Полная версия:
Пылающие сердца
ЕV Корталия
Пылающие сердца
Глава 1
Первый шаг в игре
Адель
Говорят, от любви до ненависти
всего лишь шаг. Один шаг, но короткий он или длинный, никто не расскажет.
ЕV. КорталияЯ верила в искреннюю, нежную любовь, которая наполняет сердце радостью и счастьем. Моё сердце билось в унисон с его, каждая его улыбка и слово наполняли меня радостью. Я наслаждалась каждым мгновением, проведенным вместе, каждым взглядом и прикосновением. Я видела, что и он чувствовал нечто особенное, что между нами возникает что-то большее, чем просто дружба. Но, увы, мои предположения оказались далеко не верными… Моё сердце разбилось вдребезги, обжигаемое пламенем невзаимной любви.
Теперь я стала скептически настроенной к любви. Верю ли я в искренность чувств, в бескорыстие и чистоту намерений? Вопрос остаётся открытым, словно туманом заволакивая истину. Моё сердце пережило боль и разочарование, что теперь оно отказывается верить в возможность настоящего чувства. Я не готова больше рисковать и доверять кому-либо, потому что страх потери и обиды слишком велик.
Сегодня в коттедже проходит вечеринка для первокурсников, на которую собрался почти весь техникум. Как только я узнала, что Влад тоже будет присутствовать, сразу решила пойти. Я накрутила локоны и выбрала ярко-красное платье с горловиной, чуть выше колена и вырезом на груди. Ведь теперь мне 18 лет, могу немного добавить искры.
Когда я посмотрела на себя в зеркало, то почувствовала, как уверенность начала наполнять меня. Локоны прекрасно сочетались с ярким цветом платья, и я не могла не улыбнуться, осознавая, что выгляжу хорошо. Я взяла с собой маленькую стильную сумочку, в которую положила все необходимое, и, не удержавшись от радостной улыбки, вышла из дома, готовая к незабываемой вечеринке.
Когда я подошла к коттеджу, музыка уже звучала на полную мощность, а смех и разговоры доносились изнутри. Глубоко вдохнув и, собравшись с мыслями, вошла. Внутри царила атмосфера веселья: ребята танцевали, кто-то играл в настольные игры, а на столах стояли закуски и напитки.
Я быстро заметила Влада в толпе наблюдая за ним и девушкой, в объятиях которой он танцует. Она излучает красоту и очарование, и я не могу не заметить этого. Меня не беспокоит её присутствие, а вот его взгляды, полные восхищения и страсти, вызывает во мне бурю эмоций. Я помню те времена, когда его взгляды были направлены на меня, и я прекрасно понимала, что они значили. Я смотрю на его нахальную улыбку, которая когда-то была адресована мне, и чувствую, как внутри меня бурлит гнев и обида.
В своём маленьком мире я — королева, окружённая поклонниками и вниманием. Каждый стремится понравиться мне, быть со мной рядом. Но я не забываю о его нахальной улыбке, которая когда-то так мне нравилась. И теперь мне приходит в голову мысль: как приятно было бы унизить этого самоуверенного нахала. Ведь игра только начинается…
Подхожу к барной стойке, беру коктейль и, сделав глоток, решаю, что пришло время действовать. Сначала просто наблюдаю за ним и его пассией, но знаю, что он не сможет устоять передо мной. Я поворачиваюсь к своей лучшей подруге Лии и кидаю ей многозначительный взгляд.
— Слышала, Влад снова всех покоряет? — произношу я с легкой иронией.
— Да, братец, похоже, не оставляет шансов, — отвечает Лия, смеясь. — Но ты-то знаешь, как с ним поступить.
Её слова подстегивают мой азарт. Вдыхаю глубже, поправляю волосы и направляюсь к Владу. Он замечает меня и на мгновение замолкает, его улыбка становится чуть более сдержанной. Я чувствую, как внутри меня разгорается уверенность.
— Привет, Влад, — произношу я, словно ни о чем не жалея. — Давно не виделись.
— Привет, — отвечает он, и его глаза пробегают, по-моему, наряду. — Ух ты, как всегда, на высоте.
Я улыбаюсь, но эта улыбка полна вызова.
— Спасибо, — говорю я, наклоняясь чуть ближе. — Ты тоже не изменился, все такой же ловкач.
Он поднимает брови, и на его лице появляется лукавая улыбка.
— Ловкач? Это ты меня так обзываешь?
— Ну, ты же знаешь, как притягивать внимание, — отвечаю, не отводя взгляда. — Твоя смелость заслуживает похвалы.
Вижу, как его уверенность растет, и это меня радует. Взаимодействие становится игрой. Мы словно участники танца, где каждый шаг должен быть точным и продуманным. Внутри меня рождается желание продвигаться дальше, исследовать его реакцию, пробовать на прочность. Но я также знаю, что нужно быть осторожной. В этом флирте есть своя магия, но и риск.
— Смелость — это одно, а ловкость — совсем другое. Я просто стараюсь быть на высоте, — говорит он, скрещивая руки на груди и наклоняясь немного вперед. Его голос звучит глубже, и я чувствую, как его магнетизм начинает действовать на меня.
— Звучит, как уверенность настоящего профессионала, — подхватываю я, стараясь поддержать флирт. — Но ведь ты всегда знал, как держать в напряжении.
Влад подмигивает, и я замечаю, как его глаза искрятся азартом.
— Пожалуй, это моя слабость. Всегда искал новые вызовы, — отвечает он, и в его голосе слышится легкая нотка таинственности.
— А что сейчас тебя интересует? — спрашиваю, продолжая играть с ним в эту интригующую игру. — Может, у тебя есть какие-то планы на вечер?
Он наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание.
— Возможно, у меня есть один или два предложения. Но тебе придется проявить тот самый азарт, о котором ты говорила, — произносит он с легкой ухмылкой.
— Азарт? — прикусываю губу, стараясь не выдать волнения, которое, как я чувствую, бурлит у меня внутри.
Влад пахнет дорогой туалетной водой с древесными нотами и чем-то еще, неуловимо свежим и манящим. Его близость ощущается как едва заметное электрическое напряжение, пронизывающее всё мое тело.
— Я готова рискнуть, — шепчу я, голос немного дрожит.
Влад усмехается, его глаза, светлые и глубокие, словно два бездонных колодца, зажигаются еще ярче. Он выпрямляется, и я, невольно, отступаю на шаг.
— Прекрасно, — говорит он, его голос звучит спокойно, но в нем я слышу приглушенную настройку на игру. — Тогда начнем. Первое предложение: ужин в новом ресторане на крыше. С видом на весь город. А после может и еще что то. Ты согласишься на такую ставку?
Я размышляю. Новый ресторан на крыше… это ведь только начало, хочет, чтобы я задобрилась едой, но отказать Владу сейчас — значит проиграть в этой игре, которую мы сами же и затеяли.
— Согласна, — отвечаю я.— Но, а второе предложение? Я хочу знать, на что иду.
Влад наклоняется к самому уху, его дыхание щекочет мою шею.
— Второе предложение более рискованно, — шепчет он. — Это импровизация. Мы поедем в место, которое я выберу, и будем действовать по обстоятельствам. Никакого плана, только интуиция и… азарт.
Мое сердце ускоряет ритм. Импровизация… это значит, что все может случиться. Приятное или неприятное. Но именно это и привлекает.
— Я выбираю второе предложение, — говорю, вкладывая в свои слова все своё смелое решение. — Пусть будет азарт.
Главное снова не попасться в его игру, у мегя одга цель только месть.
Влад улыбается, и эта улыбка говорит больше, чем тысяча слов. В ней есть и уверенность, и вызов, и нечто такое непостижимое, что заставляет мое сердце биться быстрее. Он берет мою руку, его пальцы ощущаются теплыми и сильными.
— Тогда поехали, — говорит он, и в его глазах сверкает предвкушение игры, которой нет ни правил, ни границ. И я понимаю, что это будет ночь, которую он никогда не забудет. Ночь, полная непредвиденных событий и эмоций, ночь, полная азарта.
Глава 2
Накраю моста.
Адель
Влад ведёт меня к выходу, его пальцы всё ещё сцеплены с моими. За спиной остаётся шум вечеринки, смех, музыка — всё это растворяется в ночи, как будто и не существовало. Я не оглядываюсь, но чувствую на себе взгляды. Особенно — той самой девушки, с которой он танцевал. Её глаза, полные недоумения и досады, будто прожигают мне спину.
Отлично.
Я почти слышу, как шепчутся за нашей спиной: «Куда это они?», «Она же его бросила…», «Или это он её?». Пусть гадают. Пусть завидуют.
На улице прохладно, и я невольно вздрагиваю. Влад замечает это и тут же снимает свой пиджак, накидывая его мне на плечи.
— Не хочу, чтобы ты замёрзла, — говорит он, и в его голосе звучит та самая забота, которая когда-то заставила меня поверить в него.
Но теперь я знаю: это всего лишь часть игры.
— Спасибо, — отвечаю я, укутываясь в ткань, пропитанную его запахом.
Он открывает дверь чёрного внедорожника, и я скольжу внутрь. Салон пахнет кожей и его туалетной водой — дорогой, с лёгкой ноткой бергамота.
Мой любимый аромат.
Влад заводит двигатель, и машина плавно трогается с места.
— Так куда мы едем? — спрашиваю я, глядя на него искоса.
— Разве это важно? — он усмехается, не отрывая глаз от дороги. — Главное — процесс, а не пункт назначения.
Я притворно вздыхаю.
— Ну конечно. Ты же любишь держать всё под контролем.
— А ты — нет? — он бросает на меня быстрый взгляд, полный вызова.
Я улыбаюсь, но не отвечаю.
Машина несётся по ночному городу, улицы мелькают за окном, словно кадры из чёрно-белого кино. Я не спрашиваю больше, куда мы едем. Вместо этого наблюдаю за ним: за тем, как его пальцы сжимают руль, за лёгкой тенью на его скулах, за тем, как его губы слегка приоткрываются, когда он сосредоточен.
Он красив.
И это раздражает.
Через двадцать минут мы останавливаемся у старого моста на окраине города. Это место известно среди местных — отсюда открывается вид на весь город, но приезжают сюда редко. Слишком далеко, слишком… пустынно.
Влад выходит из машины и открывает мне дверь.
— Ну что, рискнёшь? — протягивает руку.
Я кладу свою ладонь в его и выхожу.
— Ты привёз меня на заброшенный мост вместо ужина на крыше? — поднимаю бровь.
— Разочарована?
— Нет. Просто удивлена.
Он ведёт меня к самому краю. Под ногами — ржавые металлические плиты, внизу — тёмная вода, отражающая мерцающие звёзды. Ветер играет с моими волосами, и я чувствую, как Влад смотрит на меня.
— Почему именно сюда? — спрашиваю я.
— Потому что здесь нет никого, кроме нас. Никто не помешает.
— Помешает чему?
Он поворачивается ко мне, его глаза горят в темноте.
— Игре.
Я чувствую, как сердце делает резкий толчок.
— А правила?
— Правила просты, — он делает шаг ближе. — Никаких правил.
Я замираю. Его дыхание смешивается с моим, расстояние между нами — меньше метра. Я знаю, что он ждёт. Ждёт, что я отступлю, что испугаюсь, что сдамся.
Но теперь я не из тех, кто сдаётся.
— Тогда играем, — говорю я и делаю шаг навстречу.
Наши губы почти соприкасаются, но он не целует меня. Вместо этого его рука скользит по моей талии, притягивая ближе.
— Ты уверена? — его голос звучит низко, почти шёпотом.
— А ты?
Он смеётся, и этот звук разносится в ночи.
— Я всегда уверен.
— Тогда почему спрашиваешь?
Он не отвечает. Вместо этого его пальцы вплетаются в мои волосы, и, наконец, его губы находят мои.
Этот поцелуй — как вызов. Как битва. Как игра, в которой мы оба знаем, что проиграть нельзя.
Его губы жаркие, настойчивые, почти грубые. Я отвечаю с той же дерзостью, впиваясь пальцами в его волосы, чувствуя, как его дыхание сбивается. Он прижимает меня к ограждению моста, холод металла проникает сквозь тонкую ткань платья, но мне не до холода.
— Ты играешь с огнём, — он отрывается на секунду, его голос хриплый.
— А ты разве не хотел адреналина? — дразню я, целуя его снова, кусая его нижнюю губу.
Он рычит что-то, низкое, животное — звук, от которого по спине пробегает горячая дрожь. Его ладони скользят вниз по моим бокам, обжигая кожу даже сквозь ткань платья, и вдруг резкий рывок.
Я взвизгиваю, когда он поднимает меня с почти пугающей легкостью и усаживает на холодные перила. Мои ноги инстинктивно обвивают его бедра, пальцы впиваются в плечи так, что ногти оставляют полумесяцы на дорогой ткани его рубашки.
За спиной пустота. Глухая, бездонная, дышащая ночным холодом. Высота кружится в висках, ветер треплет подол платья, и на мгновение мне кажется, что если я откинусь хоть на сантиметр исчезну в этой черноте навсегда. Но его руки твердые, как сталь, держат меня, не давая упасть, не позволяя убежать.
— Боишься? — его голос звучит хрипло, губы касаются моего уха, горячее дыхание обжигает кожу. Он намеренно раскачивает нас чуть вперед, и я чувствую, как сердце останавливается на долю секунды, прежде чем застучать в два раза быстрее.
Но я не из тех, кто признает страх.
— Ты бы очень хотел этого, — бросаю я, но сердце колотится как бешеное.
Влад смеётся, и его пальцы впиваются в мою кожу.
— Тогда признай, что проиграла.
— Ни за что.
— Упрямая…
Его губы снова находят мои, но теперь поцелуй медленнее, глубже, словно он хочет растянуть этот момент. Я чувствую, как теряю контроль, как моё тело предательски отзывается на каждое его прикосновение.
Нет. Так не пойдёт.
Я резко отстраняюсь, отталкиваю его и спрыгиваю с перил.
— Что, сдаёшься? — он хватает меня за руку.
— Я просто меняю правила.
— Какие ещё правила?
— Мои.
Я вырываюсь и шагаю назад, к машине. Он следует за мной, глаза горят.
— Ты серьёзно думаешь, что можешь просто уйти?
— Нет, — поворачиваюсь и улыбаюсь. — Я думаю, что ты последуешь за мной.
— И что тогда?
— Тогда ты узнаешь, кто здесь главный.
И не только это, я больше не дам тебе играть моими чувствами.
Я открываю дверь пассажира и сажусь. Влад застывает на месте, его взгляд — смесь раздражения и восхищения.
— Ты невозможна.
— Спасибо.
Он садится за руль, хлопает дверью и заводит двигатель.
— Куда теперь, королева?
— Домой.
— Твой или мой?
— Мой.
Он замирает, потом медленно ухмыляется.
— Ну что ж… игра продолжается.
Машина рвётся с места, и я откидываюсь на сиденье, глядя на ночной город за окном.
Он думает, что ведёт меня.
Но это я веду его.
Наша игра только началась, милый. И ты уже приграл…
Глава 3
Ломаядругих.
Влад
Она думает, что контролирует ситуацию.
Смешно.
Я вижу, как её пальцы слегка дрожат, когда она поправляет прядь волос. Вижу, как её взгляд на долю секунды цепляется за мои губы, прежде чем она отводит глаза. Она играет в уверенность, но я знаю её лучше.
Адель всегда не умела скрывать свои чувства и эмоции.
Мой внедорожник мчится по пустынным ночным улицам, а она сидит рядом, стиснув зубы, будто боится проронить лишнее слово. Я ускоряюсь на повороте, нарочно вжимая её в кресло, и ловлю её резкий вдох.
— Ты всегда так лихачишь? — бросает она, цепляясь за подлокотник.
— Только когда мне есть что доказывать.
— И что же?
Я поворачиваю голову, намеренно задерживая взгляд на её расстёгнутом вороте платья.
— Что ты не единственная, кто умеет играть.
Она закатывает глаза, но я замечаю, как она покраснела.
Попал.
Я подъезжаю к её дому. Выключаю двигатель, и в салоне воцаряется тишина, нарушаемая только её учащённым дыханием.
— Ну что, проводишь до двери? — её голос звучит насмешливо, но пальцы уже копошатся с ремнём.
— А ты приглашаешь?
— Может быть.
Она выходит, не дожидаясь, когда я обойду машину. Её каблуки цокают, а красное платье трепещет на ветру, обрисовывая каждый изгиб. Чёрт, она знает, что делает.
Я догоняю её за два шага до подъезда.
— Значит, правила твои? — хватаю её за запястье и притягиваю к себе.
— Разве не очевидно? — она не сопротивляется, но и не поддаётся, застыв в полушаге от меня.
— Очевидно другое.
Моя ладонь скользит по её талии, ощущая дрожь под тонкой тканью.
— Ты до сих пор не решила: боишься меня или хочешь.
Её глаза вспыхивают.
— Я никого не боюсь.
— Тогда докажи.
Я жду, что она оттолкнёт меня. Вместо этого её руки впиваются в мои волосы, и следующий момент её губы прижимаются к моим — жёстко, без прелюдий. Это не поцелуй. Это вызов.
И я принимаю его.
Я прижимаю её к дверям, чувствуя, как её тело выгибается в попытке сохранить контроль. Но учащённый пульс под моими пальцами, прижатыми к её шее, выдаёт её с головой. Губы чуть дрожат, дыхание сбивчиво, она не так равнодушна, как хочет казаться.
— Всё ещё играем по правилам? — цежу я, слегка прикусывая её нижнюю губу.
Она вздрагивает, и на мгновение мне кажется, что дрогнет, сдастся… Но внезапно резким движением вырывается, отстраняясь. Теперь между нами целая пропасть, холодный ночной воздух и её упрямый взгляд.
— Конечно. И спасибо, что проводил, — бросает она с едва заметной ухмылкой, но я-то вижу, как пальцы сжимают ремень сумки чуть сильнее, чем нужно.
Поворачивается, открывает дверь подъезда.
— Я отлично провела время. Завтра на учёбу, пока.
— Постой, — мой голос звучит резче, чем я планировал.
— И всё?
— Да, — она поднимает бровь, и в её глазах тот самый вызов, который сводит меня с ума.
— А ты что хотел?
Я делаю шаг вперёд, но она уже отступает в тень подъезда.
— Я не повторю прошлые ошибки, — говорит она тихо, и в её голосе впервые за весь вечер слышится не фальшивая насмешка, а что-то настоящее.
— Я никогда больше не полюблю тебя. Ведь ты только играешь. А я… просто ответила тебе твоей же игрой.
Дверь захлопывается.
Я остаюсь стоять под холодным светом фонаря, сжимая кулаки. Потому что знаю — она права.
И знаю, что мы оба это понимаем.
Сажусь за руль. Двигатель рычит, но даже его рёв не заглушает хаос в голове.
Она переиграла меня.
Я был уверен, что она осталась той же — мягкой, доверчивой, той, что когда-то ловила каждый мой взгляд, как будто в нём было спасение. Глупой девочкой, которая верила каждому моему слову, даже когда я врал.
А теперь…
Я бью по рулю. Должен злиться. Должен рвать и метать, потому что она сломала правила — правила, которые я установил.
Но вместо ярости во мне — азарт.
Губы сами растягиваются в ухмылке.
Так вот какая ты теперь.
И ещё…
Что-то тёплое и колючее одновременно, что застревает где-то под рёбрами и не даёт дышать.
Страх?
Нет.
Жалость?
Чёрта с два.
Я резко переключаю передачу и даю газу.
Если она хочет игру — она её получит.
Но на этот раз я не позволю ей выйти из неё победительницей.
Захожу в квартиру и хлопаю дверью. На кухне горит свет. Лия сидит за столом, медленно помешивая ложкой в чашке, словно ждала меня. Её взгляд устремлён в пустоту, и я чувствую, как напряжение в воздухе становится ощутимым.
— Надеюсь, братец, ты ничего не сделал с Адель? — её голос спокоен, но в глазах — предупреждение.
— На что ты намекаешь? — бросаю ключи на стол, намеренно громко.
— Ни на что. Просто не хочу, чтобы моя подруга снова переживала боль, которую ты ей устроил. — Она отставляет чашку, и та со звоном бьётся о стол. — Поигрался - и хватит.
Я замираю. Не она будет читать мне нотации.
— Ты мой брат, — продолжает сестра, вставая. — Но послушай, Влад. Она тебя любила. Настоящего. Видела то, что ты прячешь ото всех.
Голос её дрожит.
Серьёзно? Она за неё переживает?
— Ты любил, тебя кинули, и теперь, несмотря на то, что ты знаешь, каково это, делаешь то же самое.
— Адель — не Эмилия, — резко говорит Лия. — Пойми это
Лия резко отодвигает стул и уходит, оставляя меня с глухим гудением в висках.
Переодеваюсь, падаю на кровать. Завтра учёба, первая пара — психология. Ирония.
Но стоит закрыть глаза - и они тут. Воспоминания
Три года назад
Я помню тот вечер в мельчайших деталях – будто кто-то выжег его в моей памяти раскаленным железом.
Дождь. Он стучал по крыше её машины, когда я подошёл к ней, сжимая в руках эти дурацкие цветы. Я тогда ещё верил в жесты, в романтику, в эту наивную хрень.
Окно было приоткрыто. Я увидел её – смеющуюся, с запрокинутой головой. И его руку на её шее.
— Эмилия? – мой голос прозвучал чужим.
Она обернулась. И в её глазах не было ни ужаса, ни раскаяния. Только холодное раздражение.
— Ой, Влад... Ну ты же понимаешь, да?
Понимаю? Что я должен был понять? Что два года вместе – это просто "ничего серьёзного"? Что её "я тебя люблю" оказались дешёвыми, как эти дурацкие серёжки, что я ей подарил на годовщину?
Она даже не вышла из машины. Просто вздохнула и сказала:
— Не делай сцен. Мы же взрослые люди.
А потом рёв двигателя, и я остался стоять под дождём с этими проклятыми цветами.
Я не кричал. Не ломал ничего. Просто швырнул их в лужу и пошёл домой.
А ночью – первый приступ.
Давящая боль в груди, словно кто-то вырывает сердце прямо через рёбра. Я скрючился на полу ванной, давясь рвотой, и думал:
Как так? Как она могла?
Но хуже всего было потом.
Когда через неделю я увидел их вместе в кафе. Она смеялась так же искренне, как когда-то со мной.
И тогда я понял:
Я для неё ничего не значил.
Ни мои слова, ни мои чувства – ничего.
С той ночи во мне что-то сломалось.
И теперь...
Теперь я ломаю других.
Потому что, если нельзя избежать боли – лучше давать её первым.
Но Адель...
Чёрт. Она не такая.
И эти мысли пугают меня больше всего.
Я резко перевернулся на спину, уставившись в потолок. В голове всплыло ее лицо - не сегодняшнее, холодное и расчетливое, а то, каким оно было год назад. Когда она смотрела на меня так, будто я - весь ее мир.
В груди снова заныло. Бросив руку на глаза. Надо заснуть. Просто заснуть и забыть. Завтра новый день, новые люди, новые игры...
Но когда я наконец провалился в сон, мне снились ее зеленные глаза. Те самые - доверчивые и любящие. Какими они больше никогда не будут.
Глава 4
Тихиевопросы...
Влад
Проснувшись ровно в семь утра, я потянулся, с трудом отрываясь от подушки. Ещё пару минут недвижимости и, наконец заставил себя встать. Умылся холодной водой, чтобы окончательно прогнать сон, надел форму, проверил, все ли тетради собраны, и вышел из комнаты.
Из кухни доносился аромат свежезаваренного кофе и поджаренного хлеба. Сестра, как всегда, уже всё приготовила.
— Доброе утро, Ли, — сказал я, зевая, и опустился за стол, где уже лежали бутерброды и дымилась чашка.
— Доброе, братишка, — она улыбнулась, отодвигая в сторону книгу. — Сколько сегодня пар?
— Четыре. Первая — психология, надеюсь, хоть писать меньше будем. А что? — я сделал глоток кофе, ощущая, как бодрость понемногу возвращается.
— Да так, просто интересно. У нас тоже четыре. Первая — "Тактика спасательных работ", — она закатила глаза. — Опять человек семь придут, не больше. А ещё я после пар с Адель собираюсь зайти в новый книжный — ты не теряй меня, если вдруг решишь пораньше вернуться. И да, на ужин будет тушёная картошка с курицей.
— О, уже жду не дождусь! Люблю тебя, сестрёнка, — я ухмыльнулся, доедая последний кусок. — Ладно, пошли, а то если тебе можно опаздывать, то мне никак нельзя.
Ли лишь рассмеялась в ответ, хлопнула меня по плечу, и мы вместе вышли из дома.
В техникум мы добрался быстро. Ли сразу убежала, а я, достав телефон, написал Рафу и Крису:
«Вы где?»
Ответ пришел почти сразу:
«Возле кабинета психологии. Торопись, народу уже много».
Я ускорил шаг. В коридоре возле нужного кабинета столпились студенты, но знакомые лица выделялись сразу.
— Привет, — поздоровался я, протискиваясь к ним. — Ну что, готовы писать конспект на восемь страниц?
Раф фыркнул:
— Ага, конечно. Серьёзно думаешь, на первой же паре в семестре нас сразу загрузят?
— В прошлом году спрашивал у выпускников, — пожал я плечами. — Алле Викторовне всё равно, первая это пара или последняя. Если по её плану конспект — значит, будем писать. И страниц десять, не меньше.
Крис зевнул так, что челюсть хрустнула:
— Я вообще спать хочу… И какая нам сейчас психология? Лучше бы это время на диплом дали.
