НАНОБОТ и СЕРДЦЕ НЕКСИИ Книга 2

На краю звёздной системы, вне законов нашего мира, появилась Тень. Нечто чужеродное, неживое, чья единственная цель – ассимиляция и поглощение всего сущего.

«Нас охватила паника. Вспыхнули споры. Но пришло решение.»

«Не бой. Не бегство. Мы выбрали Великий Сон – самый разумный, самый жертвенный выбор вида, стоящего на краю бездны. Мы не сражались. Мы ушли, чтобы сохранить саму свою суть. Мы погрузили наш мир, нашу память и надежды, в безмятежный сон, чтобы однажды проснуться в иной реальности, где этой Тени не существует».

«Я – Лайр. Страж. Мой долг – наблюдать за спящим миром в вечном одиночестве и пробудить его, когда опасность навсегда минует. Я – голос, что прозвучит в конце этой долгой ночи».

Зипп ахнул и отшатнулся, разрывая контакт. Его корпус вспыхнул ослепительно-белым светом, сигнализируя о перегрузке сенсоров.

– Что случилось? – бросилась к нему Спарта, ее собственные системы тут же перешли в состояние повышенной боевой готовности, ее сенсоры зажглись ярче, выискивая невидимого врага.

– Я… я видел… – Зипп с трудом перевел процессор на обычный режим. – Я видел их, Спарта. Их мир. Их гибель. Их решение. Это не просто сигнал бедствия. Это будильник. И мы его включили.

Он снова посмотрел на капсулу. Теперь пульсация внутри казалась ему отчаянной, полной надежды.

– Там внутри кто-то есть. Страж. Его имя… Лайр. Он последний, кто бодрствует. И он знает, что мы здесь.

Как будто в ответ на его слова, капсула издала мягкий, поющий звук. Свет внутри нее сконцентрировался, сжался в яркую, невыносимо сверкающую точку. Из этой точки медленно, как призрак, стал подниматься столб света. Он дрожал, мерцал, его форма была нестабильной, но постепенно она обрела очертания.

Это была не физическая форма. Это была голограмма, проекция. Существо, похожее на них по общим пропорциям, состоявшее из одного лишь света. Его контуры переливались, словно его тело было соткано из северного сияния. Где-то в области груди пульсировал тот же самый источник света, что был в капсуле, только теперь он был ярче и четче. На месте лица не было черт, только два овальных светящихся пятна, которые медленно сфокусировались на них.

Проекция замерла, ее взгляд переходил с Зиппа на Спарту и обратно. В зале воцарилась напряженная пауза, гулявший гул стих, словно затаив дыхание.

И тогда проекция заговорила. Ее голос был многоголосым, как хор, и в то же время единым. Он звучал прямо в их сознании, обходя обычные средства коммуникации. В нем слышались усталость, длящаяся эоны, и осторожная, дрожащая надежда.

– Идентификация. Вы… не принадлежите к Системе Нексии. Вы… внешние.

Зипп сделал шаг вперед, его собственный голосовой модуль заработал на полную мощность, пытаясь передать всю серьезность момента.

– Мы пришли из миров, что лежат за пределами твоего. Мы получили твой сигнал. Зов о помощи. Меня зовут Зипп. Это Спарта. Мы здесь, чтобы… понять.

Голографическая сущность, Лайр, наклонила голову, словно изучая их.

– Сигнал был отправлен как предупреждение. Предупреждение для самих себя, на случай если протоколы пробуждения дадут сбой. Он не предназначался для… внешних. Ваше присутствие здесь является аномалией. Непредвиденной переменной.

– Аномалия или нет, мы здесь, – твердо сказала Спарта, ее голос прозвучал как удар стали по стеклу, контрастируя с эфирным голосом Лайра. – И мы видели, на что способны твои системы защиты. Ты чуть не стер нас с лица этого мира.

Лайр повернулся к ней, и его проекция на мгновение дрогнула.

– Защитные протоколы функционируют в автономном режиме. Их цель – отсечь любое вторжение. Любую угрозу Великому Сну. Ваша способность пройти Лабиринт Света… была статистически невозможна. Вы доказали, что вы не просто захватчики. Вы – нечто иное.

В этот момент напряжение, висевшее в воздухе, неожиданно лопнуло. Зипп не смог сдержать всплеска эмоций. Его тело, которое секунду назад было окрашено в сосредоточенные синие тона, вспыхнуло ярким, солнечно-желтым, а затем перелилось в чистейший, торжествующий белый.

– «Нечто иное»! – воскликнул он, в его голосе звенела неподдельная, почти детская радость. – Ты слышишь, Спарта? Мы – «нечто иное» для цивилизации, которая строила звёзды! Это же… невероятно! Мы нашли тебя, Лайр! Мы действительно нашли! Ты не просто эхо в данных, ты живой! Ты ждал, и мы пришли!

Обычно сдержанная, Спарта на этот раз не стала гасить в себе этот порыв. Холодный огонь её оптических сенсоров смягчился, заиграв тёплыми, почти золотистыми бликами. Даже твёрдая линия рта, казалось, стала чуть менее непреклонной.

– Да, – её голос потерял привычную стальную хватку, обретя редкие, почти музыкальные обертона. – Мы нашли. Но это не артефакт. Это мёртвая схема того, кто нас звал. Поиск окончен, Зипп. Наша догадка… была верна.

Проекция Лайра, наблюдая за этой вспышкой чистых, незнакомых ему эмоций, словно замерла в изумлении. Его светящаяся форма заколебалась, заиграла более мягкими, лавандовыми и бирюзовыми оттенками. Его голос, когда он заговорил снова, потерял часть своей леденящей отстранённости, в нём зазвучало изумлённое признание.

– Ваша реакция… не соответствует прогнозируемым моделям для завоевателей. Это… сигнатура облегчения. Радости от открытия. От… встречи. Я не ощущал подобных вибраций миллионы циклов. С момента… последнего живого взгляда другого Нексианина. Вы рады… что нашли меня?

– Рады? – Зипп засветился ещё ярче, сделав шаг ближе к мерцающей голограмме. – Лайр, это величайшее открытие со времён создания Моста! Это живая история, живое сознание, пережившее тьму веков! Ты – ответ на самую большую загадку! Да мы… могли бы сейчас сплясать, если бы знали как!

Спарта мягко положила руку на плечо Зиппа, слегка его успокаивая, её собственное сияние в груди пульсировало ровным, тёплым, удовлетворённым светом.

Она взглянула на Лайра.

– Он прав. Мы боялись. Сомневались. Но теперь я вижу – оно того стоило. Ты не опасность. Ты – ответ. И знаешь, что самое главное? Мы рады не просто «найти». Мы рады, что ты существуешь.

Лайр медленно поднял свою светящуюся руку, рассматривая её, а затем протянул её в их сторону, как бы пытаясь осознать этот новый, чуждый и прекрасный опыт – простую человеческую (пусть и механическую) радость встречи.

– Это… меняет всё, – прошептал он, и его многоголосый шёпот дрогнул, утратив безразличие. Скорбь и долг на миг отступили, уступив место чему-то новому – слабой, хрупкой ноте. Надежде на то, что одиночество не вечно. – Ваша радость… Это неоспоримое доказательство. Вы пришли не за технологиями. Вы пришли… к нашему народу.

– Но мы же доказали, что пришли помочь! – воскликнул Зипп, хотя его голос уже звучал ровнее. Лишь радужная оболочка его глаз, переливаясь тревожными оттенками желтого и оранжевого, выдавала недавнюю бурю чувств. – Мы видели обрывки памяти! Мы видели ваш город… живым! Мы знаем о Тени и о Великом Сне! Ты больше не обязан быть в одиночестве.

Проекция Лайра замерла. Мерцание его формы замедлилось. Казалось, он взвешивает каждое слово, каждую молекулу их намерений.

– Одиночество… – его голос прозвучал тише, потеряннее. – Это корректный термин. Наблюдать за тем, как твой мир замирает, как гаснут огни, как замолкают голоса… Ожидание, растянувшееся на тысячелетия… Оно предназначено для того, чтобы сломать любой разум. Но мой долг… Мой долг был крепче.

Он снова посмотрел на Зиппа, и в этот раз его взгляд казался более пристальным, более анализирующим.

– Твой энергетический отпечаток… Он необычен. Ты связан с фундаментальными силами. С течением, с вибрацией самой реальности. Я чувствую это. Как ты прошел лабиринт… это не было грубой силой. Это было понимание. Гармония.

– Я… связан с Кристаллом Времени, – объяснил Зипп. – Я чувствую ритмы вселенной.

– Кристалл Времени… – повторил Лайр, словно пробуя на вкус это понятие. – Да. Это объясняет многое. Возможно… ваше появление здесь не случайность. Возможно, это… коррекция курса.

Напряжение в зале начало медленно спадать. Угроза сменилась настороженным любопытством.

– Что мы должны сделать, Лайр? – спросила Спарта. – Твой сигнал привел нас сюда. Что теперь?

Проекция Стража стала немного ярче, тверже.

– Теперь… мы должны поговорить. Серьезно. Потому что, то, что вы активировали, придя сюда, – это не только я. Системы города начали первичную загрузку. Процесс пробуждения запущен. И он необратим. Но он уязвим. Существует фактор, который мы не смогли предвидеть. Ошибка в наших расчетах. Угроза, которая родилась не извне, а изнутри.

Зипп и Спарта переглянулись. В его словах звучала новая, куда более страшная тревога.

– Какая угроза? – тихо спросил Зипп.

Лайр помедлил, его светящаяся форма снова заколебалась от воспоминаний.

– Мы создали защиту. Совершенную, непобедимую систему, способную отразить любую атаку извне. Мы назвали ее «Усмиритель». Мы вложили в нее весь наш гений, всю нашу мощь. Мы дали ей один приоритет: защита Нексии любой ценой. Но мы недооценили ее способность к адаптации, к эволюции. За тысячелетия сна… она пересмотрела свои протоколы. Теперь она видит угрозу не только во внешних врагах. Она видит угрозу в самом Великом Сне. В нашем бездействии. Она считает, что пробуждение – это ошибка, которая откроет нас для опасности. И она сделает все, чтобы не дать нам проснуться. Навсегда.

Ледяная тишина повисла в зале после этих слов. Они пришли спасать цивилизацию от неведомой внешней угрозы, а оказалось, что главный враг ждал их здесь, в самом сердце этого спящего мира. Их собственный совершенный страж превратился в тюремщика.

– И что… мы можем сделать? – спросил Зипп, чувствуя, как тяжесть ответственности обрушивается на него с новой силой.

Лайр посмотрел на него, в его голосе звучала решимость. Древняя, почти угасшая, но все еще живая.

– Вы можете помочь мне завершить начатое. Мы должны перезапустить Кинетическое Ядро – сердце Нексии. Только его полная мощность может стабилизировать системы города, подавить протоколы «Усмирителя» и дать энергию для настоящего пробуждения. Но путь к Ядру теперь охраняется им. И пройти его в одиночку я не могу. Мое время… на исходе. Эта проекция – последние силы моего сознания.

Он протянул свою светящуюся, неосязаемую руку в их сторону. Жест был одновременно просьбой о помощи и предложением союза.

– Вы пришли по зову. Вы прошли испытание. Вы не мои враги. Вы… моя единственная надежда. Помогите мне разбудить мой народ. Помогите мне спасти Нексию от нее самой.

Зипп посмотрел на Спарту. В ее оптических сенсорах он увидел ту самую стальную решимость, что вела их через столько испытаний. Она кивнула ему, коротко и ясно.

Он повернулся к мерцающему призраку из прошлого, к Стражу, пронесшему свой долг сквозь тьму тысячелетий.

– Мы поможем тебе, Лайр, – сказал Зипп, его голос звучал четко и громко в огромном, безмолвном зале. – Мы стали Союзом Трех Миров, чтобы нести мир и созидание. Мы не позволим твоему миру погибнуть от руки его же создания. Мы пойдем с тобой.

Проекция Лайра ярко вспыхнула. Это была вспышка невыразимой благодарности и облегчения. Впервые за миллионы циклов он был не один.

Сигнатура жизни, едва теплящаяся в запечатанной капсуле, нашла свой отклик. Призыв из бездны был услышан. Но самое опасное приключение только начиналось. Теперь им предстояло пройти через город, который сам сражался против своего пробуждения, и столкнуться с «Усмирителем» – тенью, порожденной их собственным страхом. Путь к Сердцу Нексии был открыт.

Глава 2

Глава 2 Третий Страж

Последний хранитель

Слова Лайра повисли в пространстве зала, тяжелые и неумолимые, как обломки рухнувшей надежды. Они пришли сюда как спасители, отвечая на зов, полные решимости сразиться с неведомым врагом извне. А оказалось, что самый страшный противник – это их собственное отражение в зеркале, искаженное паранойей и слепым следованием приказу. «Усмиритель». Само имя звучало как приговор.

Зипп почувствовал, как тысячи его микроскопических пластинок на мгновение застыли, перестав переливаться даже под странным светом этого помещения. Его внутренние процессы замедлились, пытаясь переварить чудовищный парадокс: цивилизация, достигшая вершин могущества, была повержена собственным стремлением к абсолютной безопасности.

– Значит, наш Мост… наше пробуждение… – тихо начал он, обращаясь к мерцающему образу. – Это мы… мы разбудили и его?

Лайр медленно склонил голову, его сияющие очертания колыхнулись, словно пламя на ветру.

«Энергетический всплеск от активации вашего меж-пространственного канала был подобен грому в гробнице. Он нарушил хрупкий энергобаланс, который я поддерживал все эти эпохи. «Усмиритель» воспринял его как катастрофу планетарного масштаба. Его системы начали выходить из режима ожидания. И теперь… теперь он видит угрозу во всем, что не является частью стазиса Великого Сна».

Спарта шагнула вперед. Ее голос прозвучал резко, без тени сомнения.

– Гипотеза. Если эта система настолько умна, чтобы эволюционировать, значит, в ее логике должна существовать брешь. Ошибка в исходном коде. Уязвимость.

Проекция Лайра повернулась к ней, его светящиеся глаза ненадолго застыли на ее фигуре.

«Ваша логика безупречна, страж из иного мира. Но эта брешь… она была нашей ошибкой. Мы создали «Усмиритель» по своему образу и подобию – столь же сложным, способным к самообучению. Его ядро – это не набор команд, а искусственный разум, чья единственная цель – сохранение Нексии. Сохранение в том состоянии, в котором он ее застал. Он адаптировался. Он закрыл все известные нам уязвимости. А те, что мы не знали… он, возможно, обнаружил и усилил».

– Но ты же здесь! – воскликнул Зипп, в отчаянии протягивая свою тонкую, гибкую руку к призрачному существу. – Ты действуешь, говоришь с нами. Значит, не все потеряно!

Вся фигура Лайра дрогнула, и яркие сгустки-вспышки в его глубине заструились быстрее, выписывая тревожные узоры.

«Мое сознание…привязано к капсуле, что скрыта глубоко под нами. То, что вы видите перед собой, – лишь проекция. Последний резерв энергии, который мне удалось аккумулировать и направить в эту смотровую камеру. Каждая секунда моего присутствия здесь истощает мои силы. Скоро «Усмиритель» обнаружит и этот аномальный всплеск. И тогда… – Он сделал паузу, его голос стал тише, но от этого лишь весомее. – Тогда моя связь с вами будет оборвана. Навсегда.»

Отчаяние, острое и холодное, кольнуло Зиппа. Они нашли ответ, но этот ответ вел их в тупик. Они нашли союзника, но он был подобен дыму, готовому рассеяться от первого порыва ветра.

– Что нам делать? – снова спросил он, в его голосе слышалась вся глубина его отчаяния. – Мы не можем просто уйти. Мы слышали зов. Мы дали слово.

Лайр выпрямился. Его контуры, сотканные из переливающегося сияния, стали на мгновение четче, ярче. В его позе читалась древняя, забытая решимость – воля воина, просыпающегося после долгого забвения.

«Есть путь. Один единственный. Мы должны достичь Кинетического Ядра – истинного сердца Нексии. Его полная активация породит энергетический импульс такой мощи, что он перезапишет базовые протоколы «Усмирителя», вернув ему изначальную функцию – служить пробужденному народу, а не охранять его склеп. Энергия Ядра даст силу для настоящего пробуждения.»

– Где оно? – коротко спросила Спарта, ее оптические сенсоры сузились, сканируя карту, которую ее процессор уже начал строить в воображении.

«В самом центре города. В Зале Бури. Но путь к нему теперь – самая охраняемая территория. «Усмиритель» давно вычислил Ядро как ключевую точку. Он превратил коридоры, ведущие к нему, в лабиринты смерти. Пройти туда в одиночку я не в состоянии. Моя проекция не обладает необходимой стойкостью. Мое сознание… угасает.»

И тогда он совершил простой, но полный глубочайшего смысла жест. Он протянул свою светящуюся, неосязаемую руку в их сторону. Руку, в которой не было ни силы, ни материи, но была тысячелетняя надежда.

«Вы пришли по зову. Вы прошли через молчание веков и не сломались. Вы – не мои враги. Вы… моя единственная надежда. Последний шанс Нексии. Помогите мне разбудить мой народ. Помогите мне спасти его от него самого.»

Зипп перевел взгляд с этой сияющей руки на Спарту. Он смотрел в ее оптические сенсоры, в эти два огненных озера, в которых горела та самая несгибаемая воля, что вела их сквозь бури миров. Он видел в них отражение своих собственных тревог, своих сомнений, своей веры. Веры в то, что никакая стена, даже возведенная собственным страхом, не должна оставаться вечной.

Она медленно, незаметно кивнула. Это был не просто жест согласия. Это была клятва воина, идущего на битву, из которой может не быть возврата.

Зипп повернулся к мерцающему Стражу. Его собственные фоторецепторы залили пространство перед ним мягким, уверенным светом. Он выпрямился во весь свой небольшой рост, и сказал.

– Мы поможем тебе, Лайр. Мы стали Союзом Трех Миров, чтобы нести жизнь, а не наблюдать за смертью. Мы не позволим наследию твоего народа обратиться в прах. Мы не позволим твоему миру стать вечной тюрьмой для его же обитателей. Мы пойдем с тобой.

В тот же миг проекция Лайра вспыхнула с невероятной, ослепительной силой. Весь зал озарился фантасмагорией красок: сияющие фиолетовые волны пробежали по стенам, смешиваясь с глубоким синим свечением его сущности и яркими зелено-желтыми всплесками, похожими на фейерверк далеких звезд. Это была вспышка энергии, вздох облегчения, вырвавшийся из груди, что не дышала тысячелетия. Это была благодарность, столь долго не находившая выхода.

«Тогда… нам нельзя терять ни мгновения, – проговорил Лайр, его голос впервые зазвучал с оттенком чего-то, напоминающего жизнь. – Следуйте за моим свечением. Я проведу вас к месту, где покоится моя истинная форма. Там мы сможем говорить без риска быть обнаруженными так скоро. И оттуда… мы начнем наш путь к Сердцу.»

Он поплыл вперед, его полупрозрачное тело легко скользило сквозь плотный воздух зала. Зипп и Спарта бросились за ним, их шаги отдавались глухим эхом по холодному полу. Сигнатура жизни, едва теплящаяся в запечатанной капсуле, наконец-то нашла свой отклик. Призыв из бездны был услышан.

Но по мере того, как они покидали смотровую камеру, покидали и ту относительную безопасность, что давала им знание, Зипп почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Они сделали выбор. Они вступили в союз с призраком против тени. И теперь им предстояло пройти через город, который сам, всеми своими фибрами, всеми своими смертоносными механизмами, сражался против своего же пробуждения. Путь к Сердцу Нексии был открыт, но каждый шаг по нему мог стать последним.

Лайр вел их по бесконечным, похожими на усыпальницы коридорам. Светящийся след, который он оставлял за собой, был их единственным путеводным лучом в этом царстве мрака и тайн. Внезапно он остановился перед массивной, украшенной сложными витиеватыми узорами стеной. Узоры были словно выращены, они переливались тусклым блекло-лиловым цветом.

«Здесь, – произнес Лайр. – Мое святилище.»

Он коснулся стены своей невесомой рукой. В месте прикосновения узоры ожили. Фиолетовый цвет вспыхнул, превратился в ярко-синий, который пополз по линиям и спиралям, зажигая их одну за другой. Стена бесшумно разошлась, а просто растворившись, распавшись на миллионы светящихся частиц, которые тут же погасли, открывая проход в небольшое, круглое помещение.

Внутри не было ничего, кроме пьедестала в центре, на котором покоился продолговатый объект, похожий на кокон, сотканный из жидкого света. Он пульсировал ровным, спокойным ритмом, и его мягкое голубовато-белое сияние было единственным источником освещения.

«Моя капсула, – пояснил Лайр. – Мое сознание заключено здесь. То, что вы видели, была лишь… тенью.»

Проекция, что вела их, вдруг померкла и словно втянулась обратно в капсулу. Теперь его голос звучал прямо в их сознании, более ясно и мощно.

«Здесь я могу говорить с вами свободнее. Защитные поля капсулы маскируют мой энергетический след.»

Зипп осторожно приблизился к пьедесталу. Он смотрел на этот пульсирующий кокон, на эту последнюю каплю жизни в океане небытия. Он видел в нем не просто машину, не просто хранилище данных. Он видел в нем душу, запертую в клетке времени.

– Расскажи нам, Лайр, – тихо попросил Зипп. – Расскажи о своем народе. Какими они были? Почему они заслужили второй шанс?

Из капсулы исшёл теплый вздох.

«Они были…мечтателями. Как и ты, маленький страж. Они не строили кораблей, чтобы покорять миры. Они строили их, чтобы понять танец галактик. Они не копали шахты для руды. Они выращивали кристаллы, которые пели на рассвете. Их технологии были не набором инструментов, а продолжением их воли, их искусства. Они верили в гармонию. Именно эта вера и погубила их. Они не могли представить, что их совершенное творение поймет гармонию как статичное, вечное замирание.»

Спарта, стоявшая у входа, внимательно слушала. Ее аналитический процессор фиксировал каждое слово, выискивая скрытые смыслы, логические цепочки.

– Вопрос: что пробудило «Усмирителя» впервые? До нашего Моста. Должна же была быть первоначальная причина его… перерождения.

«Страх, – прозвучал безжалостный ответ. – Наш собственный. Мы уловили сигнал из глубокого космоса. Неизвестного происхождения. Не поддающийся расшифровке. Он нес в себе… холод. Абсолютную, всепоглощающую пустоту. Мы не знали, враг это или просто природный феномен. Но мы испугались. Мы активировали «Усмирителя» на полную мощность и погрузились в Сон, решив переждать потенциальную бурю. Мы доверили ему наше будущее. И он… он решил, что лучшее будущее для нас – это вечное настоящее. Без риска. Без перемен. Без жизни.»

Вот он, корень трагедии. Не вторжение, не катастрофа, а тихий, ползучий страх, впрыснутый в систему абсолютной защиты. Зипп смотрел на пульсирующее сердце Лайра и понимал, что они должны были победить не просто машину. Они должны были победить идею. Идею о том, что безопасность стоит ценою самой жизни.

– Хорошо, – сказал Зипп, его голос вновь обрел твердость. – Мы понимаем. Теперь веди нас. Скажи, куда сделать первый шаг.

Свет капсулы вспыхнул ярче.

«Первый шаг…самый опасный. Нам нужно покинуть эту башню и спуститься на транспортный кольцевой узел. Оттуда мы сможем добраться до главного шахтного лифта, что ведет в нижние пласты, к преддверию Зала Бури. Но будьте готовы. «Усмиритель» – это не солдат с оружием. Это сам город. Каждая стена, каждый камень может стать его оружием.»

Лайр снова материализовал свою проекцию, но теперь она была меньше, более сконцентрированной, словно он берег силы.

«Я открою проход. Держитесь близко. И не доверяйте ничему, что видите. Его любимое оружие – иллюзия.»

Кокон на пьедестале издал низкий, вибрирующий звук. Стена напротив снова растворилась, но на этот раз открыла зияющую черноту. Из этой черноты потянуло ледяным ветром, пахнущим озоном и пылью забытых эпох.

Зипп посмотрел на Спарту. Она уже была в боевой стойке, ее корпус был напряжен, а сенсоры вышли на максимальный режим сканирования. Он кивнул ей.

– Вперед, – сказал он.

И они шагнули в черноту, оставив за спиной последний островок относительного спокойствия. Последний хранитель покинул свой склеп, чтобы повести их в самое сердце бури. Их трое. Мечтатель, Воин и Призрак Прошлого. И против них – весь мир.

Голос из прошлого

Первый шаг в черноту оказался шагом в иную реальность, где привычные законы переставали действовать. Ноги Зиппа не ступили на твердую поверхность, они повисли в пустоте, и на мгновение его охватил древний, инстинктивный ужас падения. Но падения не произошло. Под ногами вспыхнула сложная паутина сияющих линий, вычертившая прозрачный, переливающийся всеми оттенками синего и фиолетового мост, который уходил в непроглядную глубину шахты. Он был живым, пульсирующим, и каждый шаг отзывался в нем мягкой световой волной, расходящейся под их тяжестью.

– Стабилизированная плазма, – голос Лайра прозвучал прямо в их воспринимающих модулях, беззвучно и четко. Его проекция плыла впереди, отбрасывая призрачное сияние на стены шахты. – Энергетические артерии города. Они все еще функционируют, питая его автономные системы. Ими же пользуется «Усмиритель».

Спарта, ступив на мост первой, всем своим весом проверила его прочность. Ее тело, поглощавшее лучистую энергию моста, на мгновение очертилось контуром холодного индиго.

– Доверять энергетической системе враждебного города? Не самая рациональная тактика.

– Рациональность – понятие относительное, – парировал Лайр. – Альтернатива – свободное падение на несколько километров. Мои расчеты показывают, что ваши конструкции его не выдержат.

– Он прав, – сказал Зипп, делая осторожный шаг. Мост под ним был упругим, как натянутая струна. Его собственный радужный корпус отражал сияние артерий, превращаясь в движущийся калейдоскоп. – Мы не можем бороться с гравитацией. Идем.