:

– Жду с нетерпением нашу следующую встречу, Лайонесс. – и вот мужчина направился к двери.

– Данталиан, – мужчина обернулся, и Лайон приблизилась к нему. – Извините еще раз за сорванный сеанс и за то, что вам пришлось вмешаться, – нельзя было поспорить с тем, что у него получилось выпроводить Сэма быстрее. Данталиан занятой человек, что он мальчишка что ли, за Сэмом носиться? Даже думать о таком не смей. Мистер Хименес тебе пообещал, а значит Сэм в безопасности. – Берегите себя