Мы люди

Эрнар Макишев

Мы люди

если это не распирает тебя,

вопреки всему,

не делай этого.

Буковски

Предисловие автора

Уважаемая читательница/Уважаемый читататель!

Перед вами сборник рассказов, собранных на основании нескольких месяцев, а то и лет, терзаний: нужно ли мне писать или нет. Прошу не судить строго.

Я планирую и дальше писать по 4 страницы в день о/из Казахстане/а.

Рассказ Город яблок - вольная адаптация звездных врат. Продавец книг - романтическая история. Далее вы увидите сборник рассказов на разные темы.

Мне обидно, что так мало литературы о том, что происходит вокруг. Разве мы не достойны пера писателей?

Мы ведь люди.

Эрнар Макишев

Город яблок

I

Майор Садыков проснулся с тяжёлой головой. Он ощущал тягостное чувство в груди. Майора уже который день преследовал сон, в котором над Алматой раздаётся ядерный взрыв. Он беспомощно смотрит на ядерный гриб, понимая, что через несколько секунд последует мощная ударная волна и, скорее всего, ему осталось жить пару секунд.

Он сел на кровати, зажёг утреннюю сигарету, чтобы развеять ноющее чувство в груди, и начал свои утренние ритуалы. Разминка и чайник чая были привычкой ещё с учебки.

В свои 38 лет он давно должен был быть подполковником или даже полковником, но старое взыскание не давало продвинуться по службе. Все его сокурсники по академии КНБ были уже полковниками, один был даже генералом, а Садыков тянул лямку майором, получал мизерную зарплату, из-за которой ушла жена. Сегодня был ужасный день, так как было его дежурство по городу.

Обычно на его дежурства выпадали самые дикие дела, а, как гласило негласное правило, то, что выпадало в твою смену, должно быть отработано по полной. Передать следующему не получится. Особенно Садыков не любил пятничные смены. Сегодня была пятница. По пятницам вся нечисть города пробуждалась.

Он нечасто, но пересекался с полицейскими, и они рассказывали, с чем им приходится иметь дело: дебоширы, алкаши, наркоши к пятнице срываются с цепи. Садыкову такое только снилось. В его смену по городу начинали бродить вурдалаки и оборотни. Приходилось напрягать спецназ, координировать обезвреживания. Приходилось отрабатывать террористические угрозы, разбираться с утечкой биологического оружия и с таким, что Садыкову даже не приходило в голову рассказывать кому бы то ни было.

Ладно, подумал он, может, сегодняшнее дежурство будет простым. В конце концов, он усмехнулся про себя, что может такого ужасного произойти в двухмиллионном городе в пятницу. Телефонный звонок выбил его из утреннего ритма. Он с тяжёлым сердцем поднял трубку. Так рано оператор не мог звонить просто так.

— Майор, сигнал поступил. Возможно, радиоактивное заражение. В Каскелене, вам не так далеко. Карасайская ЦРБ.

Садыков посмотрел на часы — было 7 утра.

Прекрасное начало дня, — подумал он.

II

Врач больницы в Каскелене Мухтар Абенов ломал голову над анализами пациента. Пациент поступил ночью с букетом симптомов — кровотечения, рвота, диарея. Реагировал на внешние раздражители слабо. Особенно Мухтара удивил цвет кожи — как будто человек только что приехал с курорта. Сочный загар покрывал всё его тело, без отметин от одежды. Загар простирался даже на бёдра и пах, как будто он загорал нагишом.

— Сіз қайда жұмыс істейсіз?[1] — безуспешно выяснял он у пациента.

Пациент, казах под 50 лет, был без документов, но в сотовом, который медсёстры сумели разблокировать, удалось вытащить удостоверение. Он открывал глаза, реагировал, но говорить не мог.

Звали пациента Ахмед Каиржан. Больше никакой информации не было, на счёте в банкинге, куда пришлось залезть медсёстрам, сиротливо лежали 10 тыс. тенге. Последние поступления на счёте были от ТОО «Сортировочная АРЕ 2000». Мухтар погуглил — они управляли полигоном ТБО недалеко от больницы.

Пациента доставили анонимно, просто бросили у входа. Он смог пройти в приёмный покой и упал там в луже рвоты, крови и испражнений. Мухтар, казалось, видел уже всё, что можно было увидеть. Он видел все проявления человеческой природы: ножевые, огнестрельные ранения, травмы, автоаварии. К нему везли безнадёжных со всей области, фельдшеры скорой могли в нарушение инструкций везти пациентов к нему в приёмный покой, потому что знали — Мухтар на смене. Заведёт и вытащит самого тяжёлого. В этот раз, кажется, не тот случай.

Врач никогда не видел ничего подобного. Все справочники и гугл показывали один диагноз — острая лучевая болезнь. Пациент где-то получил высокую дозу радиации.

— Карлыгаш! — крикнул Мухтар в сторону сестринского поста. — Пациентке ешкімді жақындатпау. Сами близко не подходите.

По испуганному взгляду медсестры он понял, что она всё поняла. Мухтар позвонил главному врачу. По телефону сонный главврач чертыхался как сумасшедший, но оба понимали, что Мухтар просто так не звонит.

— Баке, тут реальный случай острой лучевой болезни. Пациент как после Чернобыля. Скорее всего, где-то воровали металл. Рядом даже находиться опасно для жизни. Радиоактивный элемент может ещё быть в нём перорально.

На том конце провода после паузы Баке сказал:

— Звони в контору.

Это значило КНБ. Только они могли среагировать быстро. Только у них были нужные приборы.

Мухтар не стал спорить. Он знал, сколько часов могут потеряться в бюрократической волоките полиции. Он достал телефон и нашёл номер дежурной части Департамента Комитета нацбезопасности по Алматы.

— Дежурная Сагинтаева, — раздался в трубке уверенный женский голос.

— Салеметсіз бе. Карасайская ЦРБ. Пациент с симптомами острой формы лучевой болезни. Срочно нужен дозиметр. Счётчик Гейгера. Очень срочно.

На том конце повисла пауза. Мухтар буквально слышал, как женщина на другом конце лихорадочно прикидывает уровень угрозы.

— Ожидайте. Продиктуйте ваш сотовый и ФИО.

III

Степь простиралась до самого горизонта, словно бескрайнее море тускло-золотых трав под бледнеющим небом. Вечернее солнце только что скрылось за дальними холмами, и по небу разливался последний багряный свет, переходящий в глубокую синеву ночи. Юный охотник, пятнадцатилетний сакский юноша, крался меж высоких кочек и кустов джузгуна, стараясь идти против ветра. В его руках крепко сжат лук, за поясом позвякивал колчан со стрелами, украшенный резными фигурками зверей. Он выслеживал добычу с утра - раненую сайгу, ускользнувшую от его стрелы.

Сердце юного охотника стучало от напряжения и гордого предвкушения: если ему удастся в одиночку повалить сайгу, старейшины признают в нём молодого воина. Одет он был в короткий войлочный кафтан, подпоясанный плетёным ремнём, и мягкие сапоги из оленьей кожи. Тёплый малахай с оторочкой из лисьего меха защищал голову от вечерней прохлады степного ветра.

На ремне покачивался нож в костяных ножнах. Это было простое снаряжение кочевого охотника, чья жизнь течёт под открытым небом и вечным взглядом Тенгри, бога неба.

Когда последние лучи дня угасли, степь вокруг погрузилась в сумеречный полумрак. Таргын прильнул к земле, разглядев впереди тёмную фигуру. Это была его подраненная сайга, застыла у высохшего русла реки, насторожив уши. Юноша замер, плавно вынул стрелу из колчана. Ещё миг и добыча будет повержена. Он медленно поднял лук, натянул тетиву, прищурил глаза, целясь в сердце животного, едва различимого в последних отблесках дня

Вдруг небо вспыхнуло странным светом. Сначала ему показалось, что это молния рассекла горизонт, но ни облаков, ни грома не было. Сияние разгоралось, заливая округу золотистым светом, будто второе солнце поднималось из земли. Сайга шарахнулась в сторону и умчалась прочь. Охотник застыл, забыв про стрелу. Сердце его сжалось от первобытного ужаса: в воздухе над руслом реки разверзся круглый разлом, сверкающий, словно зеркало, отражающее чужое небо.

Таргын никогда не видел ничего подобного. Он припал грудью к земле, чувствуя, как дрожат под ним травы. «Это духи или боги?.. Неужто небо открыло врата?» - промелькнуло в мыслях. От разлома исходил низкий гул, будто тысяча пчёл кружили сразу. Волосы на затылке мальчика встали дыбом. Ветер стих, всё замерло, и лишь сияние росло, приобретая мягкий бело-золотой оттенок.

Из светящегося портала проступили фигуры. Сначала высокие тени, затем из золота и света словно соткались силуэты. Их было трое. Они ступили на землю степи плавно, будто плывя в воздухе. Ростом они превосходили любого человека. Они были великанами в ослепительно сверкающих доспехах.

Доспехи покрывали их тела с головы до ног и казались выкованными из чистого золота: пластины переливались, как солнечные блики на воде. Там, где должен быть лик, мерцал гладкий золотой шлем без прорезей, окружённый мягким ореолом света.

Юноша в страхе зажмурился, боясь взглянуть прямо на богов. Нутро его сжалось: легенды старейшин ожили наяву. В детстве он слышал истории у костра о Золотых Людях, прибывающих со звёзд. Но разве мог он думать, что станет свидетелем такого? Его руки ослабли, лук выпал на землю

Он слышал, как сайга скрылась, но теперь было не до добычи. Сердце то замирало, то билось как бешеное.

Осторожно приподняв голову, он взглянул на гостей. Три сияющие фигуры стояли среди степи, окружённые ореолом, озарявшим круг трав вокруг них, словно настал день. На доспехах поблёскивали узоры,

Ни один из пришельцев не шевелился несколько мгновений. Они словно осматривали мрак степи сквозь гладкие шлемы. Таргын не чувствовал в их облике злобы или ярости – лишь величие и силу, исходившие от них, как жар от костра. У юноши подгибались колени; всё тело дрожало, но он не мог отвести глаз. Ему хотелось стать невидимым, и одновременно – впитать каждый миг этого чуда.

Вдруг центральная фигура – та, что стояла чуть впереди – повернула голову прямо туда, где прятался мальчик. Сердце Таргына оборвалось: его заметили. Существо сделало шаг вперёд. Трава под ногами великана едва колыхнулась. Казалось, даже земля замирает под шагами тех, кого послал сам Тенгри.

Мальчик рефлекторно попятился, но задел локтем сухую ветку. Тихий треск хвороста прозвучал громом в мёртвой тишине. Трое богов одновременно повернули головы к его укрытию. Таргын похолодел, чувствуя, как сердце подступает к горлу.

Бежать было бессмысленно. Превозмогая страх, он медленно выбрался из своего укрытия, поднялся и вышел на открытое место, подняв ладони вверх в знак покорности. Горло перехватило от волнения, но он сделал шаг навстречу незваным гостям.

Сияющие фигуры ждали. Ближайший великан остановился шагах в десяти. Юноша не смел поднять глаз – свет от доспехов бил прямо в лицо. Он опустился на одно колено, склонив голову в глубоком почтении. В ушах стоял шум крови.

Наконец ближайший к нему великан заговорил: голос его был глубок и мелодичен, словно дальний звон металла вперемешку с шёпотом ветра. Незнакомые слова прозвучали на неизвестном языке, но странным образом мальчик почувствовал, как душу наполняет умиротворение – смысл речи словно достиг сердца, минуя уши.

Второй из существ поднял ладонь, и оттуда скользнул мягкий луч света, коснувшийся юноши. Тёплое сияние пробежало по его телу, смывая остатки страха. Лидер троицы вновь произнёс несколько мерных фраз. Хотя Таргын не мог понять слов, он уловил невидимую нить смысла: боги старались его успокоить и передать свою волю.

Внезапно один из небожителей протянул руку и бережно коснулся ладонью головы юноши. Таргын застыл: сквозь тёплый мех шапки он ощутил, будто внутрь проникло живое пламя. Он вскрикнул от неожиданности, но боли не было – напротив, по телу разлились жар и восторг.

Он увидел чудесные картины: неведомые горы, над которыми сияли золотые чертоги; реки света текли по небесам; слышалось многоголосое пение ветров. Казалось, существа показывали ему свой мир – величественный, бескрайний, полный тайн. В этих видениях он чувствовал их присутствие и понимал, что его душа отныне вплетена в великий узор вселенной.

Когда видения растворились, юноша очнулся. Колени всё ещё упирались в сухую траву, а перед ним стояли три фигуры. Главный небожитель бережно убрал руку от его головы. Таргын судорожно выдохнул, и только теперь понял, что по щекам текут слёзы. Он опустил взгляд и увидел у себя на груди небольшой круглый амулет, которого прежде не было.

Амулет висел на ремешке и излучал мягкое золотистое сияние, постепенно угасающее. Он был тёплым и гладким, покрытый загадочными узорами. Таргын не понимал, как вещица появилась, но ощутил её как дар небесных гостей.

Трое существ отступили назад. Хранитель посоха поднял его вертикально, и сияющий круг портала позади них вспыхнул ослепительным светом. Ветер снова взвился над травой. Главный из незнакомцев поднял руку, словно прощаясь. В ту же секунду в сознании юноши прозвучала чужая мысль: "Мы вернёмся". Затем сияние поглотило их фигуры, и они исчезли.

Через несколько ударов сердца всё стихло. Ночное небо вернулось с холодными звёздами, будто ничего и не было. Таргын лежал ничком, не помня, как повалился на землю. Он сел и оглядел пустую степь. На месте портала лишь чуть опалённые верхушки трав. От загадочных гостей не осталось ничего кроме амулета на груди да неизгладимого следа в душе.

Юноша почувствовал, что переступил грань между явью и легендой. Ещё утром он был просто мальчишкой, гнавшимся за сайгаком, а теперь его душа горела, словно факел, зажжённый богами. Он – первый из людей, кто приветствовал Аннунаков, небесных пришельцев. Они выбрали его, и страх уступил место благоговению и тихой решимости.

Наконец Таргын поднялся на ноги. Амулет на груди едва заметно теплился, словно уголёк из очага Табити – богини священного огня. Неужто сами древние боги степи явились в новом обличье, чтобы указать путь? Он не знал, как расскажет племени о случившемся – поверят ли взрослые тому, кто едва стал мужчиной? Но амулет будет говорить за него: подарок небес. Стоило коснуться его, и в груди снова откликался тот зов – служить проводником между мирами.

Ночь вокруг была тиха. Лишь вдалеке одинокий волк наконец осмелился завыть на луну. Таргын поднял голову к звёздам. Млечный Путь раскинулся над ним серебристой дорогой – и среди бесчисленных звёзд юноше чудилось, будто три сияют особенно ярко, складываясь в знак солнца с лучами. Он слабо улыбнулся. Его ждёт долгий путь познания и служения. Медленно, но твёрдо он направился к стоянке своего рода за далёким холмом. Сегодня он не принесёт добычи, но принесёт нечто большее – новую легенду, веру и тайну, что будут жить в сердцах людей веками.

Так в степи появился первый Жрец Аннунаков, избранный связующим звеном между миром смертных и миром богов, и судьба его отныне сплелась с судьбой всех людей под звёздным небом Города Яблок.

IV

08:00

Удивительно, но всего через два часа, несмотря на пробки и пятничный бардак на дорогах, на крыльцо больницы прибыли двое. Один из них был в штатском, с усталым взглядом и спокойной уверенностью, свойственной тем, кто привык к грязной работе. Второй был в форме, капитан, с серебристыми погонами и кожаным планшетом под мышкой. Без суеты, по-деловому.

— Саламалейкум. Вы звонили? — кивнул майор, представляясь.

Но продолжить не успел: щелчки дозиметра, вытащенного капитаном, привлекли всеобщее внимание. Устройство, едва зашедшее в приёмный покой, ожило. Послашались частые сухие щелчки, как капли дождя по металлу, усиливались возле палаты. Капитан и майор переглянулись.

— Что с ним произошло? — спросил майор Садыков у врача.

Мухтар не отвёл взгляда, не замешкался.

— Скорее всего, крал металл. Радиоактивный кусок попал в тело. Вы помните случай в Курчатове, когда потеряли одну бомбу? Или деталь от неё?

Садыков прищурился. Он знал, что врач не станет нести врать. Мухтар был из тех, кого Садыков уважал по-настоящему . Они были шапочно знаком, врач был немногословный, профессиональный, с крепким внутренним стержнем. Таких редко встретишь в системе.

— Какой прогноз? — спросил Садыков. — Сколько он схлопотал?

— Внешне, я думаю не меньше пяти зивертов. Вероятно, смертельная доза. Его клетки уже не делятся. Единственный шанс это Центр трансплантации крови. Нужна срочная транспортировка. Без вас не обойдёмся.

— Действуйте. Я подключу своих.

Садыков вышел из здания. На улице уже чувствовалась летняя духота, пыль висела в воздухе, как напоминание о мусорке рядом. Капитан ждал его в машине, что-то ковыряя в планшете.

— Я поеду на полигон. Ты давай в управление. Рапорт напиши, диспетчерам передай: пусть шлют всех свободных. И вызови военных. Нужна химзащита, счётчики. Думаю, надо выходить на уровень генерал-лейтенанта.

12:00

Смрад полигона ударил в нос даже сквозь маску. Казалось, он прилипал к коже. Майор стоял на вершине мусорного холма и смотрел вниз, как в ад. Там, среди мусора, копошились сотрудники, как муравьи на гниющей груше. Свалка жила своей жизнью: скрипели машины, падали пакеты, грохотал экскаватор, как назло с другого конца полигона потянуло дымом.

Садыкову уже позвонили из Астаны. Кто-то сверху, с холодным голосом и предупреждением о последствиях. Рапорт должен быть к вечеру. Иначе выговор. Или хуже.

Химзащита доставалась не всем. Кто-то надел её поверх футболки, расстегнул, чтобы не свариться. Щелчки счётчиков были редки. Пока. Но площадь полигона обещала, что искать будут долго.

Спустя несколько часов послышались крики:

— Есть! Нашли!

Сотрудники мгновенно сбежались. Гейгер срывался с катушки. Очистили участок за минуту.

16:00

Майор присел перед куском металла, понимая, что возможно получает дозы радиации, но ему нужна была информация. Он сфотографировал блестящий кусок металла с какими-то чёрными следами.

Похоже было на кусок фюзеляжа самолёта. На одной стороне предмета красовался какой-то серийный номер. Переслал этот снимок в техотдел. В техслужбе работали старики, которые дохаживали сроки. Там был начальник техслужбы, который застал ещё КГБ и занимался секреткой по оборонному комплексу.

— Саке, — быстро начал разговор начальник техслужбы, — я знаю, что это за кусок. И где искать. Думаю, половину людей надо оставить на свалке, чтобы искали другие части. Их может быть несколько. Остальных снимай и везите их на завод им. Кирова.

— Там же «Мега»? На Макатаева? Куда там.

— Приезжай, пока сам на проходную, проведу. Я там работал в 80-е годы. Знаю, что там да как. То, что вы нашли — это специзделие. По телефону не могу говорить.

Майор положил трубку. Не хватало ещё касаться оборонки. Почему этим тогда не занимаются вояки? — со злобой подумал он.

18:00

Небольшой цех, это все что осталось от былой мощи. Седые токари в очках с роговыми оправами мирно пили чай. По толщине линз в очках можно было определять их стаж как по кольцам деревьев определяют их возраст. История в металле.

Начальник техотдела встретил его и без лишних слов повёл через лабиринт станков.

— Умели люди делать вещи. Это еще половину снесли. Тут производили такие изделия, которые до сих пор гостайна.

Где-то в глубине завода показалась старая дверь, массивная, будто с подлодки.

— Дальше не могу. Нужен допуск.

Садыков достал счётчик, включил в режим высокоэнергетического излучения. Прибор завыл.

— Вот оно. След идёт туда.

Они шли по следу из рассыпанного содержимого ядерной боеголовки. Майор буквально чувствовал, что пыль проникает в его легкие и оседает черным приговором. Невидимый след привел их к небольшому складу.

— Тут кажется частники, вызову спецгруппу, вскроем. — сказал майор.

— Я пока что пойду потолкую со слесарями — ответил начальник техслужбы.

21:00

Автобус с сотрудниками въехал на территорию.

— Капитан, вскройте склад. Остальные рассредоточится по территории. Включить все счётчики.

Через час вернулся начальник техотдела. Протянул листок с номером.

— Тут недавно были бородачи, таскали какую то технику. Слесари опознали вашего пациента. Было еще двое.Ездили на газели. Вот номер - он протянул листок с номером машины майору. Дадим ориентировку.

Садыков записал. Взял трубку. Передал ориентировку.

Ехал в управление, ощущая, как тело дрожит от усталости. С шести утра во рту не было ни глотка воды. У обочины он купил минералку. Сделал глоток и замер, запрокинув голову.

Луна сияла над горами. Белые пики светились, как в сказке. В голове начали рождаться строчки рапорта, но всё прервал яркий, ослепительный свет. Майор сначала не обратил внимание, что лунный свет стал сильнее. Он внимательно взглянул в сторону гор и увидел как над горами появляется ядерный гриб. Но в этот раз он не спал.

Яркий свет озарил ночное небо, спустя несколько секунд после яркой вспышки, на город набежала ударная волна.

Над горами возник ядерный гриб. И это был не сон.

Ослепительная вспышка рассекла небо. Через несколько секунд до города докатилась ударная волна.

V

Майор Садыков проснулся с тяжёлой головой. Он ощущал тягостное чувство в груди. Майора уже который день преследовал сон, в котором над Алматой раздаётся ядерный взрыв. Он беспомощно смотрит на ядерный гриб, понимая, что через несколько секунд последует мощная ударная волна и, скорее всего, ему осталось жить пару секунд.

Он сел на кровати, зажёг утреннюю сигарету, чтобы развеять ноющее чувство в груди, и начал свои утренние ритуалы. Разминка и чайник чая были привычкой ещё с учебки.

Стоп! Это уже было!

Садыков отошёл ото сна и начал вспоминать то, что случилось за день до этого. Воспоминания о вчерашнем дне тяжёлой пеленой нахлынули в не проснувшийся мозг.

Телефонный звонок выбил его из утреннего ритма. Он с тяжёлым сердцем поднял трубку. Так рано оператор не мог звонить просто так.

— Майор, сигнал поступил. Возможно, радиоактивное заражение. В Каскелене, вам не так далеко. Карасайская ЦРБ.

Садыков посмотрел на часы — было 7 утра. Стойкое ощущение дежавю ударило в голову.

— Бред какой-то. Это ведь уже было, — подумал он.

Осмотрелся кругом — в квартире ничего не поменялось, погода на улице была прекрасная, как вчера.

Он ещё раз посмотрел на дату. 28.06 — та же, что и вчера. Какой-то день сурка.

Садыков поехал в Каскелен. Туда же подъехал капитан Каскыр. Фамилия у него была известная на всё управление. Вопреки громкой фамилии сам он был тощим, унылым воякой. Фуражка ему была велика и наползала на глаза. Отслужил в погранвойсках и перевёлся на службу в город. В руках он держал большой прибор.

— Мынау не? — спросил Садыков, хотя знал ответ. Он автоматом задал тот же вопрос вчера.

— Не знаю, в штабе всучили. Сказали измерить и сфотографировать, — ответил капитан.

— Ты иди, к пациенту померь ему руки, сам не подходи.

— В смысле, иди. А ты что, не пойдёшь?

Каскыр с удивлением смотрел на Садыкова. Тот не ответил, сел в машину, на ходу набирая техслужбу. Выиграл пару часов. Уже к 11 утра они с начальником техслужбы управления стояли у проходной завода им. Кирова. До этого момента Садыков успел появиться в управлении, написал кучу рапортов, разослал наряды, организовал службы и напряг военных.

— Дежурный ГУП, Бейсенбаев слушает.

— Дежурный, беспокоит департамент КНБ по г. Алматы, майор Садыков. У нас тут ЧП, необходима поддержка внутренних войск.

— Записываю.

Только закончив бумажные дела, заведя тугие шестерёнки госструктур, Садыков смог приступить к оперативной работе. Как его учили, прежде всего необходимо было идти по следу. Обычно такая работа велась неделями и месяцами. Спешки никто не любил.

Они с парой крепких ребят двинулись на проходную завода им. Кирова. В подмогу захватили начальника техотдела. Он быстрым шагом вёл Садыкова по лабиринтам цехов завода им. Кирова, мимо остовов древних станков. На половине стояла марка «Сделано в ГДР». Были станки прямо из нацистской Германии.