Первобытная природа свиданий. Как эволюция управляет нашими отношениями

Иными словами, вы, вероятно, не готовы решать фундаментальную и болезненную проблему современных отношений, потому что вы ее даже не видите. Но возвращайтесь к нам годика через два-три… или десять.

Вы ищете не гетеросексуальные отношения

Природа сложна. Отношения бывают самыми разными, и мы относимся к этому с уважением. Однако эта книга рассматривает динамику отношений между обычными мужчинами и женщинами сквозь призму эволюции. Если вам нужна информация о квир-отношениях или союзах нецисгендерных людей, то вам лучше поискать другие источники.

Часть I. Суровые уроки прошлого

Глава 1. Один день в саванне

Первые бледные лучи солнца разливаются по просторам восточно-африканской саванны, начинается новый день.

Здесь нет будильников – только шелест ветвей, шорох ветра в высокой желтой траве и недовольное ворчание просыпающихся соплеменников. Воздух еще прохладен, как всегда на исходе ночи, но это ненадолго. Скоро взойдет солнце, жаркое и беспощадное, и в ту же минуту начнется борьба за выживание.

На утоптанной поляне посреди акаций просыпается маленькое племя – не больше тридцати человек. Люди поднимаются с лежанок из листьев и шкур, запах дыма и пыльной земли щекочет ноздри. Дети с тощими ножками и торчащими ребрами сонно трут глаза. Женщины поднимаются первыми и сразу принимаются за дело. Привязывают младенцев к спинам полосками кожи, ласково баюкают еще сонных малышей и начинают собирать свой нехитрый инструмент: плетеные корзины, палки-копалки и остро заточенные камни.

Мужчины поднимаются неспешно: разминают затекшие мышцы, осматривают оружие. Их копья просты, но смертоносны: заостренное древко, обожженное на костре, и кремневый наконечник, туго прикрученный жилами. Мужчины переглядываются в суровом молчании: слова не нужны. Сегодня им снова идти на охоту.

Племя разделяется, как и всегда. Женщины направляются на восток по извилистым, протоптанным в пыли звериным тропам. Они знают эти места как свои пять пальцев: рощи, где растут фруктовые деревья; речные берега, где съедобные коренья цепляются за влажную почву; склоны холмов, где в колючих зарослях прячутся орехи. Босоногие, с огрубевшими ступнями, они способны без устали преодолевать многие мили, неся на себе детей, поклажу и еду. Они шагают без передышки, весело и оживленно болтая.

Их движения плавны и привычны. Они быстро и ловко копают землю, срывают растения и закидывают их в корзины. Старшие дети вовсю помогают: резво карабкаются по деревьям, сбивают твердые зеленые плоды и распугивают птиц. До захода солнца они не вернутся. Им нужно собрать достаточно еды, чтобы прокормиться самим, и, если повезет, принести еще немного с собой, чтобы поделиться с остальными.

Далеко на западе молча и слаженно продвигается группа из шести охотников. Каждый их шаг выверен и осторожен. Вожак ныряет в кустарник в поисках следов: вдруг попадется отпечаток копыта, свежий помет или клочок шерсти, зацепившийся за кору дерева. Другой зорко осматривает горизонт: не мелькнет ли вдалеке темный силуэт антилопы. Их добыча осторожна, стремительна и гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд. Одна-единственная ошибка – вывихнутая лодыжка или неточный бросок копья, – и охотник сам превратится в жертву. Они не раз видели, как это бывает.

Поиски длятся уже много часов. Солнце палит нещадно, раскаляя землю под ногами. Над ними вьются тучи мух, пот заливает глаза и стекает ручьями по спинам, покрытым коркой грязи. В кожаных бурдюках – ни капли воды. Но поворачивать назад нельзя. Им нужно мясо – живой источник драгоценной энергии. Племя не видело свежей добычи уже четыре дня. Еще одна неудача – и их ждет затяжная голодовка.

Ближе к полудню след становится отчетливее. Добыча где-то рядом. Главный охотник резко вскидывает руку. Остальные замирают и пригибаются к земле, затаив дыхание. Только язык жестов, которому все подчиняются беспрекословно. Охотники бесшумно перегруппировываются для атаки. Что-то мелькнуло в высокой траве, сверкнула на солнце золотистая шкура. Антилопа! Она подняла голову и нервно дернула ухом. Охотники вскакивают и гурьбой бросаются вперед. Копья со свистом взмывают в воздух. Яростные крики оглашают саванну.

Земля дрожит под ударами копыт. Охота превращается в сплошной хаос. Рванувшаяся в панике антилопа сбивает с ног одного из мужчин и вспарывает ему бок рогом. Но остальных это не останавливает. Тяжело дыша, вперед вырывается другой охотник. Его копье попадает точно в цель. Следом летит второе. Сбитое с ног животное бьется в пыли, отчаянно лягаясь, пока еще один удар кремневого наконечника не обрывает его мучения.

Никаких победных криков. Только хриплое прерывистое дыхание и взгляды, полные облегчения.

Охотники действуют быстро: отделяют мясо от костей и сваливают его в шкуру. Поклажу вешают на шест, и двое мужчин поднимают его на плечи. Ноша тяжела, и путь домой будет долог. Но оно того стоило. Сегодня у них будет мясо.

Тем временем женщины возвращаются на стоянку. Солнце снова клонится к закату. Их корзины полны. Воздух пропитан зноем, мухи так и кишат, но на лицах женщин – улыбки победительниц. Они садятся в тени деревьев, перебирают и толкут собранную еду, делятся находками и обмениваются сплетнями. Неподалеку играют дети: гоняются за ящерицами и лепят фигурки из грязи. Женщины смеются, тихонько напевают и зорко поглядывают по сторонам.

За молодой девушкой, которая вот-вот достигнет детородного возраста, старшие женщины наблюдают особенно внимательно. Ее бедра почти округлились, а грудь уже налилась. Она движется уверенно, ее кожа безупречно чиста, а волосы заботливо заплетены в косы. Когда она чему-то радуется, ее лицо озаряет красивая белозубая улыбка. Она готова. И мужчины это заметят. Впрочем, уже заметили.

Но мало просто быть на виду – теперь выбор за ней. Она внимательно всматривается в возвращающихся охотников. Кто из них хромает? Кто несет мясо? Кто уверенно встретил взгляд старейшин, а кто опустил глаза? Все это имеет значение.

С приходом мужчин стоянка оживает. Дети бегут им навстречу. Женщины поднимаются, протягивают мужчинам воду и осматривают окровавленные шкуры. Воздух наполняется густым запахом мяса – резким, с металлическим привкусом крови и таким многообещающим. Племя собирается вместе. Горит костер. Жир шкварчит на углях. Добычу делят, соблюдая строгий ритуал: сначала старейшины, затем дети, следом матери и только потом – сами охотники. Едят все. Сегодня вечером никто не ляжет спать голодным.

После трапезы напряжение спадает. Солнце опускается за горизонт, разливая по небу багровое зарево. Искры костра улетают в темнеющую синеву. Начинаются истории – неторопливые, ритмичные рассказы о духах, живущих в траве, о предках, приходящих во снах, обсуждают и сегодняшнюю охоту. Племя слушает. Они смеются. Повторяют. И запоминают.

Охотники отдыхают, их мышцы ноют от усталости. Женщины баюкают детей, укладывая их спать. Один молодой мужчина украдкой бросает взгляд на девушку с заплетенными в косы волосами. Она замечает его и застенчиво улыбается. Ее мать тоже это видит. Но никто не произносит ни слова.

Позже, когда стоянка затихает, а луна поднимается высоко, несколько фигур крадутся в тени в поисках тепла. Одна шкура на двоих, шепот в темноте. Двое скрываются в высокой траве. Свидетелей нет – только звезды над ними.

И там, в глухой темноте, под пристальным взором неба и предков, закладывается семя будущего.

Так было всегда.

Никто не выбирал себе роли – их вытачивали из камня огонь, голод, риск и суровая необходимость. Мужчины сражались, охотились, охраняли территорию и рисковали жизнью ради возможности доказать свою силу и прокормить сородичей. Их сила заключалась не только в объеме мышц, но и в их ценности для племени. Хороший охотник приносил еду и завоевывал уважение. Смелый – обеспечивал безопасность. Мудрый и надежный – заслуживал доверие.

Женщины растили детей, собирали пищу, обучали и вели за собой незаметно, но уверенно. Их силой была выносливость. Их власть заключалась в знании: когда созреют плоды, какой корень исцелит рану, как успокоить плачущего ребенка или уладить спор, пока он не расколол племя надвое. Им были ведомы ритмы жизни: рождение, кровь, смерть, обновление.

Обе роли не противоречили друг другу. Они дополняли друг друга, создавая баланс базовых потребностей.

Выбор партнера никогда не был случайным. Он был обдуманным, и это был вопрос жизни и смерти. Женщина выбирала осмотрительно, ведь от этого зависели ее выживание и жизнь ее детей. Мужчина предлагал то, что имел: мясо, защиту, силу и славное имя, которое воспевали у костра. Его успех измерялся не богатством или обаянием, а тем, что он приносил изо дня в день и какое место занимал среди других мужчин.

Даже в тишине первобытных ночей витала вечная истина: выбор партнера не имел ничего общего с романтической любовью в нашем современном понимании. Это было партнерство ради выживания, сохранения наследия. Два человека выбирали друг друга, потому что внутренним чутьем угадывали хрупкую возможность продолжения жизни – но только если они будут действовать сообща, если им улыбнется удача и если их поддержит племя.

Солнце скоро взойдет снова. Охотники выйдут на промысел. Собирательницы отправятся в путь. И все повторится сначала.

Там, в пыли и отсветах костра древнего мира, когда-то были пущены корни человеческих отношений, – корни, которые мы до сих пор несем в себе, даже если больше не помним и не чтим те времена, откуда мы родом.

Застывшие во времени

И хотя эта история, как и бесчисленное множество подобных ей, разворачивалась около 200 тысяч лет назад, она с тем же успехом могла произойти вчера. Люди, жившие в ту эпоху, связаны с вами прямой линией родства. И они были не рычащими приматами, а полностью сформировавшимися современными людьми с точно такими же мозгом, телом, гормонами, способностями и эмоциями.

Если вы думаете о них как о «примитивных» пещерных людях, вы проявляете неуважение к самим себе, ведь между нами буквально нет никакой разницы, за исключением условий, в которых они жили. Они ваши бабушки, дяди, сыновья и дочери. Вас связывает тонкая нить, в которой навыки и генетические преимущества неразрывно переплетаются с чистым везением.

«Но я могу добыть себе еду, просто нажав кнопку в смартфоне!» – возразите вы. Сегодня на планете живет более восьми миллиардов человек, связанных друг с другом оптоволокном и геостационарными спутниками. Вы можете уснуть в алюминиевой банке с крыльями в Хьюстоне, штат Техас, а на следующее утро проснуться в Сан-Паулу, Бразилия. Все это чистая правда. Культура, знания и технологии несутся вперед с бешеной скоростью.

Однако биологическая эволюция работает медленно и неумолимо на протяжении бесчисленных поколений, чтобы помочь нам адаптироваться к конкретной среде обитания. Давайте сделаем допущение и представим, что часть людей были оседлыми земледельцами на протяжении 10 000 лет (хотя на самом деле бо́льшая часть мира перешла к земледелию лишь в период между 1500 и 1850 годом нашей эры). В масштабах эволюции это всего лишь последние пять процентов истории человечества. Подавляющую часть времени формирования нас как вида мы были охотниками-собирателями на равнинах Серенгети (откуда затем и расселились по всем уголкам планеты). В современную эпоху прошло слишком мало времени, чтобы в нас произошли хоть сколько-нибудь значимые изменения.

Мы живем в условиях ошеломляющей современной цивилизации, но ключи к истинному пониманию того, с кем встречаться и на ком жениться, лежат в нашем прошлом.

С точки зрения биологии наша эволюция фактически остановилась на уровне мозга охотников-собирателей.

Глава 2. Культура против биологии

Мы, люди оказались на вершине пищевой цепи вовсе не потому, что быстрые, свирепые или умеем в одиночку выживать в дикой природе. Мы здесь, потому что невероятно любопытны, ужасно восприимчивы, а еще мы непревзойденные подражатели. Мы создаем и воспроизводим культурные комплексы[6], которые аккумулируют потенциал и помогают нам выживать.

Вид, который постоянно делится информацией

Мы учимся через социальные связи. Наш вид процветает за счет того, что беззастенчиво ворует догадки, фишки и лайфхаки у всех вокруг. Зачем заново изобретать колесо, если Джек с соседнего дерева уже придумал, как не загнуться, наевшись ядовитых грибов?

Этот постоянный обмен информацией дал нам мощное преимущество. Вместо того чтобы учиться на собственном горьком опыте, мы унаследовали те самые культурные комплексы, которые позволили проскочить этап проб и ошибок (ну, по большей части). Лучшие идеи приживались, росли как снежный ком и запускали бесконечный цикл накопления знаний. Поздравляем: культура стала кумулятивной. Да, звучит заумно, но на деле это означает лишь то, что мы построили цивилизацию на череде моментов в стиле «обезьянка видит – обезьянка делает».

Но не спешите восхвалять личную гениальность каждого из нас. Эволюционное улучшение человечества стало возможно благодаря поколениям людей, которые совершали беспорядочные ошибки и чудом выпутывались из смертельно опасных ситуаций, а еще благодаря тому парню, который сказал: «Слушайте, давайте лучше не будем тыкать в это палкой».

Чтобы мы могли извлекать реальную выгоду из культурного обучения, эволюция внесла несколько серьезных изменений в наши настройки:

• большие мозги для хранения информации (и экзистенциального ужаса);

• чуткий социальный радар, чтобы определять, за кем стоит идти и кого копировать;

• встроенные механизмы имитации (также известные как «дети»);

• годы физической беспомощности исключительно ради того, чтобы мы могли, как губка, впитывать знания;

• химическая привязанность, чтобы у других людей возникало желание нас чему-то учить;

• система престижа, которая заставляет нас гордиться собой, когда мы делимся тем, что узнали;

• сверхдолгая жизнь, чтобы надоедать подрастающим поколениям историями о былых временах.

Каков конечный результат? Мы превратились в самоодомашненных приматов с острой потребностью во внимании, правилах и одобрении. Иными словами – в людей.

Культура потому и существует, что мы умеем виртуозно выполнять инструкции, сути которых до конца не понимаем. Поэтому мы спокойно водим машину, ни черта не смысля в термодинамике двигателя, разработке софта или тонкостях конвейерного производства. Мы просто научились водить – поворачивать руль, выжимать педали и включать поворотники (ну ладно, некоторые из нас) – и теперь пользуемся всеми благами цивилизации, не утруждая себя сборкой автомобиля с нуля.

Так что скажите спасибо культуре. А заодно эволюции – за то, что благодаря ей мы первым делом с упоением копируем, не задавая лишних вопросов.

Нам не нужно знать, почему работает эта штука. На деле в незнании отчасти и кроется секрет успеха.

Нашим предкам не нужно было объяснять суть научного метода – им достаточно было просто не есть те красные ягоды, от которых на прошлой неделе протянул ноги Бобби.

Слепая вера в культуру и традиции – это фича для выживания, а не баг[7].

Предварительная настройка работает только для автоматических инстинктов

Человеческие младенцы выглядят как несчастные пухлые кульки, совершенно не приспособленные к выживанию. Потому что так оно и есть. Но, пока младенец лежит, пускает слюни и выглядит совершенно бесполезным, он на самом деле вовсю работает: тратит 85 % своей энергии на развитие мозга. Не на огромные мышцы. Не на инстинкты выживания. На мозг.

«А почему нельзя было все это настроить еще в утробе?» – спросите вы. Потому что жировая изоляция нервных волокон (миелинизация, если хочется блеснуть этим словом перед друзьями) имеет смысл только для того, что никогда не изменится. А человеческое обучение как раз целиком построено на изменениях. Поэтому мы рождаемся слегка недоделанными: с мягкими черепами и открытыми каналами для обучения – готовые впитывать окружающую культуру, как губка.

Детеныши шимпанзе? Появляются на свет уже с неплохим стартовым набором. Человеческие младенцы? В самых важных областях мозга у них практически никакой изоляции – по сути, перед нами чистые культурные заготовки с огромным потенциалом и полным отсутствием понимания, что вообще происходит.

Настройка нашего мозга завершается только примерно к двадцати пяти годам. Что, если честно, многое объясняет в поведении молодых взрослых.

Культура изменила даже наши тела

Мы променяли мускулы на мозги, а затем овладели огнем, чтобы готовить пищу…

Чтобы прокормить наши прожорливые машины для обучения – мозги, – эволюция уре́зала все остальное. Мы слабее шимпанзе, медленнее большинства животных, а наша пищеварительная система – это вообще тихий ужас. Наше обоняние примитивно, а зрение, как известно, оставляет желать лучшего. И все же мы как-то справляемся.

В чем наши сильные стороны? Бег на выносливость (мы буквально созданы для того, чтобы пробежать марафон-другой после обеда), эффективное потоотделение (умение охлаждать организм) и странная, почти маниакальная одержимость справедливостью и командной работой.

А еще – огонь. Как только мы додумались до приготовления пищи, наше тело сказало: «Круто, нам больше не нужны все эти жевательные мышцы и огромный кишечник», – и оптимизировало пищеварительную систему. Тепловая обработка пищи дала нам больше энергии при меньших усилиях. Скажем так: это был самый первый в истории план для ленивой хозяйки «Как наготовить еды на неделю».

Вот еще несколько изменений в нашем теле, продиктованных культурой:

• совместная охота в сочетании с умением находить воду привела к появлению генов, отвечающих за бег на длинные дистанции;

• всё более искусные и точные орудия труда развили мелкую моторику;

• язык обеспечил мозг, который вынуждает нас сотрудничать без риска переубивать друг друга (по крайней мере, бо́льшую часть времени).

По сути, каждая наша уникальная и классная физическая особенность культурно обусловлена. Если бы культура не проложила этот путь, эволюция просто оставила бы нас злыми безволосыми обезьянами с синдромом раздраженного кишечника.

Культурное обучение кардинально изменило наш мозг и наше тело.

Поборники и блюстители правил

Мы приверженные правилам, одержимые ими социальные машины с функцией круглосуточного надзора друг за другом.

Люди помешаны на правилах. Мы уверены в их существовании, даже если никто о них не говорил. Малыши приходят в ярость, когда кто-то нарушает негласный кодекс о выдаче печенья перед обедом. Взрослые сгорают от стыда, когда забывают сказать «спасибо». Наша прошивка заставляет нас подчиняться, подстраиваться под большинство и сурово осуждать других, если они этого не делают.

Почему? Да потому что сплоченность племени – это залог выживания. Если вам удастся заставить большую группу людей согласиться с тем, что считать важным, вы сможете передавать знания гораздо быстрее и напрочь раздавите конкурентов (простите нас, неандертальцы). Коллективный разум всегда побеждает.

Наш мозг даже поощряет нас микродозами гормонов радости за коллективное сотрудничество и наказание правонарушителей. Вот почему сплетни, культура отмены и праведный гнев приносят такое дикое удовлетворение: они утоляют тот самый эволюционный зуд, требующий контролировать соблюдение социальных норм.

А если случается катастрофа? Думаете, люди становятся рациональными? Нет, они лишь крепче цепляются за усвоенные традиции, ритуалы и убеждения. Они упрямо стоят на своем, даже если ради этого приходится отрицать очевидные факты. Потому что с точки зрения эволюции преданность своей группе всегда спасала нам жизнь. Самостоятельное мышление? От него было мало толку, когда вокруг костра кружили голодные гиены. Быть хорошим командным игроком было куда важнее, чем быть правым.

В конечном счете выигрывают не умные, а социально приспособленные.

Главное эволюционное улучшение – это не личный интеллект, а способность к культурному обмену. Неандертальцы были сильнее и по отдельности умнее нас, но именно мы постоянно обменивались инструментами, травили байки и сбивались в сплоченные группы.

Чем теснее мы связаны, тем быстрее адаптируемся. Передача культуры происходит со скоростью света в сравнении с биологической эволюцией. Хотите выжить в будущем? Не будьте одиноким гением. Будьте командным игроком с хорошим Wi-Fi.

Биологическая эволюция человека значительно замедлилась, но культурные надстройки продолжают стремительно меняться.

Освободитесь от своих культурных догм

Как видите, племенная передача культуры (чтобы лучше функционировать в текущей среде) – это наша эволюционная суперсила.

Однако мы следуем культурным догмам вслепую, пусть и уверены в них на все сто процентов. На самом деле они составляют основу нашего мировоззрения, многих поступков и ценностей. Некоторые догмы вдалбливали в нас с самого рождения, другие мы переняли сами, когда (психологически или физически) примкнули к различным современным «племенам», у которых сегодня много общего.

Независимо от того, где мы их усвоили, догмы давят на нас ежедневно. Одни мы просто не замечаем, так как полностью с ними согласны. А другие? Они вызывают яростное отторжение или глубокое моральное отвращение.

Вот навскидку несколько примеров, от которых вы придете либо в дикий восторг, либо в бешенство:

• Женщина должна быть финансово независимой.

• Все мужчины – жестокие насильники.

• На женщинах лежит первородный грех.

• Во всем виноват патриархат.

• Брак – это союз на всю жизнь, установленный Богом.

• Мужчины биологически сильнее в логике и лидерстве.

• Женщина должна беспрекословно подчиняться своему мужу.

• Гендер – это социальный конструкт.

• Существует только два гендера, и они жестко обусловлены биологически.

• Культура согласия подрывает традиционную мужественность.

• Культура секса без обязательств расширяет права и возможности женщин.

• Секс до брака – это моральное падение.

• Моногамия противоестественна и угнетает людей.

• Полигамия – это божественное право мужчин.

• Девственность – это инструмент контроля над женщинами.

• Если я найду свою вторую половинку, то буду жить долго и счастливо.

• Полная семья – основа цивилизации.

• В современном обществе мужчины подвергаются системной дискриминации.

• Феминизм разрушил традиционные семейные ценности.

• Разрыв в уровне зарплат доказывает угнетенное положение женщин.

• Женщины используют феминизм как оправдание, чтобы избегать ответственности.

• Мужчина должен быть главным кормильцем в семье.

• Принцип чайлдфри – это эгоистичный образ жизни.

• Рождение детей – высшее предназначение женщины.

• Религия должна определять все решения в отношениях.

• Традиционные гендерные роли устарели и наносят вред.

Мы уверены, что в этом списке вы наткнулись на парочку собственных «истин» (как и на те, которые вы с праведным гневом решительно отвергаете).

Но это действительно наш биологический фундамент или же просто усвоенная культурная надстройка?

Как отличить глубоко укоренившиеся догмы от нашего эволюционного наследия? Один из способов – проверить их на универсальность. Если правила встречаются абсолютно во всех обществах и неизменны во все времена, то с большой долей вероятности они представляют неотъемлемую часть нашей эволюционной психологии.

Мы просим вас по возможности оставить в стороне свои культурные убеждения и взглянуть на эволюционные основы нашего общего опыта.

Мы знаем, это будет непросто, но оно того стоит.

Наши культурные догмы сильны и невероятно соблазнительны. Однако под ними скрываются вечные и непреложные универсальные законы, сформированные миллионами лет эволюции. Научитесь отделять одно от другого.

Глава 3. Влечение и отбор

Половой диморфизм

Давайте поговорим о половом диморфизме – заумном научном термине, который означает, что «мужчины и женщины устроены по-разному и пытаются перещеголять друг друга в сексапильности совершенно разными способами». И речь здесь идет не только о теле. Эти различия пролегают в физической, эмоциональной и поведенческой плоскостях, и все они сформированы биологией, брачной стратегией и неистребимым желанием произвести на кого-то достаточное впечатление, чтобы завести с этим человеком детей… ну, или хотя бы обменяться номерами.