Жир и спасение

Васан, плодородная область к востоку от реки Иордан, славилась особенно тучными пастбищами, где скот специально откармливали до огромных размеров, так что назвать женщину «телицей» здесь означало прямое обвинение в том, что человеческое тело стало неотличимо от откормленной на убой скотины. Далее пророк уточняет суть обвинения, «притесняете бедных, угнетаете нищих, говорите господам своим: подавай нам пить!» (Ам. 4:1). Связь здесь выстроена совершенно прямая, избыток плоти на теле и жестокость по отношению к ближнему оказываются, по сути, одним и тем же явлением. Жир на боках самарийских дам представляет собой в буквальном смысле конвертированную нищету тех людей, которых они обобрали.

Общая для обоих сюжетов тема — глухота. Еглон не слышит тайного слова, которое должно было его спасти, телицы Васанские не слышат обличения пророка, даже слуги Еглона ничего толком не слышат и не понимают. Амос начинает свою обвинительную речь со слова «слушайте», прекрасно понимая, что сытые обычно глухи. Сам Еглон принимает «тайное слово», стоя на ногах, и тем не менее не слышит ничего, кроме собственного расслабленного покоя. В библейской картине мира тук оказывается своего рода звукоизоляцией для души, ведь тело, залитое избыточным жиром, попросту не пропускает через себя нужный сигнал.

Слуги в итоге взламывают запертую дверь и видят «господина своего, лежащего на земле мёртвого» (Суд. 3:25). Царь, который всю жизнь привык к тому, что всё входит в него и никогда не выходит обратно, в конце концов принял в себя меч и погиб от этого. Телицы Васанские, привыкшие лишь требовать «подавай нам», по слову того же пророка Амоса, отправятся в плен, и кормить их избыточный жир станет уже некому.

Глава 6. Разжиревший Иешурун

Песнь Моисея, которую он произносит перед смертью, обращаясь к израильскому народу, представляет собой не лирическое произведение и не праздничный гимн, а нечто вроде судебного акта. В свидетели призваны само небо и земля, истец Бог, ответчик весь народ, и первый же пункт обвинительного заключения — ожирение. Стих Втор. 32:15 остаётся, пожалуй, самым прямым текстом во всей Библии на эту тему, четыре глагола подряд выстраивают причинно-следственную цепочку без единого зазора между звеньями.

Народ здесь назван ласковым именем «Иешурун» (יְשֻׁרוּן), уменьшительной, нежной формой от корня яшар, означающего «прямой», «правильный». Бог обращается к своему народу почти интимно, «Мой Прямой», и в этом заключена горькая, почти трагическая ирония, ведь имя, обозначающее прямизну и правильность, его носитель меняет на нечто прямо противоположное.

Сам стих звучит так: «И утучнел Иешурун, и стал упрям; ты утучнел, отолстел и разжирел; и оставил он Бога, создавшего его, и презрел твердыню спасения своего» (Втор. 32:15). В этой фразе три глагола описывают последовательное нарастание телесного распухания, а четвёртый уже прямой духовный итог всего процесса. Показательно, что текст не выстраивает эти события как два отдельных, последовательных этапа, сначала грех, потом расплата, а описывает единый нарастающий процесс, жирел, жирел, жирел, и в результате этого процесса оставил своего Бога. Ожирение здесь не предшествует бунту в качестве некоего отдельного, предварительного этапа, оно и есть сам бунт, только ещё разворачивающийся, ещё не завершившийся.