LOUNA. Грязные гастроли

Леня схватил Сергея и попытался усыпить насильно. Когда это не вышло, началась драка. Ударник схватил гитариста и стал ритмично бить его головой об холодильник. На звуки вышел соседский бурят: «Ребята, можно потише?» Леня перевел на него суровый взгляд и в двух словах объяснил, что как только он закончит с Понкратьевым, то сразу возьмется за него. Мужик моментально скрылся в своей комнате. Вот так бывает: приедешь на курорт, а тут соседи друг друга убивают об холодильник. Притихшие буряты услышали, как звонкие удары за дверью сменились глухими. Парни повалились на пол, и голова Сергея теперь билась об пол. Надо сказать, что он активно сопротивлялся. Под алкоголем у Понкратьева открываются скрытые ресурсы организма, и справиться с ним очень сложно.

– Я Серегу давно знаю и понимаю, что если ему подыгрывать, то он никогда не успокоится. Он же любит на публику работать, – рассказывает Рубен. – Они дрались, а я вообще никак не реагировал, просто лежал и пытался уснуть. Потом вроде успокоились. Я услышал, что Сергей лег в кровать, но не захрапел. А это плохой знак.

– Я ложусь спать, и тут мне со всей дури прилетает упаковка струн в рожу, – Леня уже не смеется. Видимо, это было действительно больно. – Я опять подскочил, и снова начался замес. Но в этот раз ненадолго. Тогда Сергей впервые в жизни произнес фразу, которую мы потом слышали очень часто: «Все, я пошел рок-н-роллить». И ушел.

– А мне помнится, он сказал, что пошел топиться, – поправляет его Рубен. – Я еще сказал Лене, чтобы он ложился спать, а я пойду тоже потоплюсь, присмотрю за ним.

Сергей был в таком состоянии, что много сил для того, чтобы утонуть, прикладывать не пришлось бы. Понкратьев вошел в море, держа в руке бутылку, в которой оставалось немного красного вина. Мощная волна сбила его с ног, и рок-н-ролльщик ушел с головой под воду. Когда он с трудом встал на ноги, бутылка по-прежнему была в его руке, но жидкости в ней стало больше, и она приобрела более светлый оттенок. Сергей приложил горлышко к губам и выпил все до дна. Рубена, который следовал за ним, чуть не вырвало, глядя на эту картину. Вскоре пришел Леня, и они стали плавать уже втроем. Хотя плаванием это назвать было трудно. Скорее, парни по очереди поддерживали совсем ослабшего Сергея. Соленая вода вперемешку с вином подействовала на гитариста успокаивающе. В какой-то момент он обнял Леню, обмяк и уснул у него на плече. Пилот подхватил его как ребенка (благо, в воде рокеры весят меньше) и стоял так, болтая с Рубеном. Через полчаса Сергей проснулся, посмотрел на Леню безумными, белочными глазами и резко оттолкнул его. После чего он выдал еще одну историческую фразу, ставшую мемом в группе LOUNA: «Что это за водоем?»

– Можно остановиться на ближайшей заправке? – обращается к водителю Андрей Бока. – Надо бы размять кости, покурить и сходить в туалет.

Природа за окном разительно отличается от того, что мы видели вчера по пути в Нижний. Действительно, по России надо ездить на машине. Дорога до Саранска пролегает среди полей и лесов, успевших окраситься в желтый цвет. Золотая осень в средней полосе – явление почти неуловимое. Эта пора может длиться всего день или два, и ее можно просто не заметить. Нам повезло, за окном автобуса именно она. Солнце, немного потускневшая трава и огненно-желтые деревья – тот самый комплект, который так активно воспевал Пушкин. Хотя, где ему было ловить эту золотую пору? В Питере осень такая же мерзкая, как и все остальные времена года. Либо Александр Сергеевич был большим фантазером, либо он успевал вдохновляться случайными проблесками солнца в перманентной питерской хмари.

Автобус снижает скорость и поворачивает на заправку. Водитель останавливается на въезде, чтобы пассажиры могли покурить. Половина народа отправляется в магазин, другие остаются затягиваться свежим никотином. Сергей Понкратьев быстро сходил в туалет и приближается к автобусу с явным намерением сесть на свое место.

– Сережа, осторожно! – кричит Бока, едва не выронив сигарету.

– Осторожно! Осторожно! – подхватывает Никита Краснов.

– Чего? – Сергей в замешательстве останавливается перед дверью и непонимающе смотрит на парней.

– Да ничего. Просто будь осторожнее. Береги себя, – подонки явно радуются возможности подколоть сонного после дороги товарища.

Когда парни вышли из воды, Рубен отправился спать, а Сергею с Леней показалось мало. Они решили пойти и напугать Вита. А что? Пять утра, он спит, и ему скорее всего грустно. Как хорошие друзья, они просто обязаны были его развеселить. Парни стали вспоминать, где живет басист, но домики вокруг были предательски похожи друг на друга. Найдя нужный дом Леня открыл окно и полез вовнутрь, а Сергей подсаживал его снизу. По идее, испугаться должны были постояльцы дома, но кирпичей отложил сам форточник-любитель. Внутри истошно заорала баба, а из соседней комнаты моментально выбежал мужик в трусах с топором. Как будто специально сидел в засаде. Леня охренел от такого расклада. Этот тип был вообще не похож на Виталия Демиденко. Совершенно другой человек, и трусы у него были другие. Неожиданная подмена персонажа, плюс визжащая тетка, плюс общий градус агрессии, поднявшийся в доме, – все это заставило Леонида спешно выпасть обратно в окно и ломануться вдаль. Сергей тоже смекнул, что чувак с топором вряд ли будет просить у него автограф, и убежал вслед за другом. Они ломились через кусты и прочие преграды, пока опять не забежали в море. За ними, естественно, никто не гнался, и они просто продолжили купаться.

– Я офигел от всех этих ночных адов с Понкратьевым. Юля, его жена, еще сказала нам: «Вы не знаете этого человека, как знаю его я. Ему вообще нельзя пить!» – Вит опять ложится на свое место и закидывает ноги на чемоданы. – И тут на меня вдруг накатило новое знание. Как будто покров сорвали. Оказывается, этот веселый чувак, с которым мы уже почти два года делали музыку, он, сука, алкогольный демон! Это был наш первый длительный совместный выезд, в течение которого люди начали раскрываться.

«Соседний мир» 2010 года примечателен тем, что группу «Элизиум» отоварили местные гопари в Щелкино, и тем, что на этом фестивале родилась величайшая «игра в трусы», которой потом на несколько лет увлеклась вся рокерская и околорокерская тусовка. Правила простые. Участники заходят в воду по пояс, один человек снимает трусы, а все остальные становятся в круг и кидают их друг другу по принципу игры в «собачку». Тот, чей бросок перехватил голый игрок, занимает его место в круге и отдает свои трусы на поругание толпе. Весь смысл заключается в «засветах», которые очень веселят игроков. В самой удачной позиции оказались Антон Дьяченко, который купался в шортах поверх плавок и отдавал только шорты, и Женя Ряховский из Animal Джаz. Там, где всем было по пояс, Ряховскому было по грудь. Он при всем желании не мог ничего засветить.

Перед тем как отправиться на юга, группа закончила запись первого альбома. Эти морские угары стали своеобразной наградой для того, кто хорошо потрудился. Денег на полноценную работу в студии у них не было, поэтому гитары и вокал писали своими силами на базе в Очаково, а бас с барабанами – на студии «Gigant Records». Одновременная запись ритм-секции дает лучший грув, этот метод они использовали при работе над всеми будущими альбомами.

– Мы еще во время записи синглов научились сооружать у себя на базе мини-студию, – Рубен вынимает из ушей наушники и откладывает их в сторону. – Привозили туда компьютер, мониторы для прослушивания материала и пульт. Сводил материал я. Причем я не хотел браться за сведение, так как мне хватило этого еще на синглах и вообще это не входило в мои обязанности. Оказалось, что у нас разное видение того, как формируется аранжировка. Я тогда обалдел воевать с Лусей и Виталиком на тему того, как там все было перегружено.

– Денег в бюджете группы было в обрез, – Вит убирает ноги с чемоданов и садится как положено. – И то, что Рубен взялся сводить материал для своей же группы за деньги, меня нехило высадило и заставило задуматься. Особенно на фоне душевного подъема и практически семейной идиллии, которая была в тот момент в коллективе. Я звонил Антону, советовался с ним. Он сказал, что это, конечно, пипец, но выбора особого не было. Для меня это все равно было дикостью. Я всегда делал для команды в сто раз больше, чем мне было положено, как басисту. Писал пресс-релизы, делал афиши, занимался сайтом, а также сочинял тексты, на что уходило невероятное количество времени. Но у меня и в мыслях не возникало, что за это можно просить деньги или, например, большую долю от дохода группы. К тому же у меня был опыт записи альбомов в TRACKTOR BOWLING, и там Кондрат тоже очень много делал. Не сводил, конечно, но проводил большую работу по подготовке материала к сведению и никогда не заикался, что это должно быть оплачено.

– К тому времени я решил сконцентрироваться на группе, оставил хорошо оплачиваемую работу с корейцами и подрабатывал сведением, – продолжает Рубен. – Когда встал вопрос о сведении альбома, стали выяснять ценники у приличных звукорежиссеров, и получилось, что бюджет не позволял привлечь стороннего специалиста. Так как вариантов не было, предложили заплатить за эту работу мне.

– Сведение – это очень трудоемкая работа, – добавляет Лу. – Если бы Вит умел сводить, то он бы, конечно, сделал это бесплатно, а вот за себя не скажу. Может, я бы и взяла деньги, не знаю. Работа действительно адская.

– Мы тогда все сидели на бобах и были в равных финансовых условиях, близких к нулю. Вообще я не считаю сведение десяти песен в течение нескольких недель и близко соизмеримым по напряжению физических, моральных сил и трудоемкости к процессу написания текстов, который длится годами, – Вит не может успокоиться. Видно, что для него эта тема очень больная. – Но, тем не менее, для меня мысль брать у группы деньги за любой труд ее участника на благо коллектива равносильна тому, как если сын отвезет мать в аэропорт, а в конце поездки возьмет с нее деньги за проезд и бензин.

– А я считаю некорректным сравнивать разный труд, – парирует Рубен. – Кому-то легче дается написание текстов, кому-то сложнее, для некоторых создание риффов к альбому может быть очень трудоемкой задачей.

– Речь не о сравнении разных усилий и затраченного труда, а о сравнении разного отношения к собственному коллективу и общему делу, – резюмирует свою мысль басист.

Антон Дьяченко

Треки, которые выходили до этого на синглах, мне не нравились. Я просто не мог понять отличие от того, что делалось в «Тракторе». И если у TRACKTOR BOWLING были хиты, то у «Луны» я их не видел. Но когда я услышал демки альбома «Сделай громче!», то был просто в восторге. Мне нравились абсолютно все песни! Демки были не очень хорошего качества, но я все равно гонял их в плеере несколько месяцев, пока не вышел альбом.

– На самом деле мы создавали эти песни так же, как обычно. У нас не было и нет никакого продуманства и продюсерского подхода, чтобы специально сочинять хиты, – говорит Вит. – Мы не профессионалы и просто не умеем этого делать. У нас только Луся имеет музыкальное образование, но и то не по классу вокала. А остальные вообще лабухи. Все, что мы делаем, это просто голая эмоция, которая материализуется в песни. Конечно, каждая группа выделяет какие-то хуковые вещи в альбоме. И мы тоже видели такие сильные треки, но это точно никогда не было сочинением хитов для радиоэфира.

– Мы все-таки по-другому начали работать, – Леня опять поворачивается в сторону салона с переднего сидения. – Во-первых, над каждой песней мы работали дольше. Во-вторых, мы делали все треки с нуля. В синглах всегда были какие-то наработки, часто даже это были готовые песни, сочиненные Витом или Сергеем. А тут кто-то приносил рифф, а дальше мы уже совместно создавали из него песню, в которую вкладывались все. И это дало эффект.

– Это не совсем верно, – поправляет его Вит. – Там была еще песня «Пока не поздно», в которой я придумал все партии от и до, кроме вокала. Кстати, этот трек стал первой пробой кроссовера, смешения жанров, когда в одной песне используются и хардкор-риффы, и панк-припев, а в середине, например, фрагмент из металла. В дальнейшем это стало нашей отличительной чертой. С текстом этого трека тоже пришлось заморочиться. Первый вариант был нигилистский, в духе «Психеи» того времени. Там был такой текст: «Кто решил за меня, где мне жить и какие границы любить», не лезьте мне в душу и так далее. Но все чуваки на меня насели, что нельзя так говорить, надо более корректно выражать свои мысли и так далее. Хотя я считал, что рок-музыка не должна быть корректной, а должна фигачить утрированно и максималистично. Но в итоге я сдался и сделал антимилитаристский текст. Неплохой, кстати. Не думаю, что он хуже. Но это был последний раз, когда я переделывал текст под давлением кого-либо.

Одной из важных хуковых вещей на альбоме стала песня «Бойцовский клуб». Сергей Понкратьев принес на репетицию готовую тему, но она была довольно длинная и сложная по структуре. Тогда Вит предложил разделить ее, и получились два трека: «Бойцовский клуб» и «Свободное падение». Это, конечно, не поделенный надвое трек, обе части пришлось капитально дорабатывать, но смысл был такой.

– Основная роль гитариста в группе – это сочинение музыки, написание музыкальной канвы, – рассказывает Сергей. – Рифф – это гармония с каким-то ритмическим рисунком. У меня никогда не бывает такого, чтобы рифф играл в голове. Сейчас у меня так: появляется идея, потом я беру гитару и начинаю ее каким-то образом оформлять в виде риффов. А раньше и идей не было. У меня хорошее настроение, я включаю гитару, мне нравится звук. Я начинаю разогреваться, импровизировать, и получается какая-то музыка. Это в любом творчестве так. Сначала появляется искорка, из которой потом возникнет целый костер, а потом и пожар. Я играю, чувствую, какая-то гармошка появилась, какая-то ритмика. Начинаю ее развивать, и потихонечку выписывается какая-то история. Очень важно придумать хороший риффак или гармонию, это практически полдела, а дальше уже начинается аранжировка.

– Песня «Сделай громче!» появилась в самый последний момент, – продолжает тему Рубен. – Нам не хватало одного трека для альбома, а у меня было два риффа: основной куплетный и припев. А остальное мы уже сделали все вместе. Вообще я считаю, что совместное сочинение – это самый интересный метод создания песен. Порой приносишь рифф, все добавляют свои идеи, а на выходе получается что-то такое, что в одиночку точно не придумаешь.

– Тексты для песен у меня находятся в самой прямой зависимости от музыки, от той эмоции, которую я в ней чувствую, – Вит снова лежит на двух сидениях и периодический подлетает вместе со всем автобусом. – Если музыка мрачная, то скорее всего у меня родится грустный, депрессивный, философский текст. А на легкие, панковские мелодии ложатся бодрые тексты, вроде «Сделай громче!». Слышу музыку, и у меня появляются определенные образы. Например, в «Бойцовском клубе» это тревожный, пульсирующий рифф, вокальная рыба – такая же. На него очень хорошо лег текст, который я вынашивал практически всю свою жизнь. С тех пор, как впервые увидел фильм «Бойцовский клуб», у меня была мечта воплотить это переживание в песне. Когда мне это удалось, я очень взгрелся. Вообще первый текст, подходящий под концепт «Луны», я написал еще до создания группы. Когда в 2008 году мы в TRACKTOR BOWLING делали сингл «Поколение рок», то текст для него родился как отклик на это панковское, нехарактерное для ТБ, музло. Можно сказать, что это была прото-LOUNA. Поклонники «Трактора» эту песню не очень поняли, но если бы она была в репертуаре «Луны», то стала бы хитом.

– А я до последнего момента думал, что песня «Сделай громче!» – это кавер на Queens of the Stone Age, – Сергей, наконец, подключается к разговору. – Там мелодия похожа. Я еще спросил парней: «Это что, Queens of the Stone Age?» Они сказали, что да. Ну, я так ее и воспринимал.

– Трек «Мой рок-н-ролл» стал первым опытом создания песни-открывашки для альбома и концерта, – говорит Вит. – Эта песня концептуально открывала и по музыке, и по текстам: «Фейдеры вверх, стрелки в упор, сделайте громче мой монитор». Это тема, навеянная группой «Кирпичи», которую я много слушал в девяностых. У них было: «Слушай сюда, здесь „Кирпичи“: Женя, Вася, Данила-бас». Трек как бы представляет команду. С тех пор на каждой пластинке «Луны» есть песня, которая открывает альбом и как-то представляет группу. Треком «Мой рок-н-ролл» мы долгое время открывали концерты и до сих пор на фестивалях иногда начинаем с него выступление.

К каждому треку с самого начала прикреплялось рабочее название. Обычно это было название группы, с которой эта песня ассоциировалась. И часто название выглядело не очень логичным. Например, трек «Мой рок-н-ролл» назывался Slipknot. «Бойцовский клуб» – Comeback Kid 1, а «Свободное падение» – Comeback Kid 2, потому что это две части одного трека. «Бизнес» назывался Placebo, «Сделай громче!» – Franz Ferdinand, «Песня о мире» – AC/DC, а «Во мне» называли просто «Медлык» или «Medlyk», если в латинской транскрипции. Свои настоящие названия песни получали уже после того, как Вит писал к ним тексты. Тогда же треки обретали конечную длительность и форму. Все-таки на этапе сочинения музыки в куплетные и припевные куски закладывалась возможность сделать их длиннее или короче.

– В трек «Бизнес» мне удалось максимально вложить свою позицию и позицию всех участников группы на тему религии, – рассказывает Вит. – Мы все атеисты и не придерживаемся никаких религиозных догм. По нынешним законам закрученных гаек можно сказать, что эта песня оскорбляет чувства верующих, и сейчас ее выход стал бы скандальным событием, подрывающим основы общества и духовных скреп. Тогда она тоже вызвала бурю обсуждений между верующими людьми и атеистами, но мы все единогласно подписались под этим текстом и с удовольствием его играем. Единственное ограничение, которое я сам поставил на ее исполнение, это фестивали. И не потому что мы боимся проблем с милицией, казаками или духовенством, а потому что на фестивалях собираются люди, которые пришли на другие группы, и навязывать им нашу позицию будет просто неэтично и некорректно. А песня «Вендетта» в этом альбоме – очень нестандартная для нашего творчества. Я всегда слежу за новостями, и в тот период было большое количество экологических катастроф. В частности в Мексиканском заливе взорвалась нефтяная платформа, и в океан вылилось огромное количество нефти. Я никогда не мог написать текст на заданную тему. У меня есть много заготовок текстов с разными идеями, но песнями стали считанные единицы. «Вендетта» – это показательный пример. Леня сказал, что хорошо бы сделать трек про экологию, и у меня это получилось. Мы еще тогда засматривались фильмом «Дух времени», там эти вопросы тоже поднимались. Кстати, этот фильм наложил серьезный отпечаток на альбом «Сделай громче!»

Медийную поддержку первого альбома продумали по максимуму. Ксюша Зацепина постаралась – было много публикаций в журналах и на интернет-порталах. Музыканты бесконечно давали интервью. Мощнее всего выход пластинки поддерживал телеканал A-One. Во-первых, группа уже имела премию RAMP, во-вторых, они делали музыку в формате телеканала и давно были там своими чуваками.

Выпускала пластинку компания Soyuz Music. На тот момент это был самый крупный лейбл, который издавал рок-музыку. Плюс ко всему у «Союза» еще существовала большая сеть фирменных магазинов по стране и они активно вкладывались в промо своих артистов. Благодаря «Союзу» рецензия на «Сделай громче!» появилась в журнале Rolling Stone. Эта публикация имела важное значение для последующего успеха группы LOUNA.

Наш автобус въезжает в Саранск, столицу Мордовии. О Саранске мы знаем только то, что в 2011 году он был признан самым благоустроенным среди городов первой категории. Что бы это ни значило. И еще говорят, что тут чисто как в Белоруси. Такой маленький мордовский социалистический рай. Но насладиться видами благоустроенных улиц мешает серость, сгустившаяся на городом. Золотая осень осталась где-то на полдороги от Нижнего. В Саранске она уже стала обычной монохромной осенью. В таком сыром антураже любой город, даже самый чистый и благоустроенный, покажется тусклым и неприветливым. Прислушавшись к шуму в голове, я разобрал грязные аккорды и голос Егора Летова, нервно орущего: «Воробьиная, кромешная, пронзительная, хищная, отчаянная стая голосит во мне».

Глава 5

В Саранске LOUNA выступает в клубе Horovod. Организатор концерта Сергей Кокин относится к тому типу людей, на которых держится вся рок-движуха в нашей стране. Он привозит только те группы, которые ему нравятся, и планирует мероприятие, только если имеет на руках сумму, достаточную для того, чтобы покрыть все расходы. Даже если он не продаст ни одного билета, то все равно сможет расплатиться с артистами и подрядчиками. Просто у человека такое непростое и дорогое хобби – организовывать концерты. Одни тратят деньги на занятия дайвингом, другие прокачивают тачки, а Сергей Кокин возит в Саранск рок-группы. Несет крест культурного подвижничества на Руси.

В «Хороводе» еще не проводили концертов с живым звуком. Изначально тут не было ни сцены, ни звука, ни света. Только дискотечный аппарат, который для рок-концерта в большинстве своем бесполезен. Оборудование взяли в аренду, а сцену возвели из конструкций, используемых на уличных городских мероприятиях. Полный DIY. При этом, само помещение говорит о том, что постоянные посетители клуба любят, когда все дорого и богато. Зеркала, золотые вензеля, а гримерка вообще больше походит на апартаменты маркиза де Сада. За плотными бархатными шторами располагается небольшой VIP-зал с красными плюшевыми диванами, низкими столиками и большой красной ванной посередине. Вода к ней не подключена, поэтому артисты заваливают ее куртками и рюкзаками.

К началу осени Рубен уже свел материал, и надо было думать, где издать пластинку. На то, что какой-нибудь лейбл возьмется печатать за свой счет первый альбом малоизвестной группы, рассчитывать не приходилось. Своих денег у музыкантов тоже не было. Нужен был инвестор. К тому времени они очень хорошо общались с Дмитрием Петровым, продюсером телеканала A-One, который по иронии судьбы был первым вокалистом группы TRACKTOR BOWLING. Он выступал с «Трактором» всего раз, на первом концерте, в сентябре 1996 года. Петров рассказал про своего знакомого Алексея Шеметова, предпринимателя, который хотел делать бизнес на музыке. Антон тут же ему предложил инвестировать в альбом группы LOUNA, Алексею идея понравилась.

Вообще работа с «Луной» должна была стать началом нового продюсерского центра Megaherz, которым планировали управлять Дмитрий Петров, Антон Дьяченко и Алексей Шеметов. Но со временем эта тема заглохла.

Когда я слышу про Алексея Шеметова, то у меня в голове сразу всплывает воспоминание из детства. На стыке восьмидесятых-девяностых мой отец служил в Германии, и наша семья прожила там четыре года. Когда мы жили в городе Йютербог под Берлином, в нашей дворовой компании был заводила по имени Леха Шеметов. Он был прогрессивным парнем, слушал «Кино», Roxette и виртуозно матерился. Так вот, оказалось, что инвестор первого альбома группы LOUNA – это именно тот Шеметов, от которого я узнал о существовании рок-музыки. Получается, что мы с ним писали на стенах «Виктор Цой» еще тогда, когда Цой был на самом деле жив. Не метафорически.

Альбом «Сделай громче!» презентовали в клубе «Икра». Это был первый сольник группы за полтора года существования. Уверенности в успехе мероприятия придавало то, что материал получился действительно крутым и уже отовсюду шли положительные отзывы. Плюс ко всему за пару месяцев до релиза LOUNA выступила на передаче «Парный прогон» телеканала A-One, и там они собрали полный клуб «Б2». Да, вход был бесплатный, но, как показывала практика, если группа была аудитории неинтересна, то народ не приходил даже забесплатно. «Икру» забили полностью – около шестисот человек. Это был первый аншлаг в карьере молодой группы.

– Перед тем концертом мы дали какое-то рекордное количество интервью. Буквально несколько часов подряд общались с прессой, – Леня только что отжался двадцать раз, начав приводить тело в тонус перед концертом. Даже мне предлагал отжаться вместе с ним, но я вежливо слился.

Там же в «Икре» отсняли материал для видеоклипа на песню «Мой рок-н-ролл». Петрову пришла идея сделать клип сразу в двух форматах: в обычном и в псевдо–3D. Правильнее назвать это стереоизображением, когда на картинке искусственно смещают цветовые слои. Потом на презентации клипа в клубе «Б2» посетителям раздавали стереоочки. Один глаз зеленый, а другой красный.