Развод. Ты будешь вспоминать о нас

Эрин Хэй

Развод. Ты будешь вспоминать о нас

Глава 1

Наслаждаясь тёплыми лучами весеннего солнца, я спустилась с крыльца университета. Сегодня был очень насыщенный день. Несколько часов лекций, ещё больше часов консультаций измотали бы любого, но я слишком любила свою работу и студентов, хотя они не спешили отвечать мне взаимностью. Ещё бы, слава самого строгого преподавателя вуза преследовала меня уже много лет.

Вдохнув полной грудью ароматы распускающихся цветов, я направилась на парковку. Лёгкий ветерок ласково трепал мои волосы, а я улыбалась, поглядывая по сторонам. В университетском дворике царило оживление: кто-то просто прогуливался, наслаждаясь тёплой погодой, кто-то сидел на лавочках, читая книги или обсуждая предстоящую сессию, до которой осталось не так уж и много. Я прошла мимо одной из таких компаний и чуть не подскочила от их оглушительного приветствия:

– Здравствуйте, Лидия Анатольевна!

– Здравствуйте, – улыбнулась я. Заметив среди них своего должника, спросила: – Иванов, ты курсовую защищать собираешься? Без неё доступ к экзамену не получишь.

– Да у меня там расчёты не сходятся, – заныл студент.

– А для чего я консультации провожу? – задала я резонный вопрос.

– Я обязательно к вам приду! На следующей неделе!

Я покачала головой и пошла дальше: вот, с одной стороны, вроде взрослые люди, а с другой – такие дети! Хотя разве можно их осуждать? Сами такими же были.

Сев в машину, я поехала на работу к мужу. Мне уже давно хотелось обсудить с ним несколько важных вопросов, но Миша так часто задерживался в последние дни, а когда возвращался домой, то выглядел слишком уставшим.

С Мишей я познакомилась ещё в вузе. Он преподавал «Железобетонные конструкции», а я была молодой студенткой, краснеющей, когда Михаил Матвеевич, каким он был для ещё недавней абитуриентки, обращал на меня внимание. Окончив вуз, я и сама осталась обучать студентов, став для будущего мужа коллегой. Вот тогда-то наш роман и закрутился. Только Миша затем ушёл в бизнес, открыв собственную фирму, а я слишком любила свою работу, чтобы бросить её.

Приехав по нужному адресу, я оставила машину на парковке и вошла в офисное здание. Поднявшись на лифте, я направилась к кабинету мужа. Приёмная оказалась пуста, его секретарши Эллы не было на месте, и потому я просто толкнула дверь. Та бесшумно открылась, я ступила внутрь и замерла от увиденного. Улыбка сошла с лица. Меня качнуло, и я схватилась за стену, чтобы не упасть.

– Когда ты уже всё расскажешь своей жене? – капризным тоном спросила Элла.

Одетая в короткую юбку и блузку с глубоким декольте, секретарша сидела на коленях у Миши и теребила верхнюю пуговицу его рубашки.

– Всё не так просто, – уклончиво ответил муж.

– Да куда уж проще? – возмутилась нахалка. – Просто приди и расскажи!

– Расскажи что? – Мой вопрос нарушил интимную атмосферу кабинета. В горле пересохло, и мой голос прозвучал надтреснуто и хрипло.

Муж вздрогнул и попытался спихнуть с колен секретаршу, но та крепко вцепилась в него.

– Лида?! – шокировано воскликнул он.

– О, ворона твоя прилетела, – скривилась Элла. – Как кстати.

– Что здесь происходит?

Это был наиглупейший вопрос, но только он пришёл мне в голову.

– Это не то, что ты подумала!

Миша всё-таки ссадил вызывающе одетую девицу.

– Именно то! – возразила она. – Мы с вашим мужем любовники. Уже давно!

– Элла! – осадил её Миша. – Выйди пока! Я сам разберусь.

– Но, Мишенька! – Элла растерянно захлопала наращенными ресницами.

– Да какой я тебе Мишенька! – вспылил Миша.

– Как? – всхлипнула та. – Как ты можешь так со мной говорить? Я беременна, между прочим!

Скривившись, она разрыдалась и бросилась прочь из кабинета.

– Беременна? – эхом повторила я.

Ноги подкосились, и я рухнула на ближайший стул.

– Лида! Лидочка! – муж бросился ко мне со стаканом воды. – Я тебе всё объясню!

– Да что тут объяснять?

Руки тряслись, зубы стучали об стекло, когда я пила холодную воду. Сделав несколько глотков, я отставила стакан.

– Кажется, на сегодня я увидела достаточно.

Поднявшись на ноги, я поправила сумочку и пошла к выходу. В голове шумело.

– Лида! Постой! – Муж следовал за мной по пятам, а его голос доносился до меня словно сквозь толщу воды. – Да подожди же ты!

– Ой!

Обернувшись на крик, я увидела, как Элла закатила глаза, всплеснула руками и картинно упала в обморок. Миша кинулся к ней.

– Дома поговорим! – бросил он мне, пытаясь привести в чувство свою секретаршу. – Эля! Элечка! – похлопав себя по карманам, он извлёк телефон. – Как вызвать скорую с мобильника?

– Сто три, – машинально ответила я, затем подошла ближе и ущипнула лежащую на кресле девицу за щеку.

– Ты что делаешь?! – взвизгнула та, тут же приходя в себя.

– Да она притворяется.

Брезгливо вытерев пальцы об костюм, я наконец-то покинула приёмную.

Домой возвращаться не хотелось. Вцепившись в руль, я бесцельно колесила по городу. Меня трясло, а по щекам катились слёзы. Двадцать лет брака – псу под хвост! Все эти долгие годы я была мужу верной и преданной подругой. Разделила с ним всё: неудачи в бизнесе, первый инфаркт, и даже его бесплодие. Семь лет мы пытались завести детей. Лечение в лучших клинках, поездки по святым местам – ничего из этого ни привело к долгожданной беременности. Я хотела полную семью, но слишком любила Мишу, чтобы отказаться от него. И мы взяли детей из детского дома. Брата и сестру. Артема и Настю. Мы души в них не чаяли. Но теперь у Миши будет свой ребёнок. Наверное, он счастлив.

Глава 2

Домой я приехала через несколько часов. Таунхаус встретил меня тишиной. Дети ещё не вернулись: Артём готовился к соревнованиям по футболу, а Настя была у подруги. Водитель привезёт их только к ужину.

Закрыв дверь, я привалилась к стене, осматривая интерьер. Мой взгляд бездумно скользил по дивану в гостиной, где мы с детьми любили проводить вечера за просмотром какой-нибудь комедии. Чуть дальше виднелся вход в кухню-столовую, там я готовила завтраки и ужины для всей семьи, а теперь… Теперь у Миши будет другая семья. Их с Элечкой ждут бессонные ночи, которых у нас не было. Артёму едва исполнилось пять, а Насте – два, когда мы оформили на них все необходимые документы. К этому возрасту их уже не беспокоили ни колики, ни зубки. Их родители погибли в аварии, и не нашлось никого из родственников, кто бы захотел позаботиться о сиротах.

Тряхнув головой, я бросила сумочку на диван и направилась в спальню. Раз уж Миша никак не может сделать выбор между семьёй и грудастой помощницей, то я помогу ему. Он обещал, поговорить со мной о чём-то дома, но о чём в нашем случае можно говорить, я даже не представляла. Пока я принимала эту жизнь такой, какая она есть, и делила с мужем все тяготы, он за моей спиной строил собственное счастье. Без меня.

Я поднялась на второй этаж. Комната, которую мы делили столько лет, теперь казалась мне чужой. Открыв гардеробную, я без колебаний вытащила оттуда чемодан, который Миша брал с собой в командировки, после чего принялась собирать его вещи. Я сняла с вешалок рубашки. Белоснежные, отглаженные с любовью, они первыми полетели в чемодан. Следом за ними отправились пиджаки, брюки, джинсы, затем носки и нижнее бельё. Дорожная сумка оказалась слишком мала, чтобы вместить всю одежду, и я принялась утрамбовывать вещи ногами.

Рукав одной из рубашек так и остался торчать и волочиться по полу, когда я спустила чемодан на первый этаж. Выкатив его на середину гостиной, я села на ступеньку и разрыдалась.

– Двадцать лет! Двадцать, мать его, грёбанных лет любви и согласия! Всё есть: работа, дом – полная чаша, дети! – бормотала я, схватившись за голову. – Гад! Сволочь! Предатель! Чего ему не хватало?!

Память услужливо подбросила картину упавшей в притворный обморок секретарши: задравшаяся юбка, которая и так ничего не скрывала, грудь, наполовину вывалившаяся из декольте. Да уж, перед таким мало кто устоит. Вот откуда все задержки и участившиеся командировки. И почему я до последнего думала, что мой муж не такой, что он образцовый семьянин?

– Сволочь! – выдохнула я.

В замке раздался металлический скрежет, дверь открылась, и в проёме показался Миша. Увидев свой чемодан в центре гостиной, он вздохнул.

– Дети дома? – спросил муж.

Я не ответила, даже не посмотрела в его сторону. Тогда он подошёл ближе, встал у лестницы и положил руки на перила. Я отпрянула от него.

– Как ты мог? – прошипела я.

– Я… я не хотел, чтобы ты узнала вот так, – тихо произнёс он.

– А как ты хотел? – вспылила я. – Написать на емейл? Сообщить за праздничным ужином? Или послать красивую открытку на ближайшую годовщину?! И что бы ты написал: поздравляю, я сплю со своей секретаршей?!

– И не так тоже.

– А как?! Как?! Как?!

– Чёрт! – взорвался Миша. – Да никак! Я вообще надеялся, что ты никогда ни о чём не узнаешь! С Элей я ничего не планировал! Я слишком много работал в последний год, и всего-то один раз расслабился! На самом деле я плохо помню тот вечер, когда всё началось. Мы отмечали долгожданный контракт в ресторане, а затем я каким-то образом оказался с ней в одном номере. – Муж перевёл дыхание и продолжил: – Когда я решил, что с этим пора заканчивать, Эля сообщила мне о беременности.

– Как удачно! – фыркнула я, вскакивая и отходя на середину гостиной. – А ты уверен, что это твой ребёнок? Столько лет ничего, а тут бац и получилось!

– Нет, – Миша покачал головой. – Не опускайся до ревнивой стервы. Ты всегда была выше этого, за что я тебя уважал и когда-то полюбил. Да, Эля беременна, и, что бы ты о ней ни думала, она не такая.

– О да, святая женщина, спит с чужим мужем! – фыркнула я. – В каком храме находится её икона?

– Прекрати, – поморщился Миша. – Сарказм тебе не идёт. Я понимаю, как тебе со стороны видится Эля, но уверяю, она очень хорошая, просто ещё слишком молода.

– Ох, ну тогда я рада, что отдаю мужа в хорошие руки! – усмехнулась я, едва сдерживаясь, чтобы не зарядить ему по голове чем-нибудь увесистым, например, той керамической вазой, что стоит на камине рядом с нашими фотографиями. – Совет вам да любовь!

– Разговор вообще не в то русло перетёк, – пробормотал муж. – Какой бы ни была Эля, она ждёт моего ребёнка, и я его никогда не брошу.

– А Артём и Настя не твои? – спросила я. – Их можно бросать?

Миша дёрнулся словно от пощёчины, лицо его пошло красными пятнами.

– Они тоже мои. Я во всём буду им помогать. Дом я оставлю вам. Я продолжу платить за их обучение в гимназии и спортивную секцию Артёма.

Взяв чемодан, Миша направился к выходу. В пылу ссоры мы не слышали подъехавшего автомобиля, и вот теперь дети столкнулись в дверях с уходящим из дома отцом.

– Па-а-ап, – удивлённо протянул Артём, держа под мышкой футбольный мяч. – А ты опять в командировку, что ли?

– Не совсем, – замялся Миша. – Тём, Насть, – он потрепал сына по вихрам, поцеловал дочь в макушку, – я поживу немного отдельно.

– Вы поругались, что ли? – догадался Артём, а Настя испуганно захлопала ресницами, переводя взгляд с отца на меня и обратно. Миша прижал её к себе.

– Всё в порядке. На днях мы с вами встретимся и всё обсудим, идёт? – спросил он и, не дожидаясь ответа, вышел во двор.

– Нет, – возразил Артём ему в спину, но Миша уже подходил к машине и не слышал его. – Мам, что происходит?

– Слышали же, ваш отец немного поживёт отдельно, – пояснила я. – Идите в свои комнаты, ужин через час.

Нервно дёрнув плечом, я прошагала на кухню, где до упора выкрутила все краны. Не хватало ещё, чтобы дети увидели меня плачущей, а объяснить им что-либо сейчас, у меня не было сил.

Глава 3

Михаил

Кинув чемодан в багажник, я сел за руль, бросив прощальный взгляд на дом. Дети стояли на крыльце и смотрели, как я отъезжаю. Я махнул им пятернёй, но они не увидели за тонировкой. Внутри всё кипело от смеси досады и злости на самого себя. Не так я представлял наш разговор с Лидой и детьми. Да я вообще его никак не представлял, потому и хранил молчание. Вот и дотянул. Теперь, что ни скажу, всё будет лишь жалкой попыткой оправдаться.

Я не знал, куда податься. Я просто ехал, не выбирая конкретного маршрута. Я проезжал по знакомым улицам мимо домов, административных зданий, торговых центров, парков, размышляя, где же мне остановиться сегодня. Вариантов было два: снять номер в гостинице или отправиться к Эле. Машина сделала выбор за меня. Я сам не заметил, как оказался на парковке перед высокой новостройкой, где жила моя помощница.

Поднявшись на нужный этаж, я нажал на кнопку звонка. В квартире послышались неторопливые шаги, дверь распахнулась, и на пороге показалась Эля в красном шелковом халатике.

– Миша? – Эля обрадовалась, но при этом выглядела недоумённой. Она изумлённым взглядом скользнула по мне, по чемодану в руках и ахнула, приложив ладони к губам: – Ты…?

– Да, – ответил я на невысказанный вопрос, – я ушёл от Лиды. Пустишь?

– Ах, – встрепенулась Эля, отходя на полшага в сторону. – Конечно-конечно, проходи! Я так рада! Наконец-то!

Закатив чемодан в гостиную, я опустился на диван и ослабил галстук.

– Выпьешь? – спросила Эля. Она подскочила к бару, плеснула в мой бокал виски, а себе налила апельсинового сока, после чего вернулась ко мне и села рядом. От неё пахнуло тягучим ароматом карамели. – Когда развод?

– Мы ещё ничего не обсудили, – пояснил я, принимая бокал и делая глоток. – В ближайшее время планирую с ними встретиться и всё обговорить. А что?

– Да так, – Эля кокетливо пожала плечиками, – хотела узнать, когда же мы переедем в большой дом.

– Дом я оставлю Лиде и детям, – сообщил я, и в комнате воцарилась тишина.

Я посмотрел на Элю. Она открыла рот и растерянно хлопала огромными, как опахала, ресницами.

– Я правильно понимаю, что ты оставляешь таунхаус в элитном посёлке «Золотая долина» своей вороне?

– Эм… – Реакция Эли мне показалась странной. – В первую очередь я оставляю дом детям.

– Но они не твои дети, – вспыхнула Эля. – Вот, – она положила ладонь на свой плоский живот, – здесь твой ребёнок, и ему тоже нужно пространство для игр и роста.

– Это не обсуждается. – Я нахмурился. Встав с дивана, подошёл к окну. – Артём и Настя – мои. Всегда ими были, и ими же останутся. А во-вторых, сколько раз я тебя просил перестать называть Лиду вороной?

– Но она и, правда, на неё похожа! – запальчиво воскликнула Эля. – Сухая вся, чёрная.

Я молча закипал и, чтобы не вспылить, старался сосредоточиться на том, как медленно садится солнце за горизонт. За спиной раздались шаги, и Элины руки легли мне на плечи.

– Не сердись, – пробормотала она, прижимаясь ко мне щекой. – Это всё ревность. Ничего не могу с собой поделать, как представлю вас вместе, так голову теряю. Хорошо, что это уже в прошлом. А дом… Ты поступил как настоящий мужчина. Я тобой горжусь. Тем более, сейчас строится новый посёлок «Жемчужные холмы», там такие шикарные коттеджи, а какая природа! Ещё лучше, чем в «Золотой долине».

Я развернулся и прижал Элю к себе.

– Рад, что ты всё понимаешь. С домом придётся немного подождать.

– Как подождать? – Эля снова насупилась. – Долго?

– Пока не знаю. Давай поговорим об этом, когда всё уляжется.

– Угу, – хмуро кивнула Эля. – Только давай всё же поторопимся. Хочу, чтобы наш малыш рос на свежем воздухе, а не в городской пыли. Мне самой-то много не надо, главное, чтобы ты рядом был. Я за здоровье ребёнка переживаю. Только и всего.

– Всё будет хорошо, – пообещал я. – Я голоден как волк. Накроешь на стол?

– На стол? – растерялась Эля. – Но сегодня такой важный и счастливый день! Не знаю, как для тебя, а для меня точно. Ты теперь со мной, и это надо отметить в ресторане! Самом лучшем!

Лида

– Почему папа сказал, что поживёт отдельно? – спросила Настя, даже не притронувшись к пасте, да мне и самой кусок в горло не лез.

– Да, мам, – поддержал Артём сестру. – Что у вас произошло-то?

– Ваш папа уехал в командировку. Очень затяжную, – брякнула я первое, что пришло в голову. Я злилась на Мишу за его отъезд и за то, что он оставил меня одну разгребать этот разговор.

– Поэтому у тебя глаза на мокром месте? – подозрительно нахмурился Артём.

– Лук резала. – Я принялась сосредоточенно наматывать спагетти на вилку, размышляя над тем, что, сколько ни юли, а дети все видят, они теперь не маленькие несмышлёныши, Артёму вон уже, пятнадцать, скоро в университет поступать будет. – Ваш папа уехал в такую командировку, откуда вряд ли вернётся.

«Баба у него другая!» – чуть не ляпнула я, но сдержалась.

– У него другая женщина.

О предстоящем рождении ребёнка я решила умолчать. Я не знала, как они воспримут тот факт, что у человека, которого они столько лет считали своим отцом, скоро появится родной сын или дочь.

– Ясно, – выдохнул Артём и помрачнел.

– А как же мы? – прослезилась Настя. – Он теперь нас забудет?

– Не говори глупости, – фыркнул Артём. – Папа нас никогда не забудет. Он нас любит. Правда же, мам?

– Конечно, – кивнула я. – Он сказал, что вас не бросит, и поможет в любом вопросе, значит, так и будет!

После ужина мы с Настей уселись перед телевизором, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм. Это было нашей пятничной традицией, но Артём сказал, что у него нет настроения, и заперся в своей комнате. Подросток, что с него взять? Не успеешь оглянуться, как Настя потеряет интерес к совместным посиделкам, и я останусь одна наедине с говорящим экраном. Хотелось реветь от обиды и досады, но я держалась, закусив губу. Пусть, глядя на меня, дети думают, что ничего страшного не произошло.

Глава 4

Михаил

– Мама сказала, что у тебя теперь другая женщина. Это правда? – начал допрос Артём.

Я забрал их в понедельник после занятий, чтобы посидеть в нашем любимом кафе и всё обговорить. Настя набросилась на меня со слезами, Артём же вёл себя более сдержанно.

– Я хочу вам кое-что пояснить. – Сделав заказ, мы сели за столик. – Какие бы отношения ни сложились у нас с мамой, вас это не коснётся.

– Значит, это правда. Почему? Разве мама плохая?

Дочка жалась ко мне, а сын сидел, сложив руки на груди. Нам принесли заказ, и дети немного приободрились.

– Правда. Мы с вашей мамой взрослые люди, я очень её уважаю и благодарен за годы любви и заботы. Но иногда случается так, что кто-то из пары влюбляется в другого человека. Это не означает, что супруг или супруга плохие. Нет. – Я замолчал, подбирая слова. – Просто такова жизнь.

– Кто она? – хрипло спросил Артём. – Мы её знаем? Это кто-то с твоей работы?

– Да, – подтвердил я. – Это кто-то с моей работы, и вы её знаете. Это Элла Вениаминовна.

– Ух ты ж! – присвистнул сын и осёкся, заметив мой сердитый взгляд. – Она же мне в сёстры годится.

– Эля уже совершенно взрослая, ей двадцать шесть лет, – возразил я. – И вообще, я не стану её с вами обсуждать. Скоро я приглашу вас к нам домой, как только мы обустроимся, и вы поближе познакомитесь с Элей.

Я не стал сообщать им о скором рождении их братика или сестрёнки. Пусть сначала от этой новости в себя придут, успокоятся, поймут, что ничего страшного не произошло. Понятно, что ситуация не из приятных, но не катастрофичная же. Мы провели вместе несколько часов, я даже отложил все дела на работе, а вечером отвёз детей домой. Внутрь проходить не стал. Поцеловав дочку и похлопав по плечу сына, взглядом проводил их до крыльца.

– Пап, ты придёшь на летние соревнования? – спросил Артём, прежде чем успел скрыться за дверью.

– Конечно! – подтвердил я.

Встретив детей, Лида с грохотом захлопнула дверь, даже не махнув рукой в знак приветствия. С ней нам тоже предстояло ещё встретиться, но уже в зале суда, чтобы обсудить бракоразводный процесс. Эля если и выказала недовольство моим намерением оставить таунхаус детям и бывшей жене, то теперь помалкивала, поняв, что я не собирался отступать от задуманного. Я на неё не сердился. Да и разве можно сердиться на женщину, носящую твоего ребёнка? Так-то она добрая, но, видимо, гормоны совсем крышу рвут, нельзя её за это винить.

«Милый, – пришло СМС от Эли, когда я уже подъезжал к дому, – ты скоро? Извини, я ничего не приготовила, токсикоз замучил. Давай закажем что-нибудь?»

«Конечно, – ответил я, – моя карточка у тебя, закажи на свой вкус».

Вкус у Эли оказался неожиданно специфичным и в последние дни меня сильно удивлял. Из-за токсикоза она не могла есть ничего, кроме устриц или омаров. В самом крайнем случае Эля соглашалась на роллы, приготовленные в лучшем японском ресторане города.

Лида

Выходные тянулись бесконечно. Запертая в четырёх стенах, я не знала, куда себя деть. В субботу Настя позвонила папе, но тот сообщил, что заберёт в понедельник после школы, и они все обговорят. Артём, в отличие от сестры, проявлял сдержанность. Закрывшись в комнате, он бренчал на гитаре, спокойно ожидая предстоящую встречу с отцом. Мне же хотелось реветь, уткнувшись в подушку, и по ночам я не отказывала себе в этом сомнительном удовольствии. Проходя мимо камина и посматривая на совместные фотографии, я боролась с желанием вынести на помойку те снимки, где был изображён Миша, предварительно изорвав их на мелкие кусочки, но что-то меня останавливало. Стоило взять в руки одну из фотографий, как на меня накатывали воспоминания: вот мы в ЗАГСе в свадебных нарядах, вот впервые отдыхаем на Кубе, вот отмечаем новоселье, вот в нашем доме появились Артём с Настей, вот мы празднуем их дни рождения. Нас с Мишей связывало слишком многое, и мне было очень больно от того, что это имело значение только для меня.

В голове настойчиво билась навязчивая мысль: а ведь я могла прожить иную жизнь. Я могла выйти замуж за другого мужчину, тем более у меня были поклонники и во время учёбы, и когда начала преподавать, родить ребёнка, но я предпочла хранить верность Мише, поддерживать его в болезни и здравии, в горе и радости. А он нет. Он своими клятвами пренебрёг. Обида накрывала с головой.

Я бросила взгляд на ближайшую фотографию: в центре украшенного шарами кафе сидели нарядные Настя и Артём, дочка задувала свечи на торте, их было семь. И я помотала головой. Случись всё иначе, их бы не было у меня, и ещё неизвестно, как сложились бы их судьбы. Нет, я никогда от них не откажусь. Артём и Настя – мои, и они неотъемлемая часть моей жизни. Они – моя семья. А Миша… Неужели, прожив вместе столько лет, он сможет так легко всё разорвать и перекроить? На этот вопрос только время даст ответ.

– Ох, подруга, – возмутилась Маша, когда я в понедельник рассказала ей последние новости. – Сочувствую! Нет, ну надо же, какой гад! Ты для него всем пожертвовала, а он, козлина такая, ничем ради тебя! Вот все мужики сволочи, но от твоего я такого не ожидала! А она? Эллочка эта! Вот змея какая!

Мы сидели в студенческом кафетерии и пили чай, пользуясь «окном» в расписании.

– Потише, пожалуйста, – попросила я и огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивал.

– Что делать будешь? – спросила Маша. – Тоже замути с кем-нибудь! Вон, Степан Иванович на тебя поглядывает! Ну и пусть он постарше твоего Миши, зато точно тебя ни на кого не променяет. Для него ты молодухой будешь.

– Ну спасибо, поддержала! – фыркнула я. – Степану Ивановичу сколько лет-то? Кажется, семьдесят? Недавно его юбилей отмечали.

– Тю! У него до сих пор много поклонниц, чувствую, в молодости он ого-го был! – отмахнулась Маша. – И вообще, старый конь борозды не испортит!

– Но и новую не вспашет, – закончила я за неё известную поговорку.

– Тебе новая зачем? – прыснула в кулак Маша.

– И что мне с ним делать? На дачу каждые выходные мотаться, помидоры подвязывать? Бродского по вечерам читать?

– Ну не хочешь постарше, попробуй помоложе. Вон, по тебе все парни на последних курсах сохнут! Сними какого-нибудь студентика. Он тебе какую хошь борозду вспашет и семенами засадит.

– Да ну тебя! – Я не выдержала и хохотнула. – Ну ты и пошлячка!

– Ну а кроме шуток, ты женщина красивая, видная! Фигура как у балерины. Только пальцем помани, мужики у твоих ног штабелями падать будут.

– Да зачем они мне нужны? – удивилась я.

– Ну не только же Мише можно личную жизнь устраивать. Тебе тоже. Вон, на сайте знакомств зарегистрируйся, сразу предложения встретиться повалят, хоть время весело проведёшь, развеешься.

В тот день я не восприняла слова подруги всерьёз, но дни следовали за днями, и я всё чаще и чаще мысленно возвращалась к нашему разговору.