Тайна берестяной грамоты

Профессор в ней души не чаял. Девушка под его чутким руководством собирала документы, статьи, исследования для написания целой серии книг-учебников-пособий. Анечка целыми вечерами пропадала в архивах, не только институтском, но и разных смежных, городских и региональных. Ей такое доверие импонировало, да и нравилось ощущать себя причастной к будущему науки для благодарных потомков.

За ней по пятам, вьётся наш помощник и аспирант Димитрий.

При такой поддержке и помощи к печати уже был готов небольшой сборник для студентов спецкурса профессора Орлова по палеографии (науке о древних рукописях). Работа кипела, как вдруг что-то пошло не так. Буквально неделю назад состоялся странный, не до конца понятый нашим Акакием Нестеровичем разговор.

– Результат вы сегодня увидели сами. Бедная, бедная Клавушка. Как она это переживет…– запричитал наш профессор. – Господа, больше я ничего не знаю.

– На первый раз хватит. Если что вспомните, вот визитка, звоните. Вас проводить до квартиры? – спросил я сворачивая к небольшому домику на несколько квартир.

– Благодарю вас! Не стоит, вон сын уже идёт встречать. Рад был знакомству Лев Валентинович. Жаль, что мы с вами, Константин Тимофеевич, встретились при таких печальных обстоятельствах. Может, как-нибудь зайдете в гости? Дом вы теперь знаете. Кстати здесь и квартира Орловых.

По небольшой, милой аллее катился колобок-младший. Только более лохматый, помоложе и повыше. Мы передали профессора с рук на руки и поехали на другой край города.

Глава 3 Ловушка для Барби

Опергруппа, сделала все изыскания, уехала. Тело девушки тоже забрали. По пути к месту происшествия со мной созвонился следователь. Мы договорились о встрече, после того как я поговорю с матерью погибшей. Следователь мило намекнул, там всё ясно – несчастная любовь к женатому мужчине. Никакого криминала не просматривается. Просто мамаша, несёт ерунду про убийство, какую-то рукопись пятьсотлохматого века, профессора истории, с которым у студенточки была связь. Которого грохнули ударом по голове и украли ноутбук. Скорее всего жена, а ноут для отвода глаз забрала. Надо обыск у жены устроить…

Я поблагодарил за информацию и отключил телефон.

– Ты злишься? – спросил Кот.

– Терпеть не могу, таких умников! Ты слышал… без экспертизы, без вскрытия, у него всё просто. Лишь бы дело закрыть, ан не свезло. Мать видимо что-то знает, но ему нафиг не надо это слышать и слушать.

В серой общарпаной пятиэтажке, где в подъезде писают не только кошки, на втором этаже, три месяца назад девушка Аня сняла квартиру. Внутри милый евроремонт. Красивая мебель, тяжелые бархатные портьеры, мини-эрмитаж да и только. Сказать нахрена такая роскошь в двухкомнатной хрущёвке – ну, всяк по своему с ума сходит. Главное чистенько, уютненько, может и не дорого всё это убранство. Чего я прицепился к квартире.

В маленькой кухоньке современная барная стойка – изящные кружечки, ложечки, кружевные салфетки. “Домик для Барби!” – осенило меня.

Уставшая от навалившегося горя женщина со статью Королевы, да и имя соответствовало: Екатерина Владимировна, пригласила нас присесть за круглый стол стоявший в проеме между кухней и комнатой-залом. Она не предлагала нам чай или кофе, она просто поставила перед нами два набора чайно-кофейных пар, кофейник с чайником.

Села, налила себе чаю, сделала глоток, начала рассказывать. Мы слушали очень внимательно, не прикасаясь к напиткам.

– Моя дочь с самого детства была одарённым ребёнком. В три года бегло читала, мы начали учить с ней английский язык. В школу она пошла в шесть лет. Не в первый класс, сразу в третий. Вот так через класс она уже в 14 лет закончила школу. В 10 классе поехала по обмену в Америку отучилась там год. Вернулась в Россию и доучилась.

Получила аттестат. Несколько институтов хотели видеть её в своих стенах. Она выбрала языковой, в том году получила красный диплом и профессию лингвиста. В институте она поехала на какие-то студенческие сборы, исторические раскопки, влюбилась в русские письмена и тому подобное. С сентября пошла учиться на истфак к Орлову на спецкурс. Поэтому она оказалась сразу на втором курсе. Когда профессор заговорил об идее создать серию учебников и пособий – Анечка прям загорелась. Они составили примерный план, профессор выделил ей помощника из аспирантов и работа закипела.

– Извините, Екатерина Владимировна, последнее время вы не замечали за дочерью никаких странностей? Может была расстроена, взвинчена, молчалива? Вообщем как-то поведение отличалось или разговоры, вопросы необычные?

– Вы знаете, из необычного, да, она как-то стала уходить в себя, в свои мысли, дольше задерживалась на работе. Меньше стала смеяться… знаете, ушла её лёгкость, задор. Она как бы замедлилась. Я думала она сильно устаёт. Всё ж такая ответственность, научные книги, учебники. Старалась ей не мешать. Не лезла с расспросами. Она если хотела поделиться то всегда взахлёб рассказывала о том как продвигается работа…

Знаете, проговорила фразу и услышала саму себя: ведь она перестала делиться успехами процесса сбора материалов для книги. До этого мы каждый вечер обязательно созванивались. Нюша рассказывала разные интересные факты которые узнавала или находила в архивах… Последнюю неделю, она не просто не делилась, вообще отказывалась говорить на эту тему.

– У Анны много друзей? Верная подруга?

– Да, с друзьями ей повезло, её любили, принимали, она же была намного моложе всех своих однокурсников. Ещё в языковом институте нашла себе компанию и до сих пор дружат… дружили. Я вам дам контакты.

– Почему вы связываете её смерть с профессором Орловым? Какие основания у вас есть?

– Был странный звонок от Аркадия Викторовича. Он позвонил мне около полуночи, спросил не у меня ли Аня, она мол трубку не берёт. Голос у него был какой-то хриплый, как простывший. Я сказала, что мы недавно с ней разговаривали, она собиралась спать, возможно телефон сел или выключила его. Он поблагодарил, ещё переспросил время когда мы закончили говорить. Я посмотрела, было 23:50, а мы попрощались двадцать минут назад. Да, всего двадцать минут. Я не забеспокоилась, Аня последние дни стала отключать звук или сам телефон.

– Спасибо. Это очень важная информация. Вы следователю говорили об этом?

– Он был такой грубый, я ничего ему не сказала. Ни про звонок профессора, ни про его голос, да и вообще. Он никогда мне не звонил. С какой стати? Я даже не знала есть ли у него мой номер… да и голос, я его не знаю… просто обратила внимание, что он говорил как простуженный.

– Зря вы не сказали про звонок эксперту. Ладно. Вы извините, я перебил вас. Расскажите, какие ещё странности были в эти дни.

– Обычно мы встречались с дочерью, во время обеденного перерыва. Ходили в кафе или столовую. Эту неделю у неё всё время в обед были какие-то дела, то она с Димочкой, куда-то бежала, то шла на встречу к доценту Петрову. Не знаю кто это, он, как поняла Анечка оппонент Орлова. Про встречу с ним она мне не рассказывала. Наверное я больше пока не могу ничего вам сказать. Буду премного благодарна, если вы будете мне сообщать новости. – Екатерина Владимировна подала визитку и листок. – Вот номера, имена, адреса друзей. Первая Дуняша – подруга ещё со школы. Они вместе в Америку ездили, там сдружились, потом вместе в институт поступили. Может она больше знает.

Мы поблагодарили. Взаимно попросили, если она вспомнит, или узнает любую информацию, то непременно позвонит мне.

Раскланялись и ушли.

***

Аня всё больше погружалась в таинство древних грамот. Ей было интересно всё. От их находки на раскопках, до лабораторных расшифровок:

“Целые берестяные грамоты в момент обнаружения обычно представляют собой свёрнутый свиток бересты с выцарапанным текстом на внутренней стороне коры, реже на обеих её сторонах. Меньшая часть целых документов находится в земле в развёрнутом виде. Текст помещается на бересте в строку, в подавляющем большинстве грамот, как и средневековых славянских рукописях вообще, без разделения на слова.

Значительную долю находок составляют фрагменты берестяных грамот, нередко повредившихся уже после попадания в землю, ещё чаще уничтоженных, разорванных или разрезанных, перед тем, как их выбросили. Эта практика упоминается в «Вопрошании» Кирика Новгородца XII в., где спрашивается, нет ли греха в том, чтобы по разрезанным грамотам «ходили ногами».

Цель уничтожения грамот понятна: адресаты писем заботились о том, чтобы ставшее ненужным письмо не прочёл посторонний. В роли такого «постороннего» и оказываются современные исследователи. Хотя в интерпретации фрагментов грамот накоплен значительный опыт, общий характер документа удаётся уловить в большинстве случаев, наличие оборванных букв и лакун часто затрудняет истолкование отдельных мест.”

Анна внимательно изучала датировку. Это целая наука, правильно опознать в каком году, веке, историческом срезе, была найдена та или иная грамота. Оказывается, главным способом датирования берестяных грамот является стратиграфическое датирование: на основании археологического слоя, из которого извлечена грамота, в котором важную роль играет дендрохронология. В Новгороде с большим количеством часто ремонтирующихся деревянных мостовых датировка точнее, чем в других городах – обычно в пределах 30—40 лет.

“Некоторое количество берестяных грамот может быть датировано благодаря упоминанию в них известных по летописям исторических лиц или событий. Например, в ряде грамот выступают представители шести поколений знаменитого новгородского рода бояр Мишиничей – посадники Варфоломей, Лука, Онцифор Лукинич, Юрий Онцифорович и другие. Данный способ обычно употребляется вместе со стратиграфическим датированием и независимо подкрепляет его.

С накоплением фонда берестяных грамот, появилась возможность комплексного параметрического датирования грамот на основе целого ряда внестратиграфических признаков – прежде всего палеографии, а также лингвистических признаков и этикетных формул, имеющих хронологическое значение. Данный метод, разработанный А. А. Зализняком, успешно применяется для грамот, не имеющих вообще или достаточно узкой стратиграфической даты”.

Глава 4 Cherchez la femme (Ищите женщину)

Дуняше позвонили прямо из машины. Она жила рядом с домом Константина, как раз вернулась и готова принять нас. Её голос дрожал, она уже знала о смерти любимой подруги.

Доехали до девушки быстро, так как в город нам не пришлось возвращаться, по объездной дороге. От пятиэтажки до “садового товарищества” как я называл элитный район где жил в небольшом особняке мой друг, Кот, мы добрались за пятнадцать минут без пробок.

Дом Дуняши был немного скромнее апартаментов профессора, в более современном стиле.

В гостиной Евдокия ждала нас не одна. Почти вся их компашка была в сборе.

Девочки с красными, мокрыми глазами, парни сурово стиснув зубы держались. Мы выразили соболезнования.

Ребята откровенно поделились своими знаниями и соображениями.

Наперебой говорили, что в последние недели Анна была сильно взволнована, постоянно что-то искала в библиотеке, в цифровых архивах. Она упоминала, буквально на днях, о «сенсационной находке», которая «всё перевернет». Как ни просили её рассказать, она таинственно улыбалась и отшучивалсь, если она нам скажет то поставит нас под удар, мол вдруг она ошибается, тогда эта история может подпортить нам учёбу и карьеру.

Ребята подсказали адрес архива и библиотеки, где последние дни Аня просто пропадала.

Распрощавшись с ребятами мы поехали к Константину Тимофеевичу домой отдыхать. Там я остался на ночь.

– Мой юный друг, Шерлок, устал? – спросил Кот, после замечательного ужина, который приготовила уже не “домоуправительница”, а законная жена. Втроём мы расселись в мягкие огромные кресла, (слава богу не кожаные!) переваривать еду и поболтать. Жена Баюна, была женщиной не только хозяйственной, но и умной.

Мы с Котом вкратце рассказали ей всё, что знали на сегодняшний день о двух трагедиях. Вот какой вывод получили в сухом остатке:

“Следователю Льву Валентиновичу, то есть мне, изначально дают расследовать два разных дела. Меня насторожили несколько моментов:

1. Временной промежуток. Самоубийство Анны, убийство профессора произошли с разницей в несколько часов в одну и ту же ночь.

2. Круг общения. Выяснилось, Анна Соколова посещала спецкурс профессора Орлова по палеографии (науке о древних рукописях).

3. Активные поиски. Что она искала и что нашла? Или наоборот: наткнулась на что-то такое опасное, за что поплатилась жизнью?

4. Странный ночной звонок. Кто это был, сам ли профессор Орлов? Гложут меня смутные сомненья!

Жертва №1: Профессор, видный специалист по древнерусской литературе и берестяным грамотам, заведующий кафедрой Историко-филологического института, Аркадий Викторович Орлов. Предварительная версия: убийство из ревности, так как вокруг много женщин, “слишком много”.

Жертва №2: Студентка-вундеркинд исторического института Анна Соколова. 22 года. Полиция изначально склоняется к версии самоубийства на почве личных проблем. Весёлая, общительная, принципиальная, умная, успешная”.

– Практически ничего. Ждём-с, вскрытие покажет. Появятся дополнительные улики и экспертизы, можно будет идти дальше. – промурлыкал я, почти засыпая.

– Знаете такую крылатую фразу: Cherchez la femme – спросила нас жена Баюна. – Французское выражение, которое означает «ищите женщину». При этом имеется в виду, что когда мужчина ведёт себя необычно или мотивация его поступков не ясна, причиной может быть его попытка скрыть незаконные отношения с женщиной, либо стремление произвести впечатление на женщину или снискать её расположение. То есть наиболее вероятной причиной необъяснимого на первый взгляд преступления, странных действий мужчины оказывается женщина…

– Да тут к французам не ходить! Куда без женщин-то! Моя чуйка…

– Называй вещи своими именами: “жопа”! – бесцеремонно прервал меня мой друг.

– Уговорил, она самая, пятая точка, говорит: здесь как-раз женщина навела какую-то тень-на-плетень! Искать надо не САМУ женщину, чё её искать – мы и так знаем, это Анна Соколова, а то что она НАШЛА! Друзья сказали, что-то нашла круче бомбы. Что бывает когда эта бомба обрушивается с “Торбы на круче”?

– Где-то я про какую-то кручу слышал… Бильбо Торбинс, кажись жил в ней? – проявил свои недюжие познания профессор.

– Профф, ты как всегда поражаешь своей эрудицией. – похвалил я. – Какие планы на завтра, господа? Предлагаю с утра пойти по стопам нашей умной девочки.

– Верное решение! – согласились хозяева дома, пожелали мне и друг другу добрых снов, пошли в опочивальню.

***

Люблю загадывать сны. Просишь у себя самого, чтобы приснилось то или иное событие, пришёл ответ. Ложишься в мягкую, уютную кроватку, на огромную подушку, укрываешься пуховым одеялом, или на то, что есть и засыпаешь думая в заданном направлении. Я именно так и поступил. Спросил у Ани, точнее её образа, куда мне с утра идти чтобы быстрее найти то же, что нашла она и провалился в глубокий сон.

Мне снилось, что в городе завёлся маньяк и убивает девушек, как он выглядит никто не знает. Мой друг просит меня, приютить на ночь его знакомого. Высокий, тощий, с слегка рыжеватыми волосами, гладко зачёсаными, собранными в “фигульку” на макушке, в светлом свитшоте, коричневых в облипку брюках. Пришёл и готов ночевать у меня в квартире. Мне как-то страшно, вдруг это и есть маньяк.

Я конечно не девушка, мало ли, может ему всё равно кого резать, главное именно само действие. Спящий мужчина не сильнее идущей по улице молодой женщины. Дать отпор может просто не успеть… Я совершенно не хотел идти домой, под каким-то предлогом пошёл ходить по городу. Бродил я по местам не очень общественным. Какие-то огромные трубы теплоцентрали, заброшки, ещё не до конца разрушенные. Старинные здания, почему-то без окон. Чтобы подойти к двери мне пришлось отодвинуть длинные цветущие ветки вишни. Знаю, вишня не как малина, её ветки не могут почти лежать на земле. Я их аккуратно, с какой-то нежностью убрал с пути. И оказался в продуктовом магазине. Чего там только не было! Я бродил среди прилавков, стеллажей. Любовался фруктами и продавщицами…

Проснулся, как мне показалось, ни-свет-ни заря. Вышел в столовую, там уже за накрытым к завтраку столом восседал и уплетал бутерброды с красной икрой, Константин.

– Кот! Ты что, не ложился?

– Почему же? – продолжая жевать, ответил Баюн.

– Сколько сейчас времени? Часов шесть?

– Пять сорок пять! – он кивнул головой на напольные, столетние часы с кукушкой, маятником и боем. Забавная конечно конструкция, на мой взгляд, сильно шумная. Ладно бы один раз в день, так нет они кудахтают каждые пятнадцать минут, полчаса и час – разными боями и кукареками. От такой кукухи любая кукуха съедет. Но дом был большой, спальные комнаты далеко, столовая в сторонке с плотно прикрытыми двери.

– Так вот, голова у тебя как у Кота-учёного, давай вспоминай, возле какого архива цветёт странная вишня и рядом есть большой продуктовый магазин.

– Рынок!

– Что рынок?

– Не магазин, рынок. – объяснил профессор.

– Какая разница?

–Давай не будем вдаваться в детали, разница есть. Вишни там есть, правда тоже не совсем вишни – сакуры. Это не архив вовсе, большая библиотека.

– Они ещё сохранились? – удивился я, чуть не подавившись блинчиком с икрой.

– Ну, а как подругому? – Развёл руки Кот, как тот заяц из “Ну-погоди” на гифке. – Не всё можно отцифровать… Да и не нужно. Бумага всё стерпит.

– Не говори, что она работает с 10 до 19 ровно!

– Для посетителей да, для таких любознательных как ты с 11 в субботу и воскресенье.

– Ха-ха-ха! Смешно! Куда деть три часа?

– Ляг поспи и всё пройдёт!

– Я погляжу стендап всё же по тебе плачет! Особенно сегодня! – буркнул я, поглощая эклеры.

– Ой, Лёв! Рыдает! Правда от счастья, что у меня нет на него времени! – хихикнул профессор. – Пока соберёмся, пока доедем по пробкам. Ты позвони экспертам, может экспертиза готова.

– Да, возможно. Дело громкое, пинать сверху будут больно и часто. Уговорил.

Мы позавтракали. Собрались примерно за полтора часа. Кот, как кисейная барышня, пока все свои кружева не перемерит, каждую волосинку не уложит – не выйдет из дома. Вся прилизанная, уложенная красота, буквально до первого сквознячка или ветерка, превращалась в “я упала с самосвала, тормозила головой”. Профессор, весь день до вечера, ходил взъерошенный, не обращал на свой диковатый вид никакого внимания, так как в зеркала он не смотрелся, в отражении витрин себя не замечал. Зато с утра перед выходом в свет тщательно создавал образ идеального денди.

Милая высокая, дама с ярко-красными губами, формы довоенной моды, в огромных круглых очках, как глаза стрекозы, с короткой стрижкой, аля-гаврош, в строгом, с иголочки костюме, синего цвета и белоснежной рубашке, ни дать ни взять “агент 007”, провела нас в закрытый научно-технический архив библиотеки. Она вспомнила очень милую девушку, которая помогала своему научному руководителю, любезному господину Орлову.

Мы спросили, можно ли узнать, какие именно документы, смотрела студентка Анна Соколова, за несколько дней до смерти.

Список был довольно длинный. Меня привлекла давняя диссертация Аркадия Викторовича. Тогда, он не был таким именитым и всеобщим любимцем, это была “эпоха его становления как научного гения”.

Я конечно не очень понял, чем же сей труд, посвященный анализу одной малоизученной берестяной грамоты, так перевозбудил девушку.

– Константин Тимофеевич, ваш выход, как главного специалиста по славянской мифологии и эпосу! Изучайте, сравнивайте, ищите, где подвох. – торжественно объявил я.

Получили копии списка и диссертации. Мне показалось, листы диссертации в библиотеке по своей сохранности не соответствовали времени провалявшегося в пыльных закромах библиотечного царства документа. Я попросил, строгую даму, не убирать далеко сей труд, я приеду за ним с постановлением об изъятии для экспертизы.

Мы расстались с ней почти друзьями, так как моего профессора, дама оказывается не просто знала, а боготворила!

Но самое главное, это сплетни! Мы их столько услышали! Мама не горюй! Бриллиантом или вишенкой на торте, я считаю то, что дамочка рассказала нам об научном оппоненте Орлова – доценте Кирилле Петрове! Где его искать, ещё много чего лесного и не очень о нём.

Конечно прошлись гребешком по Аркадию Викторовичу. О мертвых ничего плохого, кроме правды – как уверяла Марья Петровна Птицына, завбиблиотекой уже более тридцати лет, в самой библиотеке она уже больше пятидесяти.

– Господи! Сколько ей лет на самом деле? – спросил я Кота, уже отъезжая с уловом от здания “книгогробницы”, в сторону СК.

– Если прибавить к пятидесяти годам лет двадцать три-пять… во сколько заканчивают институт, то не так и много, примерно слегка за семьдесят.

– Выглядит сея мумия, в принципе моложе своих годков. – восхитился я. – Если учесть, сколько всякого хлама она помнит, тогда точно ожившая ходячая советская энциклопедия!

– Лёва, вот любишь ты всех то словарями, то энциклопедиями обзывать! – припомнил мне свою кличку БЭС – Большой Энциклопедический Словарь, профессор.

– Так я что, виноват, что у вас головы как Дом советов! – засмеялся я. – Будем надеяться, господин “Петров/Сидоров/Иванов братья” и все они дома, точнее у них, все дома.

– Так мы сейчас к нему в институт?

– Нет, они приболемши, сидят дома. Хоть спокойно, поговорим, без лишних свидетелей, глаз и ушей из-под дверей.

– Вот-вот, Пушкин отдыхает и нервно курит в сторонке, рифмоплёт! – веселился Константин. – Как думаешь, этот научный товарищ приоткроет тайну мадридского двора? Или нам с тобой придётся топать в тонкие миры?

– Надеюсь вытянуть информацию у живых…

Глава Сон и бессонница

***

“Берёзовая кора как материал для письма получила на Руси распространение не позднее первой четверти XI века и вышла из широкого употребления в середине XV века в связи с распространением бумаги, которая стала дешёвой.

Чернильные берестяные рукописи известны и в более позднюю эпоху. Береста рассматривалась как эфемерный, не престижный материал для письма, непригодный для долгого хранения; её использовали в основном для частной переписки и личных записей, более ответственные письма, официальные документы писались на пергаменте. Бересте доверялись лишь их черновики.

В грамоте № 831, представляющей собой черновик жалобы должностному лицу, есть прямое указание переписать её на пергамент и лишь потом послать адресату. Немногие грамоты хранились долго: два берестяных листа огромного размера с записью литературных произведений (сохранившаяся целиком грамота из Торжка № 17. Дошедшая до нас во фрагментах новгородская грамота № 893. Найденные в земле в развёрнутом виде две берестяные книжечки: с записью молитв новгородская грамота № 419 и с текстом заговора от лихорадки № 930, лист из такой книги.

Обнаруженные археологами берестяные грамоты представляют собой, как правило, выброшенные документы, попавшие в землю в том месте и в тот момент, когда в них исчезала практическая надобность. Таким образом, находки археологов не связаны с каким бы то ни было древним архивом. Даже в том случае, когда высокая концентрация грамот обусловлена нахождением на данном месте некоторого учреждения или канцелярии – как, например, на одной из усадеб Троицкого раскопа, так называемой усадьбе Е, где в XII веке находился «сместный» [совместный] суд князя и посадника.

Древнерусским книжникам была известна функциональная эквивалентность между берестой и ближневосточным папирусом: так, в переводе Толкового Апостола, выполненном Максимом Греком и его русскими сотрудниками в XVI в., употреблены выражения посланїа берестены и епистолїи берестеные в соответствии с ἐπιστολὰς βυβλίνας ‘послания на папирусе‘.”

***

Екатерине Владимировне не спалось. Горе свалившееся на неё было столь велико, столь неожиданно, что она не могла поверить в случившееся. Перед глазами вставали видения прошлого, крутились радостные, яркие фильмы в сюжете которых она растворялась и уже не понимала снится ей это или реальность потекла вспять. Река времени унесла скорбящую женщину в её родной город, к любимым, заботливым подругам, которые всеми способами устраивали её личную жизнь.

После посиделок на кухне был готов скрупулёзный план знакомства с молодым учёным. Катя не сопротивлялась. Подруги убедили её и она согласилась с их аргументами, взвесив всё “за и против” пошла на следующий день в Новгородский государственный объединенный музей-заповедник к Ларочке.

План – всегда хорошо, не все его составляют, некоторые даже составив его, живут в разрез с намеченными пунктами. Катя была очень ответственной, в её профессии точность, пунктуальность были обязательными явлениями. Как она с ними умудрялась справляться и идти по вехам, ни она никто в лаборатории не понимали. По жизни Катюша была несобранная, вечно летала в облаках, спонтанно принимала решения и никогда не попадала ни по времени ни по точности в намеченные дела.